Дастин Хоффман

Актер, 73 года

• Учился в консерватории в Лос-Анджелесе, в нью-йоркской Актерской студии, потом в школе драматического искусства при театре «Playhouse» в Пасадене.
• Хоффман работал в различных театрах на Бродвее, снимался на ТВ. Дебютом актера в кино стала маленькая роль в фильме «Tiger Makes Out» (1967).
• В 70-е годы Дастин Хоффман становится одним из ведущих актеров мирового кино, играет различные роли, как правило четко социально охарактеризованные.
• Хотя и не все последующие фильмы с участием Дастина Хоффмана имели кассовый успех, его исполнительское мастерство всегда оставалось на высоте.
• Актёр назван в честь знаменитого комика Дастина Фарнума, любимого актёра матери.
• Собирался стать пианистом, занимался в консерватории и на актёрском факультете «Пасадена плейхауз».
• Был младшим ребенком в семье.
• Дастин Хоффман в молодости был большим любителем поесть, и за свой неумеренный аппетит он даже был уволен из ресторана, где работал мойщиком посуды

Джоэл и Итэн Коэны

Режиссеры

• Родители братьев: Эдвард и Рена Коэны (оба — еврейского происхождения) были профессорами, отец экономист, работал в Университете Миннесоты, а специализацией матери была история искусств, она работала в Университете Сент Клауд.
• Оба брата обучались в колледже Simon’s Rock Early College в городке Great Barrington, штат Массачусетс. Этот колледж создан специально для талантливых студентов, которые хотят начать обучение раньше чем обычно. После окончания колледжа учился Нью-Йоркском университете.

 Мы не знаем, кто мы. Пускай другие решают.

Автоответчик в нашем офисе говорит: «Вы дозвонились в офис Серкл Аризона при Серкл Продакшн, относящуюся к группе Хадсакера, Хадсакер Индастриз и фонду содействия нелегальной иммиграции имени Хадсакера, каковые находятся под общим мудрым управлением головного офиса Хадсакера. В данный момент никто не может подойти к телефону. Оставьте, пожалуйста, свое сообщение, и мы вам непременно перезвоним». Большинство людей не дослушивали это сообщение даже до середины. Но был один человек, который оставил нам ответ. Он сказал: «Господи Боже, я, похоже, ошибся номером. Я звоню из Буэнос-Айреса и только что потратил на звонок кучу денег. Но, это того стоило».

Мы были бы предельно счастливы никогда больше не отвечать ни на один вопрос, касающийся того, как мы работаем вместе. Причин у нас две. Во-первых, мы отвечаем на эти вопросы уже больше 20 лет. Во-вторых, вряд ли наши ответы могут быть кому-либо интересны. Тем же, кому они интересны, мы можем порекомендовать прочитать любое из нескольких сотен наших интервью, которые мы дали за последние 20 лет. Тот, кто прочитает любое наше интервью до конца, никогда больше не задаст такой вопрос.

Все видели, как мы работаем. Никакого волшебства тут нет.

Мы слышали, что наши фанаты создают клубы, где обсуждают наши фильмы и пытаются расшифровать то, что в них якобы зашифровано. Рано или поздно этих людей ждет жестокое разочарование. И если кому-то в ближайшие пять лет захочется нас убить, то таким человеком станет кто-то из этих клубов.

Есть люди, которые наблюдают за нашей работой с самого начала. Это последние люди, кого бы нам хотелось разочаровать.

Большинству из того, чему мы научились в жизни, мы научились между двумя нашими первыми фильмами — «Просто кровь» и «Воспитание Аризоны».

Снимать фильмы — это дело молодых. Конечно, было бы здорово продолжать снимать фильмы и через 20 лет, и через 30. Это забавно. Но мы видим, как многие наши друзья, которые занимаются кино намного дольше нас, без каких-либо видимых причин не могут даже приступить к съемкам.

Когда ты смотришь на различных режиссеров, ты видишь, как они постепенно замедляются, и как фильмы даются им все сложнее и сложнее. Возможно, вещи и правда становятся иными, когда ты становишься старше. Не хотелось бы думать, что это случится с нами.

