Прошу Ваших молитв завтра за меня и небольшую группу людей. Идем к Поясу!  Ночью, и, возможно, придется около 20 часов стоять!

Да дарует нам наш Господь Иисус Христос терпения!  

Православный женский журнал «Славянка» №6 (30) ноябрь-декабрь 2010 г.

«Женские судьбы»



Шаг к спасению

Дрожащей рукой Марина взяла у врача бланк с назначением. Буквы расплывались и прыгали перед глазами. Впрочем, Марина и не пыталась что-либо прочесть. Всё и так ясно. Дела ее плохи, необходимо срочно ложиться в больницу. Да и там неизвестно, сможет ли медицина победить рак, который намертво в нее вцепился.

Выйдя из поликлиники, Марина долго бродила по улицам, сидела на скамейке в парке, бесцельно заходила в кафе. Мысли путались, и Марина никак не могла сообразить, что же ей делать дальше, куда обратиться за помощью и поддержкой. Выходит, некуда. Мама далеко, да и вряд ли ей надо сообщать об этом. А то еще, не дай Бог, сама сляжет с сердцем – недавно перенесла инфаркт. Муж уже давно ушел к другой женщине, у него новая семья, ну а близкими подругами Марина в силу своего характера так и не обзавелась. Может быть в церковь? Эта мысль пришла к ней неожиданно, хотя Марина ничего не понимала в религии, и никогда ею не интересовалась. Других хлопот было полно. Развод с мужем, устройство своего одинокого жилища, работа, работа, работа.

Маленькая церквушка нашлась в небольшом зеленом переулке, и Марина, обрадовавшись ей как последнему своему спасению, решительно открыла дверь. От теплого запаха ладана, ярко горящих свечей у нее закружилась голова, а худенькая невысокая старушка, спешащая к ней с укоризненным видом, вызвала вдруг приступ ярости.

– Что ж ты, милая, без платочка? – неожиданно ласково проговорила та, – вон там у нас платочки, и юбочку на брюки накинь.

– Не надо мне ничего, – раздраженно произнесла Марина и вылетела из церкви. Ну, нигде покоя нет!

Не выходя из ограды, она присела на низенькую лавочку, чтобы перевести дух. Неожиданно для себя глаза ее заволокло туманной пеленой и полились горячие слезы.

Марина впервые за сегодняшний день плакала, громко всхлипывая. Она жалела себя, так и не успевшую толком пожить.

– Ну что ты, милая? – услышала Марина чей-то тихий ласковый голос, – обидел кто?

Она резко обернулась. На скамейке сидела та самая старушка, что предлагала ей платок в церкви.

Марина сквозь слезы смотрела на нее, не желая отвечать. Не хотела она сейчас ничьей жалости и участия. Да и кому какое до нее дело?

– Ничего, – продолжала старушка, не замечая Марининой неприязни, – поплакала и хорошо. И полегче тебе станет. На вот, возьми, – она протянула Марине маленький круглый хлебец, – просфорочка это. Вкушай натощак вместе со святой водой. Глядишь, всё и обойдется.

Старушка достала из сумки небольшую пластиковую бутылку с красивой темно-синей наклейкой, на которой старинной славянской вязью было выведено: «Святая вода». Отдав ее Марине в руки, старушка ушла обратно в церковь.

Марина вздохнула, вытерла глаза, подкрасила губы и медленно побрела домой.

Спала она беспокойно и чутко. Без конца просыпалась, и то принималась плакать, то просто лежала с открытыми глазами, бессмысленно глядя в темный потолок.

Утром она встала, чувствуя разбитость во всем теле. Предстояло много дел: забежать на работу, предупредить начальника, пройтись по магазинам. Марина хотела купить в больницу свежий халат и тапочки, отнести цветы соседке. Цветов у Марины было много. Она любила копаться с растениями: пересаживала, подрезала, опрыскивала. А в больницу, судя по всему, она собиралась надолго, жалко будет, если пропадут и засохнут.

Честно говоря, делать ничего Марине не хотелось. Странное равнодушие и апатия овладели ею. К тому же сильно болела голова. В поисках таблетки Марина открыла сумку и вдруг вместо обезболивающего нащупала завернутый в белую бумажку хлебец. Как там ее вчерашняя старушка называла? Ах, да, такое странное название – просфора. Марина внимательно ее рассматривала. Вот бабуся – фантазерка. Так прямо этот маленький кусочек теста и решит ее проблемы. Тем не менее, Марина отломила небольшой кусочек и запила святой водой из бутылки.

Удивительное дело – через некоторое время ей и вправду стало легче. Головная боль прошла совсем, и на душе как-то просветлело. Появилась надежда: а вдруг не всё так безнадежно?

