Мавзолей в Галикарнасе был современником второго храма Артемиды. Более того, одни и те же мастера принимали участие в строительстве и украшении их. Лучшие мастера того времени. Формально говоря, этот мавзолей также памятник любви, как Вавилонские сады или индийский Тадж-Махал. Но если мидийская царевна вряд ли могла принести вред человечеству, даже если бы и хотела, и приятнее всем думать, что она была мила, добра и достойна такого памятника, то в отношении Мавсола давно уже возникали тяжкие подозрения. Проспер Мериме, говоря о Галикарнасе, столице Карии, славном городе, знаменитом тем, что там родился Геродот, писал: «Мавсол умел выжимать соки из подвластных ему народов, и ни один пастырь народа, выражаясь языком Гомера, не умел глаже стричь свое стадо. В своих владениях он извлекал доходы из всего: даже на погребение он установил особый налог… Он ввёл налог на волосы. Он накопил огромные богатства. Этими-то богатствами и постоянными сношениями карийцев с греками объясняется, почему гробница Мавсола была причислена последними к семи чудесам света».
Но в Карии был всё-таки один человек, любивший царя, - его родная сестра и жена (нередкий обычай — также бывало в древнем Египте) Артемиссия. И когда процарствовав двадцать четыре года, Мавсол умер, Артемиссия была убита горем.
Мавсол и Артемиссия
«Говорят, что Артемиссия питала к своему супругу необыкновенную любовь, - писал Авл Геллий, - любовь, не поддающуюся описанию, любовь беспримерную в летописях мира… Когда он умер, Артемиссия, обнимая труп и проливая над ним слёзы, приказала перенести его с невероятной торжественностью в гробницу, где он и был сожжён. Она посвятила гробницу духу Мавсола и повелела сложить о нем песнопения. С этой целью она назначила великую награду в деньгах и других ценностях. Сложить панегирики в честь Мавсола съехались многие благородные мужи, известные своим талантом и красноречием. В порыве величайшей горести Артемиссия приказала затем смешать пепел с благовониями и истолочь в порошок, порошок этот затем высыпала в чашу с водой и выпила. («Ибо, — как добавляет Валерий Максим, — она хотела стать живым памятником Мавсолу».) Кроме того, её пламенная любовь к усопшему выразилась ещё иначе. Не считаясь ни с какими издержками, она воздвигла в память своего покойного супруга замечательную гробницу, которая была причислена к семи чудесам света».
После смерти Мавсола его жена Артемиссия II заняла трон. Она царствовала до 348 года до н. э. и, хотя немало скорбела об умершем супруге, не забывала и о своих обязанностях правительницы. «Когда после смерти Мавсола, — писал Витрувий, — на трон вступила его жена Артемиссия, жители Родоса возмутились, что всеми городами Карий владеет женщина, и послали весь свой военный флот завоевать ее царство. Получив это сообщение, Артемиссия приказала своему флоту… спрятаться в тайной гавани, а остальным жителям занять крепостные стены. Когда родосцы пристали со своей военной флотилией к пристани, царица повелела, чтобы их приветствовали с крепостных стен, обещая сдать город. Родосцы оставили свои корабли и вошли в город, а Артемиссия в это время внезапно появилась из тайной гавани со своим флотом и напала на родосцев… Родосцам некуда было бежать, они были окружены и перебиты прямо на площади.
Воины и гребцы Артемиссии заняли родосские корабли и отправились по направлению к Родосу. Жители острова увидели свои корабли, увенчанные лавровыми венками, и решили, что это с победой возвращаются их сограждане. Они разрешили кораблям пристать к берегу. Артемиссия захватила Родос, приказала казнить его правителей и в честь своей победы повелела соорудить в Родосе памятник с двумя бронзовыми скульптурами. Одна из них символизировала родосскую державу, а другая — ее собственную особу. По велению мстительной Артемиссии скульптура изображала, как она, Артемиссия, выжигает знак рабства на теле Родоса. Религиозные представления родосцев мешали им разрушить памятник (ибо уничтожать священные памятники, поставленные в честь победы, — святотатство). Они обнесли впоследствии это место стеной и приставили стражу из лучших греческих воинов, чтобы никто этот памятник не увидел».