Очень скучно наблюдать за тем, как какой-нибудь режиссер, уютно расположившись в кресле, часами напролет заливает про свое кино. Если бы нас посадили в такое кресло, мы бы даже не знали, что сказать.

Нам не нужна никакая творческая виагра для того, чтобы делать то, что мы делаем. Со всей ответственностью заявляем, что пока мы полностью обходимся без химической помощи.

Больше всего мы боимся посредственности.

Нам невероятно повезло, что мы можем делать такие фильмы, какие захотим.

Когда ты пишешь сценарий для студии, тебе приходится постоянно думать о том, как оправдать ожидания твоего работодателя. Совсем другое дело, когда ты пишешь сценарий для себя, пытаясь оправдать собственные ожидания, и сам себе приходишься работодателем, критиком и цензором.

Мы всегда уважали Стэнли Кубрика за то, что он научился дурить систему.

Дрались ли мы когда-то? Интересный вопрос.

Мы никогда не совершали преступлений. Только однажды сперли пепельницу из Белого дома.

Основная причина, по которой все наши преступники изображены недотепами, — это наш личный протест против голливудского штампа: плохой парень — это всегда профессионал, который контролирует каждый шаг. Но в жизни все иначе. Большинство преступников относятся к тем слоям общества, которые наиболее плохо приспособлены к жизни. Вот почему их так часто ловят.

У нас нет никакой особой привязанности к теме похищения людей. Мы просто следуем за развитием истории. И если история приводит нас к похищению — мы тут как тут.

Вот вопрос: к чему ведет прием, когда что-то неоднозначное в фильме вдруг становится совершенно ясным? Ответ прост: это не ведет ни к чему.

Критики всегда более благосклонны к дешевым фильмам, чем к большим голливудским релизам. Чем меньше вы потратили денег на кино, тем меньше они будут придираться. В этом нет логики, но так уж заведено.

За всю жизнь мы ушли, наверное, лишь с одного фильма. Это было «Рождение нации» (фильм 1915 года режиссера Дэвида Гриффита, проповедующий идеи ку-клукс-клана). Адская скука, чуваки.

Когда мы снимали «Бартона Финка», мы получили письмо от Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными. По сценарию в комнате Бартона было множество комаров. Неизвестно, как они получили копию сценария, но в письме содержалось требование предоставить им отчет по тому, как мы собираемся обращаться с комарами. Мы не шутим. К сожалению, это правда.

Сценарий «Бартона Финка» был написан очень быстро. Это заняло не более трех недель. Но мы не знаем, что это значит.

Жизнь должна быть устроена так, чтобы одновременно делать несколько дел. Мы убеждены в этом. С другой стороны, мы такие же, как и все — в нашей лени и желании пойти по наиболее легкому пути. Это состояние не приговор. Оно позволяет каждому делать великие вещи. Самое главное, чтобы все последующие дела, за которые ты берешься, не были бы похожи на предыдущие.

Забавно, но многие люди обвиняют нас в том, что мы слишком снисходительны к нашим персонажам.

Необходимо любить всех своих персонажей, даже самых странных. В конце концов, это твое воображение. Сложно объяснить, каким образом в голове рождается и живет тот, кого ты ненавидишь.

Лебовски был срисован нами с человека, которого мы однажды встретили. Он был членом любительской команды по софтболу (разновидность бейсбола). Мы не сильно изменили его характер в фильме. Нам лишь пришлось заменить софтбол на боулинг. Потому что боулинг — это тот вид спорта, заниматься которым можно будучи пьяным и накуренным.

Главной причиной, по которой мы раньше принимали решение работать с теми или иными актерами, был тот факт, что к тому времени они еще не успели стать звездами. Когда мы снимали «Воспитание Аризоны», Николас Кейдж был никем. Большинство людей, с которыми мы работали, на момент съемок были практически неизвестны.

Исходя из опыта, можем сказать, что название для фильма рождается легко и сразу или не рождается вовсе. В первом случае, вооружившись названием, мы приступаем к съемкам. Во втором — начинаем отчаянно метаться в поисках, когда фильм уже закончен. В этом есть что-то слабохарактерное — когда лишь снятый фильм помогает придумать название.