Марина выскочила на улицу, намереваясь первым делом отправиться на работу, но ноги сами привели ее к вчерашней церквушке.

Уже подходя к дверям, она спохватилась. А платок? Она осторожно зашла внутрь, ища глазами свою вчерашнюю знакомую. Старушка тоже ее увидела и уже спешила навстречу с радостной улыбкой.

– Пришла, милая? Вот и хорошо! Служба еще не началась, ты как раз вовремя. Пойдем, платочек возьмешь.

Марина молча повязала протянутый бабушкой платок, и стала в уголке. Сегодня она уже не раздражалась, глядя на зажженные свечи, на толпу людей, стоящих вереницей в другом конце храма.

– А почему они там стоят, бабушка? – наклонилась она к старушке.

– Меня баба Катя зовут, – представилась та, – а это на исповедь люди пришли, в грехах своих покаяться, душу покаянием очистить.

– В грехах? – искренне удивилась Марина.

– Да, милая. Разве ж можно без покаяния? Грехов то у нас у всех, ох, как много. От них все беды наши. Иди и ты покайся.

– Какие ж у меня грехи? – отмахнулась Марина, опять ощущая нарастающее раздражение.

Баба Катя внимательно на нее посмотрела, но ничего не сказала. Марина сердито сжала губы. Выдумает же, бабка, какие-то грехи. Откуда они у Марины? Никого не убивала, не грабила, жила себе, да работала. Да ладно б, достаток был, а то вечно в заботах и долгах. Нет у нее никаких грехов.

Марина покосилась на старушку. Та придвинулась поближе к очереди на исповедь и, видно, тоже собиралась каяться. А у нее-то что за грехи? Ей уж лет, поди, восемьдесят будет. Марина заметила, что в длинной очереди полно и молодых женщин, и совсем юных девушек, есть и мужчины. И что же все они грешные? Но в чем?

У Марины вдруг закружилась голова, мелко задрожали ноги, и она присела на стул, одиноко стоящий недалеко от свечного прилавка. Она прикрыла глаза и мысленным взором увидела Виктора, своего бывшего мужа, совсем молодого, каким он был, когда они только познакомились. Забавный хохолок на макушке, ласковые теплые глаза, немного виноватая улыбка. Уж как он ее любил! А она? Марина вспомнила, как раздражалась на него за «слишком миролюбивый характер».

«Зачем повез соседа на дачу? – гудела она. – У них у самих машина есть». «Сломана у него машина – разводил руками Виктор, – а у него там картошка в сарае замерзает». «Дурак! – в сердцах бросала Марина. – Ты хоть деньги с него взял?» А Виктор только вздыхал. Она не посчиталась с его мнением, когда вздумала переменить работу, без конца пропадала в командировках, взвалив на мужа всю домашнюю работу. Марина ругалась, когда он забывал полить цветы, или не успевал купить в магазине творог к завтраку. И даже в том, что у них никак не получалось родить ребенка, Марина обвиняла только Виктора – и безо всяких там анализов она была уверена, что именно из-за такого недотепы, как ее муж, у нее и нет детей. «Может, в больницу сходишь, проверишься?» – робко предлагал Виктор. «А я-то тут при чем? – взрывалась Марина, – тебе надо, ты и проверяйся». А оказалось, она-то и причем…

Когда однажды вечером она увидела Виктора с другой женщиной, то быстро собрала его вещи в чемодан и выставила на лестничную площадку. Напрасно Виктор, придя домой, умолял жену открыть ему дверь, пытаясь что-то объяснить. Марина слушать не стала, и дверь ему не открыла. Затаила обиду, плакала, но разговаривать с мужем не хотела. Он много раз звонил, просил Марину о встрече. Она была непреклонна.

Марина открыла глаза и увидела, как баба Катя кивает ей в сторону исповедующихся. Но с места не двинулась. Боже, как же она, оказывается, виновата перед Виктором! А мама? Ведь столько лет не может съездить к ней, да и просто позвонить лишний раз – целая проблема. Всё недосуг. Да и о чем говорить с пожилым человеком? Будет опять досаждать своей заботой, да советы никчемные давать. Марина ведь даже к ней в больницу не приехала. Не захотела отпрашиваться с работы. Ехать-то далеко, в другой город. Так и ограничилась редкими телефонными звонками, да обещаниями, что приедет летом, в отпуск. А тут на тебе, сама заболела.

