Этот замечательный экспромт играли многие великие и просто хорошие пианисты. Здесь он звучит в исполнении Хелен Галь

Поздравляю тех, кто заглянет ко мне с Днём семьи! Желаю вам радости и благоденствия!


Глава четвёртая (окончание)

И время пришло им преставиться с миром.
И Бога молили они об одном,
Чтоб вместе забрал их с житейского пира,
Чтоб вместе почили спасительным сном.
Ещё схоронить их, в последние дни,
В едином гробу завещали они.
И гроб тот из камня один на двоих
Со стенкой раздельной был сделан для них.
Они же, в монашьи облекшись одежды,
Не явятся больше такими, как прежде:
Блаженный князь Пётр ныне инок Давид.
В монашеской келье молитвы творит.

Феврония также теперь инокиня.
Оставив суетные мира дела,
Ушла в монастырь, нареклась Ефросиньей.
И в келье душевный покой обрела.
И днями, священному долгу верна,
Покров для потира готовит она.
На воздухе 3 лик вышивает святой
И нитью обводит его золотой.
Для церкви пречистой соборной подарок -
Тот воздух быть должен, роскошен и ярок.
И близок достойному делу конец -
Работы монахини славный венец.

Блаженный князь Пётр к ней гонца ближе к ночи
Направил. Недолго пробыл тот в пути.
\"Сестра Ефросинья, душа моя хочет
От тела, дождавшись тебя, отойти, -
Такую он весть переслал для неё.
Она отвечала: \"О, сердце моё,
О, мой господин, умирать не спеши,
Я воздух для церкви мечтаю дошить.
И снова Давид к ней гонца посылает.
\"Я жду, только тело моё умирает, -
Передал он ей, - сил уж нету терпеть,
Боюсь я принять без тебя свою смерть\"!

Она отвечала опять: \"Хоть немного
Ещё потерпи, скоро воздух дошью\".
Но снова гонец передал ей в тревоге:
\"Устал. Богу душу свою отдаю.
Хочу умереть. И любя, и скорбя,
Один ухожу, не дождавшись тебя\".
Она прекратила работу тотчас.
И знала: пришёл и её смертный час.
Одну только ризу дошить не успела,
Чтоб выполнить полностью славное дело.
Воткнула иглу в золотое шитьё,
На том, завершая своё бытиё.

Давиду блаженному весть о кончине,
Об их преставленье послала она.
И оба молясь и сомненья отринув,
отдались объятьям последнего сна.
Их души святые оставили плоть,
И принял их в горних просторах Господь.
Кончался июнь. Двадцать пятый был день,
Когда их накрыла смертельная тень.
Петра, благоверного князя, решили
В черте городской, в одиночной могиле
У церкви соборной с почётом укрыть.
Иначе они не могли поступить:

Февронию с ним хоронить не посмели.
Ведь сказано: иноков в гробе одном,
Людей, что святыми родиться сумели,
По чину нельзя положить в общий дом.
Решили её схоронить на заре
Под городом Муромом в монастыре.
Отдельные гробы готовы для них.
И Муром печален, от горя притих.
С Петром благоверным прощается Муром,
Грустит о Февронии грустный и хмурый.
И в церкви, где Пётр и недвижим, и тих
Стоит общий гроб, что один на двоих.

А утром, проснувшись, отдельные гробы
Пустыми нашли. Презирая судьбу,
Святыми телами покинуты оба.
Святые покоятся в общем гробу!
Но люди такого стерпеть не смогли
И снова тела по гробам разнесли.
Не в силах священную тягу признать,
Не в силах святых, как при жизни понять.
Грозили, метались, мешали супругам,
Не зная, что тем не прожить друг без друга.
И вновь разлучили почивших святых,
И в разных гробах упокоили их.