Больше в Галикарнасе не произошло никаких событий, которые имели бы историческое значение. У Мавсола и Артемиссии не было детей, и Мавзолей был единственным свидетельством их любви, благодаря которому Галикарнас вошел в историю. История великой любви Артемиссии дошла до нас только в скупых записях историков Плиния и Геллия, но она до сих пор может сильно взволновать любого. «Говорят, что любовь Артемиссии к ее мужу Мавсолу была сильнее всех поэтических творений о любви и всех человеческих страстей. И пока она была жива, она жила в печали, и печаль свела ее в могилу…
Очевидно, римский историк не совсем точен. Дело в том, что Артемиссия умерла через два года после Мавсола. Последние месяцы её царствования прошли в непрерывных войнах, где она показала себя отличной военачальницей и, несмотря на сложность положения маленькой Карии, окружённой врагами, смогла сохранить царство мужа. В то же время известно, что Александр Македонский спустя двадцать лет после смерти Мавсола, ознаменовавшихся в Карии отчаянной борьбой за власть, смутой и дворцовыми переворотами, осматривал мавзолей готовым и полностью украшенным. Вернее предположить, что мавзолей начали строить ещё при жизни Мавсола и Артемиссия лишь завершила его. Ведь сооружение такого масштаба должно было занять несколько лет.
Архитектура Мавзолея
В отличие от храма Артемиды Эфесской и других подобных зданий Малой Азии Галикарнасский мавзолей, сохраняя во многом греческие традиции и строительные приёмы, несёт в себе явное влияние восточной архитектуры — прототипов ему в греческой архитектуре нет, зато последователей у мавзолея оказалось множество: подобного рода сооружения впоследствии возводились в разных районах Ближнего Востока.
Мавзолей удивлял прежде всего своей архитектурной идеей: впервые в греческой архитектуре в нем соединялись все три знаменитых стиля — дорический, ионический и коринфский.
Основой всего сооружения был «огромный пьедестал из проконнесского мрамора». На самом деле он был только облицован мрамором, а его основу составлял массивный фундамент из необожженного кирпича. Современники восхищались его размерами, затратами на постройку, но прежде всего непревзойденным совершенством его художественного оформления.
Пьедестал имел форму прямоугольника с размерами 18,9x42,3x11,1 метра. На нем стоял храм-гробница, окруженный 36 ионическими колоннами, несущими крышу в форме 24-ступенчатой пирамиды. Между колоннами и по бокам гробницы помещалось богатое скульптурное украшение. Обломки мраморных львов и мифологических фигур, найденные здесь в прошлом веке при раскопках, свидетельствуют, что скульптуры выполняли великие мастера. Вершина пирамиды увенчана площадкой, на которой возвышалась скульптурная группа — Мавсол с Артемисией на колеснице, запряженной четверкой коней. Общая высота Мавзолея от основания до вершины скульптурной группы составляет 46 метров.
Как уже упоминалось, проект гробницы разработали архитекторы Пифей и Сатир. «Судьба осчастливила этих двух, — писал Витрувий, — редчайшим и высочайшим даром. Их замысел воплощали в реальность мастера, чьи произведения окружены вечной и немеркнущей славой. Величайшие художники соревновались между собой, чтобы украсить Мавзолей и тем самым способствовать его великолепию. И каждому досталось по одной стороне здания. Это были Леохар, Бриаксис, Скопас и Пракситель и, возможно, сам Тимофей…».