Марина неподвижно сидела на стуле, вспоминая, как осуждала и сплетничала про свою лучшую подружку Шуру, как завидовала ей. Доносила начальству, что та опаздывает на работу. А ведь у Шуры были двое маленьких детей-погодков, и она иногда просто физически не успевала утром завести одного в ясли, другого в сад. А как любила Марина выставлять напоказ перед Шуриным мужем свои кулинарные способности, стараясь всячески унизить подругу, высмеять ее за подгоревший пирог или пересоленный салат! А когда Шура, в конце концов, перестала с Мариной общаться, позвонила ей по телефону и наговорила гадостей. Радовалась тогда, гордилась собой, старалась не замечать заплаканные Шурины глаза, когда столкнулась с ней на следующий день в рабочем коридоре.

– На, выпей, милая, – Марина увидела протянутую ей бабой Катей кружку с водой. Старушка так и светилась, не скрывая улыбки.

Марина отхлебнула вкусной, холодной воды. Потом встала, держась за спинку стула.

– Ой, как хорошо, спокойно на душе, – продолжала улыбаться баба Катя, – грехи-то, будто груз за спиной, а покаялась, и так легко, душенька прямо летает.

Марина едва заметно улыбнулась старушке в ответ и решительно шагнула в сторону поредевшей уже очереди на исповедь.

Надежда Смирнова, Калужская область 

Пояс Богородицы пробудет в Москве до 27 ноября!  Спешу сообщить, что мы организационно собираем группу людей, чтобы стоять в очереди к Поясу Богородицы! Если нет возможности стоять в очереди, то Вы можете подъехать тогда, когда мы уже почти дойдем, предварительно оставив свой номер телефона, чтобы мы могли позвонить! Спаси Господи!

Пресвятая Богородице, спаси нас!

"Предполагается, что святыня прибудет в Москву в субботу, 19 ноября, в 15.00. После молебна в аэропорту Пояс будет доставлен в храм Христа Спасителя (ориентировочное время прибытия - 16.30 - 17.00). Встречать его будут Патриарх Кирилл и сослужащее духовенство

После полиелея откроется доступ к святыне для находящихся в храме (доступ в храм будет открыт в 10.00 мск и закрыт по мере наполнения), и только после этого Пояс будет доступен для поклонения всем, кто не успел войти в храм и ожидает на улице (предположительное время - 24.00).

Доступ прихожан в храм планируется осуществлять круглосуточно до 21.00 воскресенья 27 ноября.

Кроме того, в связи с 65-летием Патриарха Кирилла и приездом на литургию глав и представителей поместных церквей, доступ к Поясу Богородицы в воскресенье, 20 ноября, будет приостановлен с 9.00 до 9.30.

В связи с тем, что стоять в очереди придется долго, желающим припасть к ковчегу рекомендуется взять с собой раскладной стульчик, термос с чаем, бутерброды."

«Когда меня не понимают,
Скажи, Господь, ну как мне быть?»
Спокойно Бог мне отвечает:
«ЛЮБИТЬ, ты должен их ЛЮБИТЬ».

«А если друг про обещанье
Забыл, то как мне поступить?
Коль в сердце злоба закипает,
Что делать мне?» «В ответ ЛЮБИТЬ!»

«Кому-то я доверил тайну,
А он не смог её хранить,
Ту тайну многие узнали.
И что теперь?» «Его ЛЮБИТЬ!»

«Скажи, а кто меня не любит,
Не хочет кто со мной дружить,
Как относиться к таким людям?»
«ЛЮБИТЬ, ты должен их ЛЮБИТЬ!»

Но если кто-то так обидел,
Что очень тяжело простить,
Навек его возненавидел?»
«Его ты должен ПОЛЮБИТЬ!»

«Я понял всё, Господь мой мудрый,
Хочу Тебя я попросить,
Мне поступить так будет трудно,
Ты научи меня ЛЮБИТЬ.

Я понял, в чём же я нуждаюсь,
Не достаёт ко всем ЛЮБВИ,
В молитве пред Тобой склоняюсь,
Свою ЛЮБОВЬ во мне зажги.

Своими силами не справлюсь,
Так тяжело менять себя.
Тебе во всём я доверяюсь,
Ты измени, Господь, меня!» 