Но вновь оказались святые едины.
В заветном гробу им отныне лежать.
Покоятся вместе они и поныне.
Никто не посмел разделить их опять.
И в Муроме, в центре родимой земли,
С телами святыми их гроб погребли
У церкви соборной их вечный покой.
И с горем своим к ним приходит любой.
Кто с верой к их раке мощей припадает,
Того их святая любовь исцеляет.
И нам из глубин нескончаемых лет
Любви их сияет целительный свет!

* * * * * *
3. Воздух - покрывало для жертвенной чаши (потира).


На основании устных легенд XV столетия Ермолай Еразм в 1550-е гг. написал \"Повесть о Петре и Февронии\" - первое литературное, художественное произведение Древней Руси.
\"Повесть о Петре и Февронии\" возникла в середине ХV века на основе устной легенды. Окончательная литературная обработка повести относится, вероятнее всего, ко времени канонизации Петра и Февронии на Московском церковном соборе 1547 г.
Ермолай Еразм, современник Ивана Грозного. Очевидно, Ермолай получил распоряжение от Московского митрополита Макария написать житие Муромских святых супругов.
\"Повесть о Петре и Февронии\" стала гимном древнерусской супружеской любви, любимым чтением средневековых русичей. Православный автор показывает, что беды в мир приходят не только от дьявола - носителя зла, но и от корысти, глупости и властолюбия людей. О популярности сочинения Ермолая Еразма говорят сотни его списков XVI-XVII вв.

Но время пришло: постаревший князь Павел
От жизни земной отошёл навсегда.
Правдиво и честно он Муромом правил,
Но больше сюда не придёт никогда.
Князь Пётр благоверный по смерти его
Стал в Муроме первым. Превыше всего
Он чтил справедливость и Божий завет,
И был самодержцем уж несколько лет.
Но только бояре, что в Муроме жили,
Княгиню Февронию все невзлюбили.
Им жёны внушили, что княжья жена -
Селянка - боярам не ровня она.

А Бог прославлял добродетель княгини.
Ведь жизнь её людям примером была.
Но нет хуже зависти, чванства, гордыни...
Бояре задумали злые дела.
Однажды Петру нашептали они:
"Княгиня твоя на пиру в эти дни
Себя не как княжья супруга вела -
Все крошки в ладошку мела со стола"!
Тогда, сгоряча, князь разжал её руку,
И радостный свет осветил всю округу:
И ладана крошки, и синий сапфир
Сияли в руке, словно сказочный мир.

И стан, и лицо её преобразились,
Как будто в хоромы с небес голубых
Пречистая дева святая явилась
И смотрит светло и печально на них!
С тех пор проверять её князь перестал.
И жить с ней свободно и радостно стал.
Но вскоре бояре приходят опять
И вновь на жену начинают пенять:
"Хотим мы служить тебе верой и правдой,
Ты наш самодержец по роду и праву.
Но мы не потерпим селянки простой,
Чтоб в Муроме нашем была госпожой!

И если желаешь ты быть самодержцем
И в Муроме править и мир, и войну,
Найди нам княгиню по роду и сердцу,
Достойную князя возьми ты жену!
Февронии с миром предложишь уйти.
Богатство её дай и в село отпусти.
А если с богатством в село не захочет,
Пусть место другое себе напророчит"!
Блаженный же Пётр им смиренно ответил:
"Февронии скажете всё на рассвете.
Послушаем завтра, что скажет она,
Княгиня моя, госпожа и жена"!

Назавтра решили устроить бояре
В хоромах у князя торжественный пир.
Изрядно напившись, они в гневе яром
Кричали княгине, нарушивши мир:
"Отдай нам, княгиня Феврония, то
Что просит весь город. Ты ведаешь что"!
Она отвечала, слезы не тая:
Но в чём ваша просьба не ведаю я.
Однако возьмите вы, что вам угодно.
Отдам я вам всё, что хотите свободно".
Они закричали: "Петра мы хотим,
Хотим, чтобы снова он был холостым!

