Реплика Владимира Путина о Ленине спровоцировала очередной виток дискуссии не только о приближающемся столетии рокового 17-го и личности самого Ильича, но и о праве президента давать подобные оценки. Но важно понимать, что высказывания Путина о руководителях России в большей степени связаны с теми проблемами, которые приходится решать ему самому.
Слова президента о том, что Ленин заложил атомную бомбу под Россию, вызвали большой шум – тут же подключились и правые, и левые. А главное, тему сразу же начали раскручивать космополитичные либералы, уже четверть века делающие свой гешефт на стравливании правых и левых.
Левым стали говорить «Путин оскорбляет вашего вождя», а правым «Давайте, требуйте выноса тела изверга из Мавзолея». Цель – раскачать противостояние, не дать зарубцеваться ранам столетней давности в надежде повторить «удачный» эксперимент по опрокидыванию власти (и страны тоже, но об этом кто думает?). В этот раз разгуляться у манипуляторов не получится – прицепиться, на самом деле, особо не к чему. Но понятно, что в ближайшие пару лет (оставшихся до выборов президента) юбилейные темы Николая II, Ленина и революции (да с параллелями) будут звучать все чаще – и разыгрывать их против Путина будут все сильнее.
Так совпало, что Путин высказался о Ленине аккурат в 92-ю годовщину смерти вождя мирового пролетариата, причем вовсе не преднамеренно.
Понятно, что президент вовсе не собирался давать развернутую оценку создателю СССР. Он сказал лишь о том, что, в общем-то, бесспорно: создание на месте Российской империи федеративного государства заложило под его фундамент бомбу замедленного действия. Которая и рванула в 1991-м, да так, что уже четверть века главный осколок – Российская Федерация – все еще не может собрать историческую Россию воедино. И никто не знает, сколько еще десятилетий нам понадобится на сращивание разорванного, учитывая то огромное сопротивление, которое оказывают внешние силы самому процессу реинтеграции русского мира и того, что называется странным термином «постсоветское пространство».
Путин, по сути, занимается процессом восстановления настоящей России все 16 лет своего руководства страной, сначала укрепляя РФ, а в последние годы и выстраивая Евразийский союз. Война на Украине стала лишь одним из последствий безумного распада СССР, и понятно, что Путин (как и многие русские люди) не только думает о том, как преодолеть раскол и как лучше исправить его последствия, но и постоянно возвращается к мысли о том, почему вообще стала возможна катастрофа 1991 года.
Для плохо знакомых с нашей историей можно напомнить основные вехи распада и собирания России в 1917–1922 годах. «Заслуга» уничтожения Российской империи принадлежит не Ленину, а либеральной, ориентированной на Запад части элиты, свергнувшей Николая II в ходе «февральской революции». Именно тогда был открыт ящик Пандоры: всего за восемь месяцев бездарного и некомпетентного правления сначала либералов, а потом и социалистов начался развал великой державы. В ходе продолжавшейся мировой войны начались брожения на окраинах, которым в условиях развала власти не могли, а отчасти и не хотели противостоять правившие в Петербурге силы.
И если фактическое признание права Польши на независимость и движение в сторону отделения и так бывшей автономной Финляндии не так уж и сильно угрожало основаниям русского государства, то сепаратистское движение в Малороссии и Новороссии, которые сторонники независимости как раз тогда стали называть «Украиной», вовсю разыгрались уже при Временном правительстве. Петроград признал право наций на самоопределение – и провозглашенная еще весной в Киеве Центральная рада упрямо вела дело через автономию к независимости.
Не было бы большевиков, Керенский или его сменщик не удержали бы единое государство, в лучшем (но крайне маловероятном) случае проведя его федерализацию. Но что судить проигравших, причем заслуженно.
Ленин взял власть в ноябре 1917-го – и тут же посыпалась вся страна. Сам Ильич отпустил лишь Финляндию, но так как законность центрального, то есть большевистского правительства не признавали на большей части территории России, волна сепаратизма, поднявшаяся еще при временном правительстве, получила мощную поддержку. В первую очередь, конечно, со стороны Германии, с которой Ленин заключил действительно позорный, хотя и бывший для него тактическим мир. Отделились Польша, Украина, Закавказье, Прибалтика, были провозглашены независимые государства на Северном Кавказе и автономии в Сибири.
Вожди белых армий объявляли себя правителями всей России, иностранные интервенты высаживались на разных окраинах страны, а весь запад России был оккупирован немцами. Фактически Россия в 1918 году перестала существовать как единое государство, погрузившись в хаос гражданской войны и внешней оккупации – и внешние силы были настроены на раздел нашего государства. Но в ходе гражданской войны победили большевики, которые уже к 20-му году установили контроль над большей частью территории России (без Финляндии, Польши и Прибалтики).