взято здесь

Протоиерей Сергий Николаев

СВОЙ ДЕНЬ ПРАВОСЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК НАЧИНАЕТ С МОЛИТВЫ. С УТРЕННЕГО МОЛИТВЕННОГО ПРАВИЛА. НЕКОТОРАЯ ЧАСТЬ ЭТОГО ПРАВИЛА ПОСВЯЩЕНА МОЛИТВАМ ЗА БЛИЗКИХ: РОДСТВЕННИКОВ, ДРУЗЕЙ, ЗНАКОМЫХ, «НАЧАЛЬНИКОВ, НАСТАВНИКОВ, БЛАГОДЕТЕЛЕЙ». СЛЕДУЯ ЗАПОВЕДИ О ЛЮБВИ К БЛИЖНЕМУ, МЫ МОЛИМСЯ ЗА НИХ, ЗА ЖИВЫХ И ЗА УМЕРШИХ. МОЛИТВА – ЭТО И ЕСТЬ ПЕРВЕЙШЕЕ ВЫРАЖЕНИЕ И ДЕЛО ЛЮБВИ. НАДЕЯСЬ ПРИКЛОНИТЬ МИЛОСЕРДИЕ БОЖИЕ К ТЕМ, КТО ДОРОГ НАМ, МЫ ПРОИЗНОСИМ ОДНО ЗА ДРУГИМ ИХ ИМЕНА. И ЧЕМ БОГАЧЕ ЛЮБОВЬЮ СЕРДЦЕ, ТЕМ ДЛИННЕЕ БЫВАЕТ И СПИСОК ЭТИХ ИМЕН.

       С любящими Господь

«Для того поминаем на молитве живых или усопших, что Господу так же удобно и можно помиловать известные лица, как нам удобно выговаривать их имена, – рассуждает праведный Иоанн Кронштадтский, – как нам не выговаривать в молитве по любви христианской имен праотец, отец и братий наших, сродников, друзей и знакомых». Конечно, Господь знает о человеке все. Все хорошее и все плохое. Но не по хорошему или плохому судит и милует Он его. А по любви. И по нашей любви также.

Не раз приходилось слышать, что если не поскупишься утром вспомнить на молитве всех, кто как-то с тобой связан (и живых, и ушедших), то целый день все как-то особенно удается. И как-то легко он проходит. А когда пожалеешь времени на это, то дневные твои дела словно через великие препятствия делаются. А как же! С любящими Господь.

Особенно нужны наши молитвы умершим. Ведь окончившие свой земной путь, сами они уже не могут ни прибавить благих дел, ни покаяться в грехах, ни упросить Господа. Зато мы можем просить для них милости, просить упокоить их, «яко не мертвые восхвалят Тя, Господи, ниже сущие во аде исповедание дерзнут принести Тебе: но мы живые благословим Тя и молим и жертвы приносим Тебе о душах их».

       О родительских субботах

В каждый субботний день, преимущественно перед другими днями, совершается в Православной Церкви поминовение умерших в православной вере. В этом отличие субботней службы. При этом некоторые из суббот имеют особый статус. Их называют родительскими субботами. Родительскими потому, что первая наша обязанность поминать тех, кто дал нам жизнь – наших родителей, а также родителей наших родителей и других предков. Поминать умерших родных, друзей, знакомых. В эти особые субботы мы молимся за всех, кто умер в надежде воскресения и жизни вечной.

Надо заметить, что в родительские субботы в храмах бывает как никогда многолюдно. И еще, на службе в такой день особенно ясно понимаешь ту истину, что Бог не есть Бог мертвых, но живых (Мф. 22, 32), что разделение на живых и мертвых лишь временно и условно. В особенности отрадно в эти дни бывает тем, кто с трудом переживает разлуку. Молитвами о упокоении «стеночка» между нашими мирами истончается и мы становимся ближе.

Старейший клирик Московской Епархии, недавно почивший протоиерей Виктор Шиповальников, рассказывал, что в бытность его в Рязани служил вместе с ним один священник – отец Константин. После службы отец Константин каждый день ездил на кладбище служить панихиду на могиле своей мамы. Ездил он на лошадке, а в возке у него всегда был с собой самовар, и после панихиды он там же на кладбище пил чай. Как-то отец Виктор был на кладбище и увидел там отца Константина с самоваром. Тот его пригласил: «Идите сюда, батюшка, чайку с моими покойничками попить». Этот священник реальным общением молитвы уже в этой жизни преодолел разделение на живых и мертвых. Для него и мертвые были живы.

Но вернемся к родительским субботам. Две из них называют Вселенскими, так как в эти дни поминают всех умерших православных христиан. Это предпоследняя перед Великим постом суббота, которая называется мясопустной родительской субботой, так как она бывает накануне мясопустной недели. (Неделя – еще одно название воскресного дня, происходит от не делать). И Троицкая родительская суббота накануне праздника Пресвятой Троицы.

Мясопустная Вселенская родительская суббота бывает накануне воскресного дня, посвященного воспоминанию о Страшном Суде, и естественно, что Церковь как бы в день предшествующий Суду умоляет праведного Судию о всех «от Адама до днесь усопших в благочестии и правой вере – праотец, отец и братий наших, от всякого рода царей, князей, монашествующих, мирян, юношей и старцев», а так же о всех утонувших, погибших в бою, от землетрясения, от рук убийцы, от молнии, засыпанных землей, растерзанных зверями и другой смертью «внезапно умерших и оставшихся без узаконенного погребения».