Тебя наши жёны терпеть не желают.
Не можешь над ними ты быть госпожой.
Довольно богатства тебе предлагают.
Бери, и к себе возвращайся домой"!
Феврония им отвечала, скорбя:
"Что ж, просьбу имею и я для себя"!
От радости злобной и мёда пьяны,
Поклялись, что выполнят просьбу они.
"А я не прошу ничего, кроме друга,
Любимого мной дорогого супруга.
Он самый родной для меня человек.
Мы с мужем моим неразлучны навек "!

Бояре сказали: "Коль сам он захочет,
Никто и не станет тому возражать".
Но каждый боярин с утра и до ночи
Надеялся князем на Муроме стать.
Блаженный князь Петр свою власть не любил.
По Божьим заветам он праведно жил.
И, как заповедовал людям Матфей,
Навеки был верен супруге своей.
Евангелие преступить он не в силах,
Он верность жене сохранит до могилы.
Отринет он власть и уедет с женой
И нет ему в мире дороги иной.

И дали бояре Февронии с мужем,
Чтоб плыли далече, суда на Оке.
Им славно вдвоём, чем в хоромах не хуже
На русской широкой, привольной реке.
При них были люди. И юноша был,
С женою своей вместе с ними он плыл.
И бесом лукавым в пути искушён,
Со страстью смотрел на Февронию он.
Она же злой помысел вмиг разгадала
И юноше так, улыбнувшись, сказала:
"Ты слева, за бортом, воды зачерпни,
Попробуй на вкус и неспешно глотни".

Потом попросила по правому борту
Отведать воды под присмотром жены.
И после спросила: "Не лучшего ль сорта,
Не слаще ль водица с другой стороны"?
Он выпил воды и ответил тогда:
"Да нет, одинакова всюду вода".
"Вот так же, - она пожурила его, -
и женское наше одно естество.
Зачем же душевный покой ты теряешь,
Оставив жену, о другой помышляешь"?
И он устыдился: Февронии дар
Унял вожделенья нечистый угар.

Под вечер причалили к берегу дружно.
На мягкой траве развернули шатёр.
И повар для князя готовил там ужин.
Две палки воткнул, между палок - костёр.
Повесил котлы над костром, не спеша.
В прохладе вечерней покойна душа.
Но князю ни отдых не мил, ни покой.
Проносятся мысли бурлящей рекой
О том, как жить дальше. Ведь он добровольно
Оставил боярам свой город привольный.
Во имя любви княжий титул отдал,
И вот бесприютным он странником стал.

Феврония, видя страдания мужа,
Сказала ему о печалей тщете:
"Нас Бог не покинул, бывало и хуже,
Творец не оставит тебя в нищете.
Лишь утро настанет, знаменьем своим
Тебе Он покажет, что Им ты храним"!
Увидела палки, что там, у костра
Их повар оставил стоять до утра.
Их благословила, склонясь головой:
"Пусть станут деревьями с пышной листвой"!
И утром, проснувшись, увидели все
Не палки - деревья в зелёной красе!

Сердца их наполнились радостным светом.
И с Богом решили отправиться в путь.
Но тут подошли к ним былые клевреты,
Вельможи, прибывшие князя вернуть.
"О, князь, - говорили они, - мы пришли
От Муромской многострадальной земли
Просить тебя снова взойти на престол,
С которого ты добровольно ушёл.
С уходом твоим подрались все вельможи,
Но княжить никто из живущих не может.
А битва за власть так была горяча,
Что многие пали в борьбе от меча.

Прости, что безмерно тебя раздражили:
Княгиня Февронья не нравилась нам.
Но мы за измену свою заплатили:
Пожары, и смерть, и невиданный срам.
Прости, и с женой на престол воротись.
Правленье твоё нам и радость и жизнь!

Отныне мы ваши рабы навсегда!
Господь да продлит ваших жизней года"!
Задумался князь. Снова должен он править.
Ведь Муром родной он не в силах оставить.
Он должен идти, уступив их мольбам.
Нужна Муромчанам его голова!