Нам бы хотелось, чтобы вокруг создания фильмов была хоть какая-то магия. Потому что на самом деле все слишком прозаично.

У нас есть поразительная возможность заставлять птиц делать именно то, что нам нужно. В фильме «Просто кровь» есть кадр, снятый камерой, которая была установлена на бампере машины. Эта машина мчится на полной скорости, и огромная стая птиц взмывает в небо ровно в тот момент, когда мы сказали «пошли». А секундой позже их тени пробежали по дороге.

Самое вонючее место на земле, где нам довелось побывать, — это городок Гари в Индиане. Там как будто говно растворили в воздухе. Или воздух в говне.

Сказать по правде, мы до сих пор чувствуем себя в Лос-Анджелесе туристами.

Снимать фильмы лучше, чем сортировать мусор.

This is Erotic

Тим Рот

Актер, 49 лет

• Полное имя — Тимоти Саймон Смит (Timothy Simon Smith).
• Его отец Эрни был журналистом, а мать Энн — художницей-пейзажисткой. У Тима есть старшая сестра.
• Настоящая фамилия семьи Тима — Смит, но его отец поменял эту традиционную английскую фамилию на немецко-еврейскую Рот после Второй мировой войны, потому что по своей профессии ему приходилось часто ездить по странам, где недолюбливали англичан.
• Закончив старшую школу, Тим пошел учиться в Кэмберуэлльскую художественную школу на скульптора. Но через год забросил учебу, так как мечтал стать актером.
• Когда Тим еще не уехал из Англии, он жил вместе с Лори Бейкер. В 1984 году она родила ему сына Джека. Но когда Рот решил переехать в США, то бросил и ее, и сына. Правда, после все-таки забрал Джека к себе.
• В 1992 году на кинофестивале в Сандэнсе Тим познакомился с дизайнером Никки Батлер. 25 января 1993 года они поженились. У Тима и Никки двое сыновей: Тимоти Хантер, родившийся в 1995 году, и Майкл Кормак, появившийся на свет в 1996 году.
• Однажды, когда в детстве Тим пошел в театр с приятелями, они во время спектакля так расхулиганились, что один из актеров остановил шоу и велел юным дебоширам выйти из зала. Несколько лет спустя, снимаясь в «Поваре, воре, его жене и ее любовнике», Рот узнал в своем партнере Алане Говарде того самого актера, который когда-то выставил его из театра. Алан его не узнал, а Рот, естественно, не стал ему напоминать об этом инциденте. «А поскольку по ходу фильма мне пришлось его убить, я счел себя отмщенным», — рассказывал потом Тим Рот.
• Тим Рот отказался от роли профессора Северуса Снейпа в дебютном фильме поттерианы в пользу фильма «Планета обезьян» (2001).

 Боже, как я устал от всех этих приглашений на Пурим!

Меня часто принимают за еврея. Так получилось, что после войны мой отец сменил свою английскую фамилию Смит на еврейскую Рот. Он был со странностями, мой отец. К примеру, большую часть жизни он был истовым коммунистом и вышел из партии только в конце семидесятых. На войну он ушел в 17 лет — наврал про возраст и его отправили в авиацию. Он стал хвостовым стрелком и делал кучу безумных и отважных вещей, про которые он мне иногда рассказывал. Но, если честно, я никогда не обсуждал с ним смену фамилии, и все, что я могу предположить — это был его способ отдать дань тем евреям, кто погиб во время войны. А я стал Ротом уже по инерции.

Моей первой ролью в кино была роль скинхеда. Я тогда слонялся по Лондону, перебивался какими-то временными заработками — как, собственно, все начинающие британские актеры. Помню, я ехал на велосипеде, и у меня спустило шину. Дело было в Южном Лондоне, недалеко от театра, где я подрабатывал. В общем, я отправился к ним за насосом. Насоса у них не оказалось, но зато выяснилось, что в этот момент проходят пробы на «Сделано в Британии» (телесериал режиссера Алана Кларка). Кто-то спросил меня: «Побреешься наголо, если что?» И я сказал: «Конечно».