К тому же, приближаясь к подвигу поста, верующие стараются примириться со всеми: с близкими и дальними, с живыми и умершими. Прощению обид и примирению с живыми будет посвящена следующая за мясопустной неделя, которую завершит прощеное воскресенье. В родительскую же субботу мы особо молимся о тех, для кого уже закончилась земная жизнь, отдавая тем священный долг любви.

Случается, что название субботы мясопустная неправильно понимают. Поясню: этот термин не отменяет мяса в субботу, так же, как не делает ее постной. Последний «мясной» день перед постом – воскресенье за родительской субботой.

Собственно назначение родительских суббот – объединение Церкви. Родительские субботы дают нам возможность ощутить реальность объединения всех ее членов – и ее святых, и живущих ныне, и умерших. День же Пресвятой Троицы, в который Святой Дух в виде огненных языков сошел на апостолов, называют днем рождения Церкви. Поэтому так понятно установление родительской субботы накануне этого дня.

Необходимо упомянуть об одном часто встречающемся заблуждении относительно Троицкой родительской субботы. Мне не раз случалось слышать, причем говорившие обычно были в том совершенно уверены, что Троицкая суббота – тот единственный день, когда в церкви можно подавать записки о упокоении самовольно лишивших себя жизни, а также о умерших некрещеными. Повторю еще раз: Церковь не молится о некрещеных и самоубийцах. Хотя вышеуказанное заблуждение – весьма устойчивое. Свое начало оно берет от бывшего некогда в нашем Отечестве обычая отпевать и хоронить перед Троицкой субботой всех неизвестных от неизвестной смерти умерших, а также казненных. Теоретически, среди таких покойников могли быть и некрещеные, и самовольно лишившие себя жизни. Но, естественно, на службе их не поминали.

       Трогательный обычай Троицкого семика

Было прежде такое понятие – семик. Так называли четверг седьмой недели после Пасхи, как раз перед Троицкой родительской. В этот день совершали обряд погребения всех умерших несчастной смертью. Для этой цели за городом отводились особые места, где ставили так называемые убогие дома или сараи, в которых устраивалась одна большая общая могила. Сюда, в течении нескольких месяцев, свозились тела казненных, утонувших, сгоревших, странников, вообще всех, кто не принадлежал ни к какому приходу и о ком ничего не было известно. Патриарх Филарет приказал хоронить в таких могилах и тех, «которые вина обопьются, или зарежутся, или с качелей убьются, или купаючись утонут, или сами себя отравят, или какое иное дурно сами над собой учинят». То есть тех, кого нельзя было хоронить на церковных кладбищах. Два раза в год: в Троицкий семик и перед праздником Покрова Богородицы, торжественно, крестным ходом отправлялись к убогим домам духовенство и благочестивый народ. Там совершалась общая панихида, за которой поминались души рабов от неизвестной смерти умерших, «их же имена Ты Сам, Господи, веси (знаешь)». Позже патриархом Адрианом было указано: «самоубийц и убитых на разбое и воровстве не класть на кладбищах и убогих домах, но зарывать в лесу или в поле без поминовения в семик».

Погребение и поминовение несчастных совершалось торжественно, при большом стечении народа и за счет богомольцев-благотворителей. Сохранилась запись XVII века с перечислением московского духовенства, определенного патриархом на отпевание в семик: «Андроньевский архимандрит, Даниловский игумен, протопоп Черниговский с собором да Рождественский протопоп из-под колоколов с собором за Яузу; за Сретенские ворота: архимандрит Петровский, игумен Сретенский, протопоп Покровский во рву, протопоп Александровский с собором». Мы видим, что совершалось отпевание не как-нибудь потаенно или незаметно, но, можно сказать, с пышностью. Архимандриты, игумны, известные протопопы, да еще с собором, то есть с соборными священниками и диаконами. Так высоко ценилась в глазах наших соотечественников всякая человеческая душа. После панихиды обычно добрые люди раздавали нищим щедрую милостыню, на помин погребенных.

Благочестивый обычай подавать милостыню на помин сохраняется и в наше время. Иногда это единственная форма помощи (кроме домашней молитвы) тем, кто ушел из этой жизни, не присоединившись к Христовой Церкви, или своеволием.

