В небе облачко спит,
как задержанный штилем кораблик,
На подходе к зениту
в ленивой дали замерев.
Дозревают в садах
пестробкие глобусы яблок,
Черенками-осями
цепляясь за ветки дерев.

Совершается жизнь.
Зацветают пушистые травы,
Окунается в заводи
сумрачный сонный ивняк,
Буйным цветом цветут
пересохшие рвы и канавы,
И дурманящий морок
разлит в ослепительных днях.

В этот запах и звон,
золотого светила горенье
Уходить с головой,
погружаться в томительный зной,
Только слух насыщать,
насыщать обонянье и зренье –
И забыть о делах,
и не думать о ноше земной…

О, я знаю, я знаю:
грешна созерцательность эта,
В беспощадное время
строкам неприличен покой…
Но куда от них деться –
от этого душного лета,
От классических ив
над почти неподвижной рекой?

О, я знаю сама:
благодушие нынче не модно,
Нужен стон и проклятье,
а вовсе не сладостный вздох.
Но не внемлет душа,
весела и по-птичьи свободна,
И воздушные токи
несут её выше эпох…