Я уехал из Англии только потому, что для меня там не нашлось работы.

Никогда не смогу избавиться от мысли, что живу заграницей.

Хорошего скульптора из меня бы точно не получилось.

Я актер. И это все, что я умею. Так что если я когда-нибудь просру свой талант, то все — считайте, что я в жопе.

Мне было что-то около 17, когда я решил стать актером. Естественно, у меня не было агента, так что я просто решил лично написать всем самым известным режиссерам. Вначале я планировал действовать с размахом, но потом ограничился следующим списком: Кубрик, Скорсезе, Трюффо и Коппола. У меня был фотоаппарат со штативом и дистанционным спуском, так что я наснимал своих фотографий и сел писать письма. Типа: «Дорогой мистер Коппола, мне, честное слово, нравятся все ваши фильмы, и если вам нужен английский актер, то я к вашим услугам». В общем, я написал что-то такое, положил в конверт, отослал его и, кажется, полностью забыл об этом. Потом прошла целая куча лет, и я оказался в Америке. Меня позвали на пробы к Копполе. Он тогда собирался снимать «В дороге» по Керуаку (нереализованный проект Копполы.), и меня пригласили попробовать себя на роль Уильяма Берроуза. Мы встретились с Копполой в церкви, и вдруг вместо приветствия он сказал: «У меня для тебя есть кое-что». Он полез в сумку и достал мое письмо. Это было то самое письмо, которое я написал кучу лет назад. И оно было написано разными цветами — такая у меня тогда была ручка. Это было что-то невероятное. А Фрэнсис посмотрел на меня и сказал: «Знаешь, а ведь я храню абсолютно все. Нет, в самом деле, — каждую мельчайшую вещь».

Когда ты работаешь с Копполой, у тебя день идет за неделю.

Как можно сравнивать Полански и Кубрика? Я предпочитаю держаться как можно дальше от таких сравнений.

Я заметил странную штуку: у плохих режиссеров можно научиться большему, чем у хороших.

Чтобы снять хороший гангстерский фильм, совершенно необязательно пересмотреть «Убить Картера» (триллер 1971 года с Майклом Кейном в главной роли) 150 раз. Но это тоже помогает.

Многие критики обвиняли «Бешеных псов» в том, что на экране пролилось слишком уж много крови: как будто крови в человеческом теле не девять пинт, а все четыре галлона (4,25 литра и 15,14 литра соответственно). Тут я могу сказать только одно: в конце каждого съемочного дня кровь с меня смывали при помощи шланга.

Когда мне присылают сценарий и сообщают, что мне предстоит прочитать что-то между «Криминальным чтивом» и «Бешеными псами», я отправляю его в помойку не раздумывая.

Я знаю, что благодаря «Обмани меня» (сериал, в котором Рот играет психолога) я выгляжу на экране как человек, способный решить любую проблему. Но это очень далеко от правды. Как мне кажется, примерно так же дела обстоят и со всеми остальными экранными героями. Школьные хулиганы здорово испортили нам детство. Я, конечно, не знаю про других, но у меня в детстве был очень простой метод решать проблемы: сматывайся и отсиживайся.

Вдохновение нужно черпать в том, что тебя пугает.

Я всегда очень неуютно чувствовал себя в перерывах между фильмами. Думаю, это идет от традиционного английского страха — страха безработицы.

Всю жизнь хотел сыграть кого-нибудь с длинными усами.

Меня всегда смешил XVIII век: большинство мужчин этой эпохи выглядят на портретах как трансвеститы, причем не просто как трансвеститы, а как особый их сорт — трансвеститы-дешевки. Правда, я прекрасно понимаю, что у каждого из них была шпага, и убивали они не задумываясь.

Мне кажется, что если бы сегодня возродили дуэли, очень мало людей воспользовались бы этим орудием для сведения счетов с подонками. Люди стали трусливее и уживчивее — тут и говорить не о чем.

Люди всегда запоминают злодеев лучше, чем героев. Поэтому я всегда стремился играть злодеев.