Родительские субботы Великого поста и субботы поминовения воинов
Вы, вероятно, замечали, что Великий пост особенно объединяет верующих. Духовная жизнь постом становится активнее, молящихся в храмах – больше. Все мы живем в одном ритме, и внутренний наш духовный компас указывает нам одну цель. Общее делание сближает нас настолько, что к концу первой недели Великого поста мы даже внешне становимся как-то похожи. Как родственники. Уже и в транспорте узнаешь «своих», и на улице. И отношения друг к другу становятся теплее. Три родительские субботы Великого поста, на второй, третьей и четвертой неделе соединяют нас со «своими» и из другого мира.

А так как Великим постом в седмичные дни, то есть на неделе, не совершается обычного поминовения, то постовые родительские субботы имеют целью восполнить этот недостаток, чтобы умершие не лишились предстательства Церкви.

Говоря о родительских субботах, нельзя не упомянуть о субботах, посвященных воинам. Еще в ветхозаветные времена было принято совершать поминовение воинов, «за веру и Отечество во брани убиенных». В нашей Церкви тоже есть такая традиция. Поминовение православных воинов, погибших за веру и Отечество, совершается: в день Усекновения главы святого пророка Иоанна Предтечи (11 сентября по новому стилю) и в Димитровскую родительскую субботу (субботу, ближайшую перед 8 ноября, днем памяти святого Димитрия Солунского). Начало Димитровской родительской субботе положила торжественная панихида по павшим на Куликовом поле воинам, отслуженная в обители Живоначальной Троицы преподобного Сергия в 1380 году. Тогда же великий князь Димитрий Иванович Донской, прославленный позже в лике святых Православной Церкви, предложил творить поминовение убитых воинов каждую Димитровскую субботу. В последние годы к этим двум субботам, в память о миллионных жертвах Великой Отечественной войны, среди которых большинство были крещеные русские люди, как день поминовения воинов добавилось 9 мая.

 

       Даже самая малая молитва много значит

Казалось, много ли может наше поминовение? Кто мы такие, чтобы наши молитвы могли что-то изменить? Духовные истины постигаются по-разному. Кто-то сразу принимает их сердцем, кому-то необходимо испытание разумом, но полностью убеждает нас, как правило, опыт. И потому позвольте предложить вам историю, которая когда-то раз и навсегда убедила меня в том, что наши поминовения необходимы усопшим, и никогда нельзя пренебрегать возможностью помочь им своей молитвой. Случилось это много лет назад. Подвизался я в то время певчим в двух московских соборах, а в отпуск, как обычно, поехал в деревню, откуда родом был мой прадед. Родные места, где все про всех и все знают. Поэтому и я знал, у кого можно позаимствовать лодку, необходимую мне для рыбалки. Через три дома жил Николай, по-уличному – Колька Бычок, к нему-то я и отправился со своей просьбой. Прежде это был самостоятельный мужик, хоть и пьющий, но, как говорится, в меру. Однако, с тех пор, как вышел на пенсию, меру он эту потерял и быстро сравнялся с теми деревенскими пьяницами, которые ее никогда и не знали. В тот год у Бычка умерла мать, и он совсем опустился. Дом его превратился в ночлежку для всякого шатающегося и пьющего люда. Вот и тем вечером, когда я пришел за решением лодочного вопроса, у Бычка сидел (или, вернее сказать, лежал) самый горький из всех горьких пьяниц нашей округи – вор-рецидивист Борька. Хотя, «вор-рецидивист» для Борьки не совсем правильное определение. Был он скорее воришкой и лодырем, время от времени набиравшим грехов перед соседями и законом на небольшой срок. Виноват он был перед всеми, не было в окрестных деревнях дома, из которого Борька хоть чего-нибудь не украл.

Избу тети Дуни, всегда ухоженную и уютную, было не узнать. Мебели в горнице никакой не было, приятели сидели на полу, на каких-то обрезках досок. Но печальнее всего глядели из углов пустые полки от икон. Бычок без слов понял мой вопрос. «Гуляли после похорон долго, ничего не помню. Может, унес кто. А может, я сам продал. Вон, только и осталось», – он кивнул в сторону угла. Там на голой доске лежала большая фарфоровая лампада, сквозь маслянистую грязь и копоть кое-где проглядывала позолота. Из любопытства я взял ее в руки. Сложная, как бы витая форма, ни одного скола, даже фарфоровые ушки для цепей целы, только позолота кое-где стерлась. Я уже хотел положить лампаду на место, но не выдержал: «А тебе она нужна? Может, продашь?», – спросил я Бычка. Бычок немного подумал. «Да ты так бери. Без денег», – сказал он. Я растерялся. Было заметно, что мужики мучаются с похмелья и денег, скорее всего, у них нет. «Бери, бери, – подал голос Борька, – ты тут один в церковь ходишь, хоть помолишься когда о нас. За нас ведь никто не молится». Такого поворота я совершенно не ожидал. Тем временем хозяин поднялся и стал что-то искать по подоконникам и на полках: «От нее еще стаканчик был, такой белый… Только где он?» Борька принялся ему помогать. Совместными усилиями стаканчик был найден. Нашлись также и старинные латунные цепи для лампады. Угрюмые поначалу мужики повеселели, завернули в какой-то лоскут свой подарок и провожали меня так, словно они, а не я, получили его.

