в этом дневнике, я буду выкладывать свою поэзию.

Я вдохновенья не ищу в поэтах,
Мне стало проще вырезать сердца.
Когда любовь, смывается в клозетах,
Здесь даже дьявол не покажет вам лица.

Мы ищем жертву, а потом едим, как мясо,
И потрошим их чувства, как нутро быка.
Боимся одного, смотреть в глаза их ясно.
В себе давно истлел я, но живу, пока.

Мне всё чаще во снах сниться гибель
И упрёки, что жить так нельзя!
Мне мерещится смертная выбель,
И её голубые глаза.

Безотрывно смотрели друг в друга,
Словно знали, что вместе никак,
Не пройти нам заветных два круга…
Я пройду! Взяв всю волю в кулак.

Ветер, ветер гнёт мои плечи,
Я в плену здесь навечно,
Руками душу хватаю,
С себя кожу сдираю.
Отпустить, отпустить хоть её, умоляю!

Но не слышат ангелы, убиты,
Тела их гвоздями прибиты,
Рыдают их головы в ямах -
Когда – то спасителей ярых.

Даже те, кто любил, здесь издохли,
Кровь и слёзы, давно пересохли.
Молоко переполнилось гноем,
Я в земле, я раздавлен покоем.

По – весне проросту я цветами,
Буду с ново я сломлен ветрами.
Так за вечностью, вечность пустая,
Вот что делает верность слепая.

Если б мог я, начать всё с начала,
То пошёл бы на берег, к причалу:
Утопил бы я верность собачью
И, смотрел бы в глаза – те, что плачут.

Успокой меня Господи, слышишь!
Ты же нашими душами дышишь!
То что ты не доел, мы съедаем,
Жалость к слабым, в себе укрываем.

Мы друг другу плевали в рыла,
А потом же, всех нас и накрыло.
В откровеньях своих утопали,
Что когда – то живых закопали….

Ночь – синий бархат, золотом расшитый.
Лимон – луны размазало стекло.
Сижу в себе, тобой забытый
И знаю дальше, хуже быть могло!

Я соскребаю накипь чувств бесплодных.
Застыла память, и не трогают теперь:
Не медь волос твоих, не зелень глаз холодных
И всё, что говорил тебе, ты этому не верь…

Ты мне мила была, но и другая тоже,
Тогда зимой, меня могла бы ждать!
И за полгода запах нежной кожи,
Дороже слов и, больше может дать.

Теперь живи, как ты жила и раньше,
И вспоминай меня, хотя бы иногда.
И эти строки от обиды, может дальше,
Сойдёмся с ново, может навсегда!

Осадки звёзд, беззвучно падали в песок,
Когтями рвали тряпку неба.
И эхо бесконечности кусок,
Крошился, словно ломоть хлеба.

И в шаткой пустоте и в чёрном снеге,
Искал покой и вечности тоску.
Душа очнулась ланью в беге,
А я не смог…
Прижавший дуло к своему виску.

Я растворился в пене тихого залива,
На рваных парусах мечты –
Нарисовал твой образ, сказочно красивый,
О нём узнаешь позже ты…

Ну, вот и всё… пиши мне письма, я ушёл,
Ушёл туда, куда и вы придёте.
Признаюсь, там я мало, что нашёл,
Нашёл лишь лёгкость в пламенном полёте.

Там шорохи теней твоих улыбок,
Как призраки скребутся по углам.
И те, кто там не делают ошибок,
И нету счёта прожитым годам.

Закат размазал плазму света,
И вечность превратилась в миг.
Растоптанная нежность, вскрылась где – то,
На дне стакана – я любовь постиг.

Крик одиночества в метал зажатый,
И раскуроченные раны, не дают уснуть.
Я не скуплюсь на чувства, я богатый!
Вот только эту ношу тяжело тянуть!

Сжимая жирные бока разлуки,
Я стиснув зубы терпеливо жду,
Когда тоской исколотые руки,
Возьмут за шею новую мечту.

Чего я жду? Кого, откуда?!
Ведь эта прорва раздвигает ноги глухих!
Гнилое изобилье слов, примите словно чудо!
Чем вдохновлён я – то презренно для других

Жуют года, мой мякешь тела,
Я в ржавой пустоте – на дне,
Дошёл до точки, до предела,
Где догорело всё во мне.

Черты уж нет, давно протёрта,
И я сумел её перешагнуть!
И тут решил, какого чёрта?!
Но мне сказали: “завершён твой путь!”

Пустые цифры в пыльных сетках,
Истлевших листьев календарных дней.
И моя память в жирных метках,
И все стихи, конечно же, о ней!

Какая боль пронзила моё тело!
И слышал хруст костей я за спиной.
В моих глазах, луна взошла не смело,
И сердце изошло, голодною слюной.

Я очень слаб!
Порыв лететь, прервали сломанные крылья.
И на земле теперь я раб,
Без чувства и без сожаленья.

Мне нелегко, ведь скоро осень,
Я словно смерть её боюсь.
Родная, мне уж двадцать восемь,
И на поминках лета, чувствую, напьюсь!

Как бус – порвавшаяся нить,
Растерян жемчуг дней коротких.
Ты приходи меня похоронить,
И помни, я был не из робких!

Ты подожди, не плач не надо,
Ведь я ещё не отлюбил!
Ты для меня, как лучшая награда,
Хоть для тебя я может и не мил.

Устала ты, устал и я не мало,
Проигрывать игру с названием любовь.
Мне это чувство, сердце поломало,
А как тебя увидел, оно забилось вновь.

Прокисло небо молоком
И пенкой розовой – рассвета затянулось,
И месяц выглядит нелепым дураком,
Я прогоню его, пока ты не проснулась!

Никто не смеет разбудить тебя,
Нарушить сон цветущей розы!
Скребётся утро, ситец света теребя,
И тени строятся, в привычные им позы.

Давай отправимся с тобой туда…
Где круглый год, акации сочатся мёдом!
Там где цветов смешная кутерьма,
И лето движется там полным ходом.

Представь, как тёплый воздух пахнет абрикосом,
Узор полей вплетается в шелка небес.
И в облака зефирные, уткнуться можно носом,
Из тонких линей ярких, соткан даже лес.

Теперь послушай, слышишь?! Наше время утекло!
Меня смела, метла твоих сомнений.
Душа погнула клетку рёбер и, назло,
Отправилась за птицами, без сожалений.

И потекла чернильной ручкой ночь,
И сердце кровью захлебнулось.
Мне ненавидеть и любить тебя уже не в мочь!
Хочу что б после этих строк, ты улыбнулась!

Закатилось солнце за шиворот,
И навыворот встала луна.
И прострелен я с ново унылою,
Горькой пулей – цветущего сна.

Холодный ветер, ноет голосом больных детей,
Срывая моего терпенья кокон!
И что б ни видеть груды мёртвых фонарей,
Я затыкаю чёрные пустоты окон.

И тихо, проржавело моё время,
Наполнив взор, усталостью и глубиной.
Взвалив на плечи мои бремя,
Заставило дышать тобой, одной.

Прости меня, но мысли о тебе, как тля,
До косточки обгладывают душу!
Я с ново жив, и жив я для тебя
И, может быть, тебе ещё я буду нужен…

Пытался я найти менялу,
И всё ему до нитки променять:
Талант, друзей и всех своих знакомых,
Что б хоть на миг, тебя ещё обнять!

Дым жёлтой грусти в кружевах,
Сквозь сито неба уплывает.
Мой город пошлостью пропах,
И время, маски всем срывает.

Молочные двери, и те, на засов,
Закрыла рукой своей вера.
И сердце карябают стрелки часов,
А жертвы в любви, теперь мера.

Смешали с навозом её чистоту,
На робость поднявшие руку.
Узлом завязавшие, чью- то мечту,
Дитя обрекали на муку.

Поэт, Безумец,Мечтатель,Повеса.