Ненавижу, когда на экране у актеров слишком уж белые зубы.

Я практически ничего не могу сказать по-румынски.

Одно я знаю наверняка: если тебе предлагают поработать сверхурочно — отваливай.

Жизнь — это не миска с черешней.

This is Erotic

Американский художник акварелист Paul Jackson родился в Канзас-Лоренс, а вырос в Старквилле, Миссисипи.
В 1992 году он получил степень магистра изобразительных искусств в Университете Миссури. С тех пор его работы получают высшие награды на национальных и международных конкурсах, украшают обложки десятков журналов и книг. Paul Jackson пишет свои акварели в различных жанрах: пейзаж, городской пейзаж, портрет, архитектура, натюрморт.
Многие из его работ находятся в частных коллекциях, в музеях и общественных зданиях.


Aspire, Cathedral of Notre Dame

далее...

Брюс Уиллис

Актер, 55 лет

• Полное имя — Уолтер Брюс Уиллис (Walter Bruce Willis).
• Брюс заикался в детстве. Кроме того, он — левша.
• Иногда носит четыре серёжки в левом ухе (первую дырку проделал в 14 лет).
• Брюс Уиллис — лютеранин.
• Очень неплохо говорит по-немецки.
• В 1993 году участвовал в рекламной кампании Subaru, в благодарность за это его именем была названа одна из моделей — Subaru Touring Bruce.
• Выступил в качестве судьи в финале конкурса «Мисс Италия» в 2005 г.
• Брюс награждён французским Орденом Искусств и Литературы.
• На пробах в сериал «Детективное агентство «Лунный свет»» был последним после почти 200 участников.
• У Брюса есть «звезда» на Аллее Славы, её номер — 2321.
• Его мама Марлен Кассель, немка по происхождению, отец — Дэвид Уиллис, американский солдат. Уиллис старший из четырех детей: у него есть сестра Флоренция и два брата Давид и Роберт.
• В 17 лет Уиллис сломал левое плечо. Врачам пришлось удалить часть мышечной ткани, чтобы кости срослись правильно. Теперь у Брюса на этом месте красуется шрам.
• После окончания школы Уиллис работал на химическом заводе «Du Pont».
• Отказался от главной роли в фильме «Привидение», посчитав, что он непременно провалится в прокате.
• Чтобы фильм «Двойной КОПец» (2010) получил рейтинг R Брюс Уиллис согласился на существенное снижение своего гонорара.
• Рассматривался на роль Ганнибала Смита в фильм «Команда »А«» (2010).

В детстве я заикался. Причем сильно — едва фразу мог договорить. А если вы заика, вам всегда не по себе, всегда что-то подсознательно мешает. Люди с вами чувствуют себя неловко, потому что хотят помочь вам справиться с предложением, а вы от этого запинаетесь еще больше — словом, порочный круг. Родители помогли мне просто тем, что как бы не замечали моего недостатка. В таких случаях сострадание и любовь — лучшие лекарства.

Когда тебе приходится туго, есть два варианта: покориться или пройти сквозь огонь. Я думал: ладно, я заика. Зато я могу вас рассмешить, так что вы об этом забудете. Этакий фокус. И я всегда старался развеселить приятелей, откалывал номера, чтобы посмешить сверстников, хотя это вряд ли казалось таким уж забавным нашим учителям.

Я не хотел считать себя неполноценным и попросился на роль в школьном спектакле. Классе в восьмом. Вышел на сцену — и случилось чудо: я перестал заикаться! А после конца спектакля начал снова. Стоило мне притвориться кем-то другим, не собой, как мой дефект пропадал. Из-за этого мне все больше и больше нравилось играть на сцене. Я сражался с заиканием целые годы и наконец победил. Поступая в колледж, я уже знал, что хочу быть актером.