Прошло несколько лет. Лампада прижилась у меня в доме, ее повесили перед иконой святителя Николая. Она напоминала мне о просьбе поминать Бориса и Николая. Однажды сынишка, спутав бутылки, залил в лампаду какой-то горючей жидкости, и она вспыхнула. Только чудом не случилось пожара, но матовый белый стаканчик с окошками лопнул, и на его место пришлось поставить новый. А через какое-то время пришло известие, что Колька Бычок умер, как раз за несколько дней до этого происшествия. Может, и не связались бы эти два события – лопнувший стаканчик и смерть Николая, вместе, если бы через год не погиб Борис. Нашли его убитым ранней весной, в каком-то заброшенном доме. Зная его жизнь, местные, как их называют, «органы» не стали допытываться, как и в какой из зимних дней она окончилась. Его просто похоронили. Когда мне позвонили с просьбой помолиться о новопреставленном Борисе и рассказали историю его смерти, то я сразу вспомнил, как февральским вечером прямо на глазах у нас неожиданно сорвалась с цепочки витая лампада и разбилась на маленькие осколки. Возможно, это был тот самый день, когда Бориса убили, и ему было необходимо напомнить о себе. У Господа нет ничего случайного.

Этот случай, вернее, эта цепь событий, не может не навести на размышления. За ними видны великая любовь и великое милосердие Божии ко всякому человеку. Чтобы оживить молитвенное внимание к двум бедолагам, Господь посылает Ангела – и разбивается подаренный ради молитвы стаканчик, падает лампада. И еще. Для меня это – урок, который дал мне осознать, как нужна ушедшим молитва даже одного человека! Давно нет у меня перед глазами похожей на золоченую раковину лампады, но урок этот остался со мной.\

Поминовение умерших – дело благодатное

Поминальные молитвы необходимы не только умершим. Молитва есть дело милосердия, и Господь особенно благоволит к молящимся о других. Как-то в голодные годы один диакон, отчаявшись от попыток как-то достать продовольствие, спросил священника: «Батюшка, а как вы-то устроились с продуктами?» «Да меня покойнички кормят», – ответил священник. Оказалось, он часто ходит на кладбище и служит там панихиды на разных могилках. «Хочешь, пойдем сегодня вместе?», – предложил он диакону. Тот согласился и тоже отправился на кладбище. Отслужили они панихиду, а когда диакон вернулся домой, на крыльце его стоял мешок с пшеницей. Этот дар неизвестного доброхота и помог диакону пережить голод.

Когда мы поминаем людей, ушедших с грузом грехов, то своими молитвами приклоняем к ним милость Божию. А когда мы молимся о упокоении людей достойных, чем-то в своей жизни заслуживших милость Господа, то они, в благодарность за наши молитвы, просят у Господа и нам милости и участия в наших земных делах.

Эта история произошла в семье нашего прихожанина. Отец его имел в Москве квартиру, которую много лет сдавал, так как жил, обычно, у кого-нибудь из своих взрослых детей в Подмосковье. Деньги же за квартиру шли на поддержку того члена большой семьи, кто особенно нуждался в отцовской помощи. Когда стало заметно, что отец приближается к рубежу своих дней, квартиру решили приватизировать. Но тут выяснилось, что семья, снимавшая ее, уже давно ту квартиру приватизировала. Как ни пытались истинные владельцы отстоять свои права, сделать ничего было невозможно. Им так и говорили во всех инстанциях. Но родственники все же наняли адвоката.

Тут, исчерпав свой срок, тихо ушел из жизни отец. Про адвоката просто забыли. Отпевание, похороны, поминки, устройство могилы, крест. Через год дети решили сменить надгробный крест на могиле отца. А тот, что остался не у дел, рассудили отвезти на могилу прадеда под Каширу, откуда они были родом. Вспоминали, что отец часто говорил им: «Вы поминайте деда Титу, он наш корень». Дед отца – Тит, по-домашнему Тита, был, по рассказам, человек особенно благочестивый и набожный. Был он одновременно деревенским старостой и старостой в церкви, уважаемый односельчанами и многочисленной родней. Память и почитание деда Титы были семейной обязанностью, усвоенной с детства всеми правнуками. Заменив обветшавший крест на могиле прадеда, правнуки и Богом данные родственники (среди них два священника) отслужили панихиду. И только умолкли последние слова, как раздался телефонный звонок. Звонил адвокат, от которого уже год не было ни слуху, ни духу, и про которого просто забыли: «Поздравляю, ваше дело о квартире выиграно в суде». Вот такая история с панихидой по деду Титу.