Блаженный князь Пётр с дорогою женою
Противиться просьбам людей не сумел.
Вернулся в свой город, дорогой речною,
И правил и жил, как Господь повелел.
С Февронией Пётр опекали людей,
Дарили их милостью княжьей своей.
И правили городом кротко, правдиво,
От власти бояр отстраняя спесивых.
И тленных богатств накоплять не хотели,
Но верно от Бога они богатели.
Голодных кормили, лечили больных,
Убогих спасали от горестей их.


* * * * * *

8 июля Россия празднует день семьи. Этот праздник учреждён в память о святых Петре и Февронии. Окончание следует.

Глава вторая

Пётр слышал, что есть на Рязанских просторах
Врачи и целители силы большой.
И в путь многотрудный отправился вскоре,
Весь в язвах и струпьях, покрытый паршой.
Не мог он, как прежде, сидеть на коне,
С бойцами своими скакать наравне.
Страдал он в телеге, да в небо смотрел,
Пока не приехал в Рязанский удел.
Послал он людей, чтоб врачей пригласили,
Велел он доставить их, где бы не жили:
Хоть в дальнем селе, хоть в заимке лесной,
Чтоб хворь укротили, вернули покой.

Один из Петровых посланцев толковых
Приехал в село. Видит каменный дом.
(Село, говорят, называлось Ласково).
Всё тихо вокруг. Никого в доме том.
Заходит он в дом. Не встречает никто.
Безмолвие в доме, возможно, пустом.
Он в горницу входит: о радостный вид -
За ткацким станком там девица сидит!
Глаза её синего моря синее.
И прыгает заяц большой перед нею.
Взглянула она на пришельца в упор
И странный сама начала разговор:

"Как плохо бывает в родительском доме
Без чутких ушей, и без зорких очей".
Посланник не понял. Спросил: "Нет ли кроме
тебя тут мужчины? И дом этот чей"?
"Взаймы пошли плакать отец мой и мать, -
Она отвечала, - А брат мой опять
Ушёл в тёмный лес - за три дня не вернуть,
Чтоб смерти в глаза через ноги взглянуть".
Посланник спросил у неё изумлённо:
"Ты странные речи ведёшь неуклонно.
И заяц танцующий, кроме всего...
Прости, но не понял я тут ничего"!

"И что непонятно, - она отвечала, -
Когда был бы пёс, то, подняв кутерьму,
Залаял бы громко, и я бы узнала,
Что гость появился - вот уши в дому!
А был бы ребёнок в светлице моей,
Мне сразу сказал бы, увидев людей.
Вот очи для дома - надёжнее нет!
Теперь про отца и про мать мой ответ:
Они всей деревней хоронят соседа
И плачут с другими над гробом при этом.
Когда же родители сами умрут,
Другие над гробом их слёзы прольют.

Выходит, что плач их теперь неуёмный,
Им будет по смерти их отдан с лихвой.
И значит, что ныне - он, как бы, заёмный,
Но так ведь всегда поступает любой.
А брат мой - он бортник, лесной древолаз.
Отправился в лес за добычей как раз.
Он мёд собирает с деревьев в лесу.
С вершин их он видит всю леса красу.
Но стоит ему глянуть вниз, через ноги,
Как сердце от страха зайдётся в тревоге:
Поэтому мне и пришлось так сказать,
Что с дерева смерти он смотрит в глаза"!

Промолвил ей юноша: Вижу, девица,
Мудра ты. Поведай мне имя твоё".
Она отвечала: "Не стану таиться,
Узнай же - Феврония имя моё".
И он ей про княжью болезнь рассказал.
Как страшного змея их князь покарал.
Как кровью змеиной в бою обагрён,
Весь в язвах болеет и мучится он.
"Никто исцелить его ныне не может.
Мы ищем повсюду, кто князю поможет.
По сёлам и весям, по всем городам,
И в поисках этих пришёл я сюда".

Посланцу Феврония так отвечала:
"Здесь могут помочь князю в горькой судьбе.
И тот его вылечит, кто для начала,
Не медля, потребует князя к себе"!
"Да, что говоришь ты, - посланец сказал, -
Чтоб князь по приказу к кому приезжал?
Такого не будет, но милостив он,
И врач будет щедрой рукой награждён.
Но ты мне скажи, где тот врач обитает?
Быть может дорога к нему не простая"?
А дева в ответ: "Привозите сюда,
Ко мне довезёте его без труда.

И если не гордым, смиренным он будет,
Живым и здоровым вернётся домой.
И в Муроме снова увидят все люди,
Что князь их, как прежде - боец удалой"!
И князю подробно гонец рассказал,
Всё то, что в Ласкове от девы слыхал.
А князь не чинился и отдал приказ,
Везти его к деве немедля, тотчас.
Прибывши, к ней отроков князь посылает.
"Кто будет лечить? - те её вопрошают, -
Пусть много богатств он у князя возьмёт.
Готов дать награду он щедро вперёд"!

Но отрокам княжьим она объяснила:
"Зачем мне награды? Богатство со мной.
Его лишь тогда б я успешно лечила, -
когда бы он взял меня в Муром женой".
Узнал это князь и решил про себя:
"Пусть лечит, скажу я, но честь не губя,
Не стану жениться на деве простой.
Она не из нашей родни вековой.
Жену не возьму из семьи древолаза.
Богатство ей дам и уеду я сразу,
Как только здоровье она мне вернёт,
И жемчуг заморский, и злато возьмёт"!

И Пётр к ней послал передать, что согласен:
"Пусть лечит, а вылечит - в жёны возьму".
Она им сказала: "Ответ его ясен.
Вы этот сосуд передайте ему!
И хлебной закваски в сосуд налила,
Подула, шепнула и им отдала.
"Пусть струпья свои в бане смажет ваш князь
И смоет потом всю змеиную грязь.
Единственный струп пусть оставит без мази...
Пусть хворь его кожей змеиною слазит.
Из бани, как прежде, здоров и силён,
весёлым и бодрым к вам явится он"!


И вот он у князя - сосудик желанный,
Наполненный мазью от хвори его.
И князю тотчас приготовили баню,
И тёплой водой окатили всего.
И в кожу свою осчастливленный князь
С надеждой втирает волшебную мазь.
Все струпья помазал, один лишь сухой:
Его обошёл он неверной рукой.
И выполнив всё, как сказала девица,
Он в бане с болезнью успел распроститься.
И вышел из бани и весел, и чист,
Как свежий, весенний берёзовый лист!

Князь очень дивился такому исходу,
Но в жёны Февронию брать не желал:
"Уж очень она незавидного рода!
Простая селянка для князя жена"?
Богатства сулит он. Подарки ей шлёт.
Но только она ничего не берёт.
Что делать? Отправился в Муром князь Пётр.
Здоров и силён, независим и горд.
Уехав оттуда несчастным и хмурым,
Здоровым вполне возвратился он в Муром.
И стал он пригожим и крепким, как дуб.
Тревожил его лишь оставленный струп.

А дело всё в том, что от этого струпа
Кругами по телу другие пошли.
И вскоре Петра, как корою от дуба
Покрыло паршой. Князь немедля велит
В Ласково его отвезти поскорей
К обманутой, мудрой невесте своей.
Просил исцелить его, каясь, стыдясь,
Болезнью замученный Муромский князь.
Она не сердилась и просто сказала:
"Условие то же, что было сначала:
Мной будет от хвори избавлен больной,
Как только меня назовёт он женой".