Страна была восстановлена. Сначала в виде отдельных республик, формально независимых и собиравшихся вокруг РСФСР, а с декабря 1922 года и в виде единого государства, Союза Советских Социалистических Республик. То есть Ленин, по сути, собрал Россию обратно – восстановил то, что было развалено благодаря как его предшественникам кадетам и эсерам, так и ему самому. Но почему же тогда Путин обвиняет Ленина в «атомной бомбе»?
Потому что в 1922 году вовсе не было запрограммировано воссоздание России в виде федерации, субъекты которой имеют право выхода из нее. Часть большевиков, включая Сталина, отстаивала план автономизации РСФСР, то есть вместо образования союзных республик все Украины и Грузии входили бы в состав РСФСР в качестве национальных автономий. В существовавшей уже пять лет Российской Советской Федеративной Социалистической Республике они бы не были никакими соучредителями, а просто ее составными частями. Вместо этого Ленин продавил собственный план, согласно которому было учреждено новое государство. Его создатели стали называться союзными республиками – и в дальнейшем их число увеличилось с четырех до 15 (в том числе путем выделения из состава РСФСР пяти среднеазиатских республик).
Думал ли Ленин о распаде СССР? Конечно, нет. Он все еще надеялся на мировую революцию, и поэтому Союз был для него моделью создания всемирной социалистической федерации. Противоречило ли это интересам исторической России, русской цивилизации? Конечно. И не потому, что революция в итоге не состоялась, а потому, что после ослабления и кризиса несущей конструкции всего здания – Коммунистической партии – желающие развалить союзное государство как внутри страны, так и вовне получили для этого прекрасную возможность. Ленин не думал об этом, не мог этого предвидеть? Конечно, но России и нам от этого не легче. Путин об этом и говорит.
Понятно, что в его критике нет никакой антисоветчины, а есть критика действий большевистского руководства в первые годы после революции. Путин уже не раз давал откровенную оценку, например, Брестскому миру, не называя при этом Ленина по имени. Так, выступая в 2012 году в Совете Федерации, он сказал о поражении России в Первой мировой войне следующее:
«Наша страна проиграла эту войну проигравшей стороне. Уникальная ситуация в истории человечества! Мы проиграли проигравшей Германии. По сути, капитулировали перед ней, а она через некоторое время сама капитулировала перед Антантой. И это результат национального предательства тогдашнего руководства страны... Огромные территории, огромные интересы страны были отданы, положены непонятно ради каких интересов, ради партийных интересов только одной группы, которая хотела стабилизировать свое положение у власти».
Впрочем, дальше Путин сказал, имея в виду уже Сталина (не называя и его):
«Это очевидно, они боялись этого и не хотели об этом говорить, и замалчивали это, и несли на себе этот крест. Они искупили свою вину перед страной в ходе Второй мировой войны, Великой Отечественной – это правда».
Вообще резких высказываний о большевиках у Путина много. Например, в ноябре 2014 года на выставке «Моя история» в Манеже:
«Они выступали за прекращение войны, правда, они надули общество. Вы сами знаете: земля – крестьянам, фабрики – рабочим, народу – мира. Мира не дали, началась Гражданская война, фабрики и землю отобрали. Так что надувательство полное».
При этом Путин практически никогда не переходит на личности своих предшественников. Так и в нынешнем высказывании нет никакого унижения Ленина. Поэтому смешны (хотя и заведомо провокационны) попытки подвязать к реплике Путина тему выноса тела Ленина из Мавзолея, ведь президент уже давно обозначил свою позицию. Независимо от его личного отношения к Ульянову, как глава государства Путин не имеет права раскалывать общество – и исходит именно из этого. Впервые о том, что «вопрос о выносе тела Ленина из Мавзолея сегодня не стоит», он сказал еще 15 лет назад – и в последние годы, когда тему вновь стали раскачивать, высказался более развернуто:
«Вот многие говорят про Мавзолей, говорят, это не соответствует традиции. Что не соответствует традиции? Поезжайте в Киево-Печерскую лавру или посмотрите, что во Псковском монастыре либо на Афоне. Там мощи святых людей. Пожалуйста, там можно все посмотреть. В этом смысле коммунисты даже в этой части традицию перехватили. Сделали это грамотно, в соответствии с потребностями того времени».
Лично Путин как православный человек наверняка за захоронение останков Ленина, но как глава государства он понимает, что это как минимум несвоевременно и будет воспринято как оскорбление существенной частью общества. Периодически появляющиеся «сливы» о том, что власть может устроить «вынос тела» для каких-то мифических политтехнологических задач, больше похожи на осознанные провокации, причем со стороны тех, кому одинаково ненавистны что Ленин, что Путин.
Вообще в части публичных высказываний о своих предшественниках Путин более чем сдержан. В прошлом столетии у него было 12 предшественников, сам он успел стать 13-м руководителем страны в XX веке. Лично он знаком всего с двумя – кроме Ельцина, есть и Горбачев. Если про Ельцина Путин периодически говорит, причем критикуя его времена (но никогда не говоря ничего плохого о личности своего предшественника), то про Горбачева предпочитает просто молчать. Редкие исключения – телеграммы ко дню рождения, в которых он называет его «видным государственным и общественным деятелем, хорошо известным своей активной жизненной позицией». Это четкая позиция президента: некрасиво ругать предшественника, с которым ты знаком, который еще жив, пусть он и натворил столько всего.
Из десяти остальных и для него уже исторических персонажей Путин, конечно же, вряд ли думает о князе Львове (премьер-министре, по сути, первом лице России после февраля 17-го), Георгии Маленкове (после смерти Сталина почти два года бывшем «первым номером») или Константине Черненко (руководившем страной всего год между Андроповым и Горбачевым). Не вспоминает он и Керенского. Но шесть остальных вождей не могут не интересовать его (пускай и в разной степени) как по причине их влияния на судьбу страны, так и потому, что с теми или иными результатами их деятельности Путин непосредственно сталкивается в своей работе (будь то внешняя политика или внутренняя). А ведь есть еще и государственные секреты, оставшихся от них, в которые Путин (один из немногих) посвящен. Важно и то, что большинство из них является еще и действующими игроками идеологических, а значит, и политических споров о прошлом России, которые у нас всегда имеют прямое отношение к будущему.
О Ленине уже было сказано. Путин предпочитает вообще не упоминать это имя, исходя из принципа «не надо будоражить».
Про Андропова, своего предшественника не только в Кремле, но и на Лубянке, Путин также не любит говорить публично, лишь в поздравлении по случаю его столетия президент назвал Юрия Владимировича «государственным партийным и общественным деятелем, талантливым, неординарным, наделенным огромным потенциалом человеком». Понятно, что и личность, и дела Андропова, особенно на посту главы КГБ, должны быть в кругу интересов Путина, но зачем ему об этом рассказывать всем?
Предшественник Андропова Брежнев, в чью Путин эпоху сформировался как личность, оставил нынешнему президенту массу поводов вспомнить о себе, включая базу в сирийском Тартусе. Да и когда в Москву приезжает знакомиться какой-нибудь Байден, он непременно вспоминает о том, что в свое время встречался в Кремле еще с Леонидом Ильичом. Но публично Путин Брежнева никак не характеризует, хотя понятно, что изучает в том числе и стенограммы обсуждений заседаний Политбюро, на которых обсуждалась ситуация в Афганистане и ввод войск. Это видно хотя бы по тем оценкам, которые Путин стал давать в последние годы афганской войне. В отличие от дел, сама личность Брежнева при этом вряд ли особенно интересует Путина – в ней нет тайны.
До украинского кризиса Путин публично не давал характеристик Хрущеву, но после возвращения Крыма не смог удержаться, чтобы не вспомнить о том, как принималось решение о передаче полуострова в состав УССР в 1954 году:
«Инициатором был лично глава Коммунистической партии Советского Союза Хрущев. Что им двигало – стремление заручиться поддержкой украинской номенклатуры или загладить свою вину за организацию массовых репрессий на Украине в 30-е годы – пусть с этим разбираются историки. Для нас важно другое: это решение было принято с очевидными нарушениями действовавших даже тогда конституционных норм. Вопрос решили кулуарно, междусобойчиком».
Путин оговорился, что все это делалось в рамках одной большой страны, что решение воспринималось как некая формальность, но все равно – за столь резкой оценкой Хрущева чувствуется не только дань геополитической ситуации, но и личное отношение. Сложно назвать его беспочвенным – Хрущев действительно отличался крайне необдуманными решениями, последствия многих из которых приходилось потом расхлебывать его преемникам (например, на преодоление разрыва с Китаем ушла четверть века), одним из которых является и Путин.
Впрочем, осенью того же года Путин, объясняя участникам Валдайского форума ошибки США после распада СССР, отозвался о «дорогом Никите Сергеевиче» помягче.
«Да, Советский Союз называли «Верхней Вольтой с ракетами». Может быть, но ракет было завались. И были такие яркие политические деятели, как Никита Хрущев, который сапогом в ООН стучал. И все в мире, прежде всего в Соединенных Штатах, в НАТО, думали: да ну его на фиг, этого Никиту и иже с ним, возьмут долбанут, ракет у них полно – лучше относиться к ним с уважением».
Но, конечно, чаще всего Путин упоминает Сталина – не потому, что ему так хочется, а потому, что его периодически спрашивают о генсеке. По своей инициативе Путин лишь однажды заговорил о вожде – специально отобрал записку с вопросом о Сталине на одной из прямых линий, в декабре 2009 года:
«Очень много дискуссий в обществе. И засада здесь есть: скажешь положительно – одни будут недовольны, скажешь отрицательно – другие.