Молитва за других – особый род милостыни. Никогда не пренебрегайте возможностью совершить ее. Не смущайтесь поминать тех, кто даже случайно пришел вам на память. У Бога случайности нет. Поминайте дома, не забывайте поминать в церкви. И вы почувствуете, как уменьшится земное тяготение, станет легкой душа, потому что с вами будет милость Господа.

«Славянка» №2 (14), март-апрель 2008 год 

Встретились как-то Старец и Странник. И случился у них разговор.
- А ты что ж по миру мыкаешься? – спросил Старец.
- Бога ищу, хочу у Него мудрости просить.
- А зачем Его искать-то, гляди, может Он за тобой так по пятам и бродит, да мудрость в руках несёт?
- Нет! – Возразил Странник. – Коли бы так было, я бы давно Его увидел и почувствовал. Да видно нет Его и вовсе, как и нет и мудрости никакой.
- Зря ты так говоришь. Всё есть, да ты взять того не хочешь. – улыбаясь, ответил Старец.
- Доколи, было бы чего брать, так и взял бы давно. – стал сердито возражать Странник. – Я уж столько лет одного у Бога прошу – мудрости. А видно напрасно, нет от него ни милости, нет и Его самого.
Может и долго бы они так препирались, но Старец положил конец этому разговору, предложив Страннику такое дело: Мол, пошли за мной, - говорит он, - проведу я тебя в заветное место. В нём есть и Бог, и мудрость, и всё, что пожелать бы ты мог, всё, о чём тебе мечталось когда-то. Только смотри, взять ты там сможешь только одно, самое дорогое для тебя.
Странник, с трудом поверив в такое счастье, согласился. Старец повёл его за собой в лес. Потом потащил в гору. И там уже у входа в пещеру остановил своего спутника и опять завёл с ним разговор.
- Вот что тебе хочу сказать. – неспешно начал он свою речь. – В этой пещере и в самом деле есть всё. Всё, что можешь спросить у Бога, и всё, что Он тебе хочет дать. Только Он не знает, что тебе на самом деле нужно, потому придётся тебе выбирать самому. Бог слышал твои молитвы, он щедр, бери, что тебе надо, но только одно.
- Да мне одно и надо! – в волнении возразил Странник. – Что там выбирать, веди меня скорее.
Они вошли в пещеру. Всё видимое глазу было усыпано золотом и драгоценными камнями. Глаза Странника загорелись, он стал набивать свою котомку золотом, забыв обо всём на свете. Набив её до краёв, он принялся заталкивать золото в карманы. Наполнив и их, стал думать, куда ещё сложить сокровища, чтобы унести их отсюда как можно больше. Наконец он ушёл. Правда на пороге оглянулся, но так и не заметил ниши в стене, в которых находились Любовь, Мудрость, Благость и другие добродетели. Впрочем он и на Старца не обратил внимания и не отблагодарил его. Не заметил он и Бога, который по-прежнему был у него за спиной.

взято здесь 

Очень прошу, помолитесь за здравие иерея Димитрия!  Мой батюшка заболел, завтра буду звонить, узнавать, как его здоровье... Очень скучаю по нему, уже три недели не видела... Это целое испытание... Прошу вас, помолитесь!!!

 

Рассказ, который, на мой взгляд, ярко показывает нам, какой должна быть дружба людей...

"Дружили два друга один богатый, другой бедный. Они были лучшими друзьями. Однажды богатый друг собрался со своей женой в ресторан.Там к ней стал приставать мужчина и богатый
пырнул его ножом в живот. Он не знал что делать и позвонил своему бедному другу, тот сразу приехал. Через некоторое время ресторан был забит ментами и бедный друг взял всю вину на себя. Ему дали 20 лет. Вот он сидит в тюрьме и ему надоело и он сбежал. Пришел он к дому своего богатого друга и стучится, а тот его прогоняет и не открывает. Бедный удивился поступку его лучшего друга, он только одно промолвил: Бог судья и Он всё видит. Бедный не знал куда идти, он сел на лавочку и сидел. К нему подошел пожилой мужчина и отдал ему сумку, а сам ушел. Бедный опять ничего не понял и решил открыть сумку, а там были миллионы. На эти деньги он купил себе
дом,машину,поменял имя. Однажды днём он ехал на своей машине и встретил шикарную девушