В этот день, как всегда,
Я с трудом отскребусь от постели.
На холодном полу
Колко сморщится скинутый плед.
За окном станет крыситься дождь,
Скрежетать карусель, и
Я зевну, соберу себя в кучу,
В обрывки газет,
И по юному городу,
Лгавшему нам столько лет,
До заката, как пьяница,
Буду шататься без цели.

Здесь за каждым окном
Отпечатки усталого взгляда,
Невозможно привычного
Битым моим зеркалам.
Он толкнет меня в спину:
От церкви до детского сада,
От проспекта до кладбища,
Всюду - наш памятный хлам.
Здесь за каждым стеклом
Был наш собственный Амстердам.
И любая промокшая улица -
Как анфилада.

Ты мелькнешь среди лиц
Невзначай обведенным рисунком.
Поздней осенью, знаешь ли,
Каждый - немного шедевр.
Разбегутся от крика трамваев
Звонки переулков,
Где-то в самом затылке
Взовьется незаживший нерв...
Я застыну на месте,
Ни капли тебя не согрев,
И уже не взорвусь
Обезумевшей трелью подструнков.

От короткого взмаха руки
Станет капельку грустно.
Легкий треск пулевого
Метнется охриплой строфой.
Только, знаешь ли, Джеф...
У меня нынче странное чувство:
Будто пару мгновений назад
Ты попал не в того.
Впрочем, ты не печалься:
Стрелять, как в себя самого,
В этом мире навеки останется
Тонким искусством.