И Пётр дал Февронии твёрдое слово,
Что в жёны простую селянку возьмёт.
Он был исцелён. Стал могучим он снова,
И в Муром невесту на свадьбу везёт.
Феврония стала княгиней тогда.
И жили супруги года и года...

* * * * * *

1181 слушали 21 копий [+ в свой плеер]

Фредерик Шопен. Вальс №3 (любимый с детства)

Лучше позже, чем никогда. Будем считать эту запись первой. Привет публике. Собираюсь помещать сюда свои стихи, песни, поэмы и романсы. Не знаю будут ли их тут читать, но, во всяком случае, пусть и тут живут. Только вот не научился ещё правильно размещать стихи. Попробовал - форматирование полностью разрушается. Получается сплошной блок текста. Нечитаемый. Но научусь, тогда и встречу друзей и читателей. До!

Инженер (д.т.н), поэт - автор стихотворных произведений, в т.ч. четырёхтомника "Библия в стихах". Женат, сыны и внуки в полном комплекте.

Серия сообщений "Сказания, баллады, Библия в стихах":

Сказание о Петре и Февронии

Давно это было. Седыми веками
То время надёжно укрыто от глаз.
Одни лишь поэты скупыми строками
Картины былого доводят до нас.


Глава первая

Издревле стоял на Руси город Муром.
И правил им Павел - владетельный князь.
Судил да рядил, то весёлый, то хмурый,
Друзей не чураясь, врагов не страшась.
А годы над Муромом шли чередой.
И Павел с дружиной своей удалой
То землю свою от врага защищал,
То зверя в окрестных лесах загонял,
То ночь напролет пировал безоглядно,
Грустя о годах, что ушли безвозвратно.
Но в княжьих заботах, чреде быстрых дней
Он помнил всегда о супруге своей.

А княжья жена никогда не скучала.
В светлице своей и на княжьем дворе
Любые дела, что она начинала,
Под оком её выполнялись верней:
Соленья, варенья готовили впрок.
И князю бывало подчас невдомёк,
Что блюда, меды так обильны, вкусны
От чуткой заботы любимой жены.
Но предан супруге был князь беззаветно,
И праведно жили они и безбедно.
Да только однажды пришла к ним беда
Никто не изведал такой никогда...

А в том было дело, что страшный и злобный
Нечистый, враждою смертельной кипя,
Крылатому чёрному змею подобный,
На дом их глядел, от досады шипя.
Не мог выносить он любовь и добро.
Досада ему разрывала нутро.
От вида счастливых и гордых людей
Терзался нечистый в пещере своей.
И выбрал он день, когда радостно Павел
С дружиной свой путь на охоту направил.
Пустившись в полёт сквозь полночную тьму,
Застиг он княгиню в её терему.

И в облике новом предстал перед нею.
Таинственном, грозном, сводящем с ума.
И дьявола видя, княгиня не смеет
Ни слова промолвить, от страха нема.
И всё, что желал, с ней творил сатана.
Покорна нечистому князя жена.
Сковал её волю мучительный страх.
Она, как игрушка в блудливых руках.
И, если бы кто-то вошёл к ней в хоромы,
Увидел бы князя с княгинею дома!
Нечистый такое творит колдовство:
За князя вошедший принял бы его.


Недели проходят в таком наважденье.
Грустит благоверного князя жена
Но вот, зарыдав, обо всех преступленьях,
Что дьявол вершит, рассказала она.
Князь думает думу и ночью и днём,
А сердце кручина сжигает огнём:
"Что сделать, чтоб дьявола в ад унесло"?
А враг продолжает насилия зло.
И Павел к жене обратился с речами.
Сказал он: " Врага не осилим мы сами.
Попробуй схитрить и узнать у него,
В чём лютая смерть, где погибель его!

Узнавши, ты нам всё расскажешь об этом
И жизнь твоя будет легка и проста.
И будешь судима ты в царствии света
Судом справедливым и добрым Христа".
Слова эти в сердце жена приняла.
Со змеем проклятым игру начала.
Когда он явился, сказала, что он
На диво прекрасен, силён и умён.
"Ты многое знаешь, тебе всё понятно,
Про всё говоришь ты разумно и складно,
Но можешь ли ведать, открой не тая,
всю правду о том, где кончина твоя"?

Разнежился змей от речей этих льстивых.
Доверился женским притворным речам.
Сказал он княгине, смиренный на диво:
"А смерть я приму от Петрова плеча.
Петровой рукою лишь Агриков меч
Мне буйную голову может отсечь".
Узнав это, князь не лишился тревог:
Про Агриков меч разузнать он не мог.
И что означают слова басурмана?
Кто Пётр и где меч - всё укрыто туманом!
Однако у князя был братец родной
По имени Пётр - юный князь удалой.

Призвал его Павел. О змее поведал,
Петру обо всём рассказал своему.
А князь молодой, муки брата изведав,
Решил, что бороться со змеем ему!
Он мужества полон, прекрасен собой,
Немедля готов на решительный бой.
Но Агриков меч... где найти кладенец -
В борьбе с нечестивым желанный венец?
А нужно сказать, юный князь неизменно
Ходил по церквям. Всякий год непременно
Он в церкви Воздвиженья несколько дней
Молился один всей душою своей.

Во время молитвы вдруг отрок явился,
И князю с поклоном промолвил юнец:
"Ты, княже, не зря тут сейчас появился.
Я знаю, где Агриков меч-кладенец".
За отроком Пётр поспешил за алтарь.
И видит, уложенный бережно встарь,
Меж плитами древними Агриков меч 2-
Заветный, чтоб голову змею отсечь!
И вскоре с мечом был он в Муроме снова.
И брату сказал он весомое слово:
"Не дрогнет в руке моей меч-кладенец.
И змею-мучителю скоро конец"!


И с этого дня Пётр следил неустанно
За домом, за горницей милой снохи.
На сердце тоска, как кровавая рана.
Живёт он, с меча не снимая руки.
Под вечер заходит он к брату в покой.
Тотчас же к снохе переходит в другой.
И видит он брата в покоях снохи.
Сидит он весёлый, движенья легки.
И Пётр моментально вернулся обратно,
И в княжеской горнице видит он брата.
"Да как же ты снова меня упредил? -
Дивясь, он у старшего брата спросил, -

Тому лишь два мига, ты был у княгини
И вот ты в хоромах сидишь, как тогда"?
И Павел ответил: "Весь вечер я ныне
В покое своём, не ходил никуда".
"Так вот как обман свой вершит подлый змей!
Он может предстать нам любым из людей!
Скрывает свой облик под ликом твоим.
Теперь всё понятно, и мы победим"!
Так Пётр, разобравшись в обмане змеином,
Воскликнул, окинувши взором орлиным
Хоромы и старого князя приют,
Меч поднял разящий: "Мгновенья не ждут"!

И снова к снохе поспешил он в покои.
И видит там брата, но знает - обман!
То змей ненавистный с седой головою
В обличии брата наводит туман.
Притворство и козни Петру нипочём!
Он лютого змея ударил мечом.
И в подлинном виде представился змей.
Он стал извиваться и кровью своей
Петра обагрил и издох, проклиная.
Но кровь у змеища была не простая.
Весь в язвах и струпьях от крови герой.
Теперь, после боя, он тяжко больной.

Вернулся князь Пётр в родовое владенье.
Призвал он к себе знахарей и врачей.
Но нет, невозможно его исцеленье.
И опыт его не спасает ничей...

* * * *

Примечания:

1.Петр - предполагают, что историческим прототипом Петра был князь муромский Давид Юрьевич, умер в 1228 г., был женат на Февронии во иночестве Ефросинье;
2.Агрик - былинный богатырь, владевший чудесным копьем из громовой стрелы и мечом-кладенцом.

Часть 1 - Дневник Лёничка