Первый этаж Мавзолея был собственно усыпальницей Мавсола и Артемиссии. По верху первого этажа шёл фриз — битва эллинов с амазонками — «Амазономахия» работы великого Скопаса. Во втором этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения, крышей же Мавзолея служила пирамида, увенчанная мраморной квадригой: в колеснице, запряжённой четвёркой коней, стояли статуи Мавсола и Артемиссии. Вокруг гробницы располагались статуи львов и скачущих всадников. Согласно античным описаниям, сюжетами для оформления других сторон Мавзолея стали героические подвиги Тесея, состязания Пелопа и битва кентавров с лапифами. Авторы замечательных скульптур львов, богов и героев, которые украшали колоннаду храма, неизвестны. Трехметровую скульптурную группу Мавсола с Артемисией на вершине храмовой пирамиды создал, согласно античным историкам, сам архитектор Мавзолея — Пифий, а по мнению современных исследователей — Бриаксис.
Плиний утверждает, что Мавзолей достигал в высоту ста двадцати пяти локтей, то есть шестидесяти метров, другие авторы дают либо большие, либо меньшие цифры.
Мавзолей стоял в центре города, спускавшегося к морю. Поэтому с моря он был виден издалека и выгодно смотрелся рядом с другими храмами Галикарнаса — колоссальным святилищем Ареса, храмами Афродиты и Гермеса, которые стояли выше, на холме, по сторонам Мавзолея.
По всему античному миру строились копии и подражания Мавзолею в Галикарнасе, но, как и положено копиям, они были менее удачны и поэтому вскоре забыты. Он стал так знаменит, что римляне называли мавзолеями все крупные усыпальницы. Построен Мавзолей был столь прочно, что, хотя и обветшал, простоял почти две тысячи лет. А о том, как Мавзолей погиб, известно из хроники историка позднего средневековья, где говорится о последних днях ордена иоаннитов на острове Родос.
Мавзолей знаменовал собой закат классического греческого искусства. Очевидно, он был слишком богат и торжественен, чтобы стать по-настоящему красивым. Даже на рисунках-реконструкциях он кажется таким же тяжёлым и статичным, как персидские гробницы, - в нём больше Востока, чем Греции. Возможно, виной тому пирамида, возможно, глухие высокие стены нижнего этажа. Впервые в греческом искусстве были объединены все три знаменитых ордера. Нижний этаж поддерживался пятнадцатью дорическими колоннами, внутренние колонны верхнего этажа были коринфскими, а внешние — ионическими.
Гибель сооружения
Артемиссия умерла еще до завершения украшений Мавзолея, а сам Мавзолей простоял 19 веков. Землятресение XIII века немного повредило гробницу царя, но в XV веке Мавзолей был уничтожен родосскими рыцарями.
«В 1522 году, когда султан Сулейман готовился к нападению на родосцев, великий магистр ввиду предупреждения опасности послал нескольких рыцарей, чтобы привести в порядок укрепления и насколько возможно воспрепятствовать высадке неприятеля. Прибыв в Мезину (так именовался тогда Галикарнас), рыцари тут же принялись за укрепление замка. За неимением подходящих материалов они воспользовались мраморными плитами и глыбами, из которых состояла древняя, полуразрушенная постройка вблизи гавани. Снимая глыбу за глыбой, они спустя несколько дней добрались до какой-то пещеры. Они увидели прекрасную четырёхугольную залу, украшенную мраморными колоннами, карнизами и различными орнаментами. Промежутки между колоннами были заполнены украшениями из различных мраморов, по стенам и на потолке виднелись мраморные же рельефы, изображавшие различные сцены и даже целые сражения. Подивившись всему этому, рыцари, однако, воспользовались и этим материалом, так же как наружными глыбами. За этой залой они нашли ещё другую, меньшую, в которую вела низенькая дверь. В этой зале они увидели четырёхугольный мраморный надгробный памятник со стоящей на нём урною. Памятник этот был сделан очень искусно из белого мрамора, дивно светившегося в темноте. Вошедшие рыцари не имели возможности оставаться там дольше, так как в это время ударил призывный колокол. Вернувшись на другой день, они увидели памятник разрушенным и могилу открытой. На земле были разбросаны кусочки золотой парчи и золотые пластинки. Это заставило их предположить, что пираты, сновавшие у побережья, ночью проникли туда и нашли много драгоценностей…»
Так до нас дошло единственное достоверное описание погребального зала мавзолея, сделанного со слов археологов «наоборот» - последних, кто видел мавзолей стоящим, и сделавших все, чтобы от памятника ничего не осталось.
В середине XIX века путешественники по Малой Азии обращали внимание на то, что стены турецкой крепости Будрун, перестроенной из ионнитского замка святого Петра, сложены не столько из каменных глыб, сколько из мрамора. Это неудивительно: остатки античных городов всегда служили строительным материалом сначала византийцам, а потом арабам и туркам. Но уж очень красивы и необычны были мраморные плиты стен Будруна: неизвестный гений населил их барельефы неистовыми людьми и богами.
Когда слухи об этом дошли до английского посла в Турции, он приехал в Будрун и после долгих переговоров и множества взяток купил разрешение выломать из стен двенадцать плит и перевезти их в Британский музей. Английские учёные по сохранившимся описаниям и отзывам современников вскоре догадались, что перед ними часть знаменитого фриза Скопаса — «Амазономахии».
Убедившись в том, что Галикарнасский музей надо искать в Будруне, сэр Ньютон, хранитель Британского музея, поспешил туда. Первое, что он увидел, высадившись на берег, были два мраморных льва, вставленные в стену крепости мордами к морю. Львы тоже были когда-то позаимствованы крестоносцами для военного строительства. Ньютон не тратил времени даром. Он облазил всю крепость, отыскивая и определяя «ворованные» плиты и статуи. В ожидании, как всегда нескорого, разрешения на изъятие плит он начал искать то место, где когда-то стоял мавзолей, который должен был находиться недалеко от крепости. Иначе бы ионнитам не было смысла таскать оттуда плиты и глыбы.
За девять месяцев, проведенных в Будруне, Ньютон отыскал обломки мавзолея, а под слоем земли и мусора — ещё четыре плиты Скопаса. Когда же раскопки подходили к концу, обнаружили самую главную находку — расколотые на множество частей двухметровые статуи Мавсола и Артемиссии, стоявшие прежде в колеснице, на верху мавзолея, и разрешавшую все сомнения почти целую мраморную лошадиную голову почти в метр длиной, с бронзовой позолоченной уздечкой и подвесками — украшениями. Удивительно то, что голова оказалась деформированной. Ньютон догадался, что лошади, запряжённые в колесницу карийских монархов, стояли на шестидесятиметровой высоте. Этим-то и объяснялась несоразмерность: на лошадей следовало смотреть издали и снизу.
Город Галикарнас
В отличие от Эфеса, Галикарнас существует и сейчас, но называется он теперь Бодрум. Это небольшой турецкий порт, отрезанный от материка лесистыми горами и безводными равнинами. Сам город раскинулся на склонах холмов, поросших редкими виноградниками и садами, среди которых тянется извилистая линия античных стен.
В древности, как пишет Витрувий, «город своим расположением походил на круглую театральную сцену. Внизу около пристани раскинулась площадь, посреди которой и стоит Мавзолей, построенный столь искусно, что его считают одним из семи чудес света…»
Галикарнас — родина «отца истории» Геродота, и можно было бы надеяться, что история этого города хорошо изучена. Но Геродот о своем родном городе почти не писал, впрочем, в его времена история города была еще впереди. Он упоминает о нем лишь в первой книге своей «Истории», когда пишет о выходе города из союза дорийских городов. Потом Геродот вспомнил галикарнасскую царицу Артемиссию, которая воевала на стороне Ксеркса против греков. О другой Артемиссии — жене царя Мавсола — нет ни строчки, ибо она родилась через полвека после смерти Геродота.
Наивысшего расцвета Галикарнас достиг в 377—352 годы до н. э., во время правления царя Мавсола. Это был талантливый дипломат, умевший прекрасно использовать наемный флот и армию. Он практически добился независимости Галикарнаса от персидского владычества, а также захватил всю юго-восточную часть Малой Азии. Сам Мавсол по происхождению был карийцем, но очень способствовал распространению греческой философии и особенно греческого искусства. Свою столицу он украсил зданиями, равными которым почти не было в мире.