Поскольку тема Сталина и сталинизма до сих пор дискутируется активно, то я специально этот вопрос оставил. Нельзя, на мой взгляд, давать оценки в целом. Очевидно, что с 1924 по 1953 год страна, а страной тогда руководил Сталин, изменилась коренным образом, она из аграрной превратилась в индустриальную. Правда, крестьянства не осталось, но индустриализация действительно состоялась. Мы выиграли Великую Отечественную войну. И, кто бы и что бы ни говорил, победа была достигнута.
Даже если мы будем возвращаться к потерям, никто не может сейчас бросить камень в тех, кто организовывал и стоял во главе этой победы. Потому что, если бы мы проиграли войну, последствия для нашей страны были бы гораздо более катастрофическими, даже трудно себе представить. Но весь тот позитив, который, безусловно, был, тем не менее, достигнут был неприемлемой ценой, репрессии, тем не менее, имели место быть – это факт. От них пострадали миллионы наших сограждан. И такой способ управления государством, достижения результата неприемлем – это невозможно».
До сих пор это остается самым развернутым высказыванием Путина о Сталине. Оно было важно еще и тем, когда именно было сделано. Это был декабрь 2009-го. Как бы в ответ очередной волне «десталинизации», предпринятой либералами, в ходе которой предпринимались попытки провести и десоветизацию, и приравнивание сталинизма к фашизму.
Весной прошлого года Путин вновь сказал, что «невозможно ставить на одну доску нацизм и сталинизм»: «При всем уродстве сталинского режима, при всех репрессиях, при всех ссылках целых народов все-таки цели уничтожения никогда сталинский режим для себя не ставил». А в декабре 2013-го, во время очередного обсуждения идеи возвращения памятника Дзержинскому на Лубянку, Путина спросили о предложении поставить в столице памятники всем лидерам СССР, включая Сталина:
«Чем особенно так отличается Кромвель от Сталина? Можете мне сказать? Да ничем. С точки зрения наших либеральных представителей, либерального спектра нашего политического истеблишмента, он такой же кровавый диктатор. И очень коварный был мужик, надо сказать, в истории Великобритании сыграл неоднозначную роль. Но памятник стоит, никто его не сносит.
Понимаете, дело ведь не в этих символах. Дело в том, что мы должны с уважением относиться к каждому периоду своей истории... Правда, у нас это все еще... Кромвель когда еще жил, а у нас это все еще очень остро. Но лучше, конечно, ничего не будоражить и не взрывать наш мозг какими-то преждевременными действиями, которые бы раскалывали общество».
Сравнение Сталина с Кромвелем нужно было Путину для того, чтобы продемонстрировать всю фальшивость борьбы наших либералов-западников с советским и русским прошлым, мол, что же вы тут в России против Сталинграда выступаете, а на вашем любимом Западе спокойно стоят памятники тамошним Сталиным?
Но ключевыми, конечно, являются слова Путина о том, что не надо раскалывать общество – в этом суть его позиции не только по отношению к тем, кто правил Россией до него.
Есть еще один руководитель, которому Путин никогда не давал публичных оценок, – это Николай II. Семья последнего царя была причислена к лику святых как царственные страстотерпцы в августе 2000-го – спустя год после того, как Борис Ельцин назвал Путина своим преемником. А через год с небольшим наступит столетняя годовщина отречения царя – фактически переворота, в ходе которого Николай, преданный своим окружением и элитой, был лишен власти.
Президент пару раз употреблял эпитет «Николай Кровавый», но оба раза в совершенно не имеющем отношения к личности последнего императора контексте («При царе Горохе, при Николае Кровавом»). Просто этот термин из советских учебников Путин помнит с детства, а понимание судьбы и испытаний, выпавших на долю самодержца, приходит к президенту постепенно. Поэтому хотя и известно, что непублично он раньше осуждал государя за отречение, считая его поступок проявлением слабости (едва ли не клятвопреступлением, которое в итоге стоило стране смуты, унесшей миллионы жизней), но за годы правления президенту наверняка стали понятней обстоятельства февральского переворота и те мотивы, которые двигали царем 2 марта 1917-го.
Николай, как и Ленин в случае с СССР, не мог просчитать последствия своего поступка. Но если говорить о личностях, то один стал жертвой, а другой – его палачом, один думал о величии и победе России, а другой – о мировой революции.
АПЛ четвертого поколения «Ясень» поддержат атомарины прошлых лет, которые, поэтапно перевооружаясь, находятся на службе: рубиновские проекты 949А, малахитовские 671РТМК и 971, лазуритовские 945 и 945А.
.jpg)
.jpg)