Когда мне было чуть больше двадцати, по нелепой случайности погибли несколько моих друзей. Примерно тогда же брата на шоссе сбила машина. Он отлетел метров на двадцать, а потом полгода лежал в больнице. Вскоре у сестры определили тяжелую форму лимфоматоза. Сейчас у нее полная ремиссия, но был короткий период, когда мы думали, что она вот-вот умрет. Так что я почти всегда ощущал, как хрупка жизнь. Говорят, боль — привилегия живых: когда умираешь, страдания прекращаются. Я в это верю. Когда думаешь о смерти, своей или чьей-то еще, чувствуешь, что умом этого не понять.

Лет до тридцати я прожил в Нью-Йорке — наверное, это была самая сумасшедшая пора в моей жизни. До сих пор улыбаюсь, как вспомню. Обязанность была только одна: успеть вовремя в театр. Никаких забот. В двадцать пять можно транжирить нервные клетки миллионами.

Потом я стал телезвездой, потом кинозвездой. Взмыл вверх на волне славы и тогда понял, в чем минус такой удачи. Это потеря анонимности. ТВ-шоу, фильмы, интервью в журналах и на телевидении, сплетни — все вместе создает голограмму, которую люди принимают за тебя. Но это иллюзия. Такая же, как иллюзии религии и власти. Было время, когда я страшно злился и протестовал. Теперь стал намного спокойнее. И все же — вы уж меня извините — я не буду ничего говорить о своей личной жизни. У меня осталось так мало личного, что я не хотел бы им делиться.

Я знаю, что такое быть знаменитым, и благодаря этому хорошо понимаю, что такое настоящая дружба. Большинство моих друзей знали меня еще тогда, когда я был гораздо беднее. И все они до единого помогают мне не относиться к теперешнему положению слишком серьезно.

Прежде я не отделял жизнь от работы. Но когда меня закидали камнями после «Гудзонского ястреба», я научился отделять одно от другого. Теперь на работе веду себя как любой другой человек: просто стараюсь делать все, на что способен.

Когда я был мальчишкой, сорокапятилетние казались мне стариками. Сейчас я не чувствую груза лет, но вижу морщины у себя на лице. Слишком много смеялся! В душе-то я еще молодой, лет на двадцать пять. Но пить бросил. Когда у тебя свои дети, нехорошо напиваться. Я хочу прожить подольше ради своих детей. Хочу еще с их детьми побегать.

Есть такая картина с идущим человеком: он начинает с момента, когда был еще крохотным младенцем. И вот он идет и идет, становясь высоким и сильным, а потом понемногу стареет, горбится, у него подкашиваются ноги… Я бы всем посоветовал повесить эту картину себе на стенку. Так человек может каждое утро вставать и говорить: «Вот в какой точке жизненного пути я сейчас нахожусь». Если смотреть на эту картину каждый день и спрашивать себя, сколько лет вам еще осталось, вы научитесь не тратить время попусту. Жизнь коротка, даже если доживешь до девяноста. Живи на полную катушку — вот как я считаю. Цени каждый миг, каждый час, каждый день, потому что не успеешь и глазом моргнуть, как все кончится. Я абсолютно уверен, что для большинства людей их смерть становится неожиданностью.

_{This is Erotic}

Клинт Иствуд

актер и режиссер, 80 лет

• Полное имя — Клинтон Иствуд мл.
• Его самая младшая дочь Морган Иствуд родилась в 1996 году.
• Служил в армии США во время войны в Корее.
• Во всех трех «спагетти-вестернах Леоне», Иствуд в качестве талисмана носил одно и то же пончо, которое ни разу не стирали во время съёмок.
• В жилах Клинта течет немецкая, шотландская, ирландская и английская кровь.
• Получив «Оскар» за фильм «Малышка на миллион долларов» в 74 года, Иствуд стал самым старым обладателем награды Американской киноакадемии.
• Клинт Иствуд входил в тройку самых высоких голливудских актеров среди мужчин вместе Винсом Воном и британским актером фильмов ужасов Кристофером Ли.
• 13 ноября 2009 года Клинт Иствуд стал командором ордена Почётного легиона третьей степени.
• Клинт Иствуд по профессии экономист.

Всякая удачная карьера начинается с провала или чего-нибудь вроде того. Для меня такой поворотной точкой стал дневной показ одного из моих ранних фильмов, «Засада на перевале Симаррон». Это был самый плохой фильм за всю историю кинематографа! Меня мучил страшный стыд!

Сейчас некоторые дети уверены, что получат образование и родители за него заплатят. Но мой отец не мог этого сделать — его заветной мечтой была собственная скобяная лавка. Хотя я уверен, что он заплатил бы за мое образование, если бы мог.

Я рос в эпоху Великой депрессии. Помню, как отец в те годы постоянно искал работу. Помню, как к нам в дом приходили люди и спрашивали, не наймем ли мы их для чего-нибудь, хоть дрова поколоть. Тогда всех носило с места на место, и мы тоже то и дело переезжали. Четыре месяца в одном городе, шесть в другом, восемь — в третьем. И я всегда был для соседей новичком, всегда защищался и мне приходилось с боем что-то доказывать.

Отец умер внезапно, но он прожил достаточно долго, чтобы увидеть меня по телевизору в «Сыромятной коже». Я Клинтон Иствуд-младший, так что на экране было и его имя. И я этим горжусь.

Когда умер Фэтс Уоллер, мать принесла домой целую коллекцию его записей — сказала, что потом не купишь. Я научился играть на пианино, слушая его записи и пытаясь подражать другим джазовым и блюзовым музыкантам того времени. Более или менее освоил страйд и игру в три аккорда. Увлекался буги-вуги, джазом и бибопом. Я рассказывал истории на пианино задолго до того, как снял свой первый фильм.

Жизнь человека может измениться в самый неожиданный момент. Я по-настоящему увлекся кино, когда меня призвали в армию. Там я подрабатывал инструктором по плаванию и крутил кинопроектор. Я все время показывал «Бой под Сан-Пьетро» Джона Хьюстона — один из моих любимых фильмов. За два года я посмотрел его, наверно, раз пятьдесят!

Со мной в армии служили несколько актеров, и очень скоро я стал подумывать, а не попробовать ли и мне кого-нибудь сыграть. Но это такая заразная штука — если раз попробуешь, потом уже не отвяжется.

Актерскому ремеслу обучаешься, наблюдая за другими людьми. Когда ты молодой и только учишься играть, ты ходишь по ресторанам и барам, чтобы изучать людей и их повадки. Теперь, к сожалению, я превратился из изучающего в изучаемого.

Каждый должен относиться к себе, как к профессиональному боксеру: они знают, что им отпущено не так уж много лет, когда можно действительно чего-то достичь.

Вначале я едва не бросил играть. Сделал несколько фильмов, довольно бледных, посмотрел на них и сказал: «Черт возьми, пора мне найти нормальную работу!»

За что бы я ни брался, в какой-то момент меня обязательно пытались от этого отговорить. Кажется, вся штука в том, что я просто слушался своего внутреннего голоса и не боялся браться за разные вещи.

Конечно, если в тебя не швыряют гнилыми помидорами, это уже приятно.

В конце шестидесятых режиссеры были гораздо более яркими личностями, много пили и славились своими причудами. Но они еще и без устали трудились. Джон Хьюстон, например, мог снимать как режиссер по три фильма в год — сегодняшние кинодеятели к этому рекорду и близко не подойдут.

Однажды Хьюстон сказал: «Я продавался не раз, и то, что я потерял на этом, мне так и не удалось вернуть». Другими словами, «я иногда продавал свой талант и делал фильмы, которым лучше было бы не появляться на свет». Об этом можно пожалеть, но знаете — по мне, лучше уж такой подход, чем сегодняшний Голливуд, где режиссеры тщательно планируют свою карьеру и ни за что не станут делать фильм, который не сочетается с их имиджем.

Соль жизни в поисках нового.

Не надо стремиться к совершенству. После двадцати дублей сцена может получиться технически совершенной, актеры сыграют безупречно, произношение будет безупречным, тени, освещение — в общем, все. Но она будет стерильной: вы ее замучили. Она потеряла свой ритм, свою естественность. Что до меня, то я люблю ошибки!

Я заработал себе репутацию человека, делающего только один-два дубля. Наверное, не все в восторге от таких методов. Однако я люблю работать быстро — тогда у меня возникает чувство, что я куда-то двигаюсь.

Если кинозвезда чересчур себя уважает, это печально. Это ясно говорит о том, что ему или ей больше нечем занять мозги.

Я берусь работать только над недорогими картинами, потому что им не надо большого успеха, чтобы обернуться прибыльными. Я никогда не понимал, зачем просаживать на фильм семьдесят-восемьдесят миллионов, если вполне можно обойтись вдвое меньшей суммой. Наверное, всем просто на это плевать. А мне нет.

Быть режиссером фильма, в котором сам же играешь, очень утомительно и в этом есть что-то шизофреническое.

Я терпеть не могу модных течений. Когда проживешь достаточно долго, начинаешь понимать: рано или поздно они пройдут и забудутся, а вещи, которые с ними не связаны, имеют гораздо больше шансов на долголетие, чем какие-то сегодняшние выверты.

Говоря словами Джона Уилсона из «Белого охотника, черного сердца», я не позволю восьми миллионам поедателей попкорна дергать меня за ниточки.

Что касается расизма, то я человек, доверяющий своим инстинктам. Да, цветные зрители были взбешены «Грязным Гарри». Меня обвиняли в расизме из-за того, что в начале фильма негры грабят банк, но разве в жизни негры никогда не грабят банков? Я же не становлюсь из-за этого расистом. Между прочим, мой фильм дал работу четверым неграм-каскадерам, но на это не обратили внимания.

Знаете, Спайк Ли сказал мне в прошлом году, что он-таки набрал себе съемочную группу из черных, но для этого ему пришлось несколько месяцев вести переговоры.

Изображать меня самого на экране было бы ужасно. И зрители бы со скуки померли. Гораздо интересней играть человека с крайними взглядами. Например, Гитлера — прекрасная роль!

Я уверен, что популярные вестерны еще могут быть и обязательно будут. И потом, разве все эти киношки про звездные войны — не те же вестерны, только перенесенные в космос?

Самодовольство и непродуктивность — вот что мне больше всего не нравится в людях. Самодовольство утомляет. Люди, занятые собой, — это противно. И именно самодовольные как раз и непродуктивны.

Как хорошо провести вечер? Я это понимаю очень просто. Выпиваешь у камина два «Будвайзера». Сплющиваешь в кулаке банки. Потом швыряешь их в корзину для мусора. Троекратная отрыжка — и на боковую.

Герой-мужчина теряет львиную долю своего колорита, если партнерша рядом с ним — всего лишь декорация. Я обожал актрис 1930-х и 1940-х — Барбару Стэнвик, Розалинду Расселл, Бетт Дэвис. У них были великолепные голоса, и они не боялись отпустить крепкое словечко. Но теперь мужчины-продюсеры находят для съемок интересного парня, а на женскую роль берут модель из глянцевого журнала. А я люблю приглашать актрис, которые добавляют фильму основательности. На женщину, которая кое-что понимает, куда интересней смотреть.

Мужчины, уверенные в своей мужественности и внутренне уравновешенные, не станут открывать пинком дверь, обижать женщин и издеваться над геями.

Жестокость не может быть красивой. Иногда я смотрю фильмы, где жестокость бьет через край, и думаю: «Ну и ну! Да на хрена они это устроили?»

Одно время я только и знал что бегал за юбками. Это было вроде болезни, я ничего не мог поделать, но теперь это позади. Вот чем хорош зрелый возраст: вдруг твои мозговые клетки начинают медленно собираться обратно в черепную коробку, говорят что-то вроде: «Так-так, разберемся».

Свои лучшие работы я сделал, когда мне было уже за шестьдесят, а то и за семьдесят. Такое немногие могут о себе сказать. Думаю, причина тут в том, что я все время учусь. И пока я еще не впал в маразм, у меня нет причин думать, что я на этом остановлюсь. Не будь я мечтателем, я бы ничего не достиг. И уж точно не стал бы заниматься такими пустяками, как играть в кино.

Не будь я мечтателем, я бы ничего не достиг. И уж точно не стал бы заниматься такими пустяками, как играть в кино.

This is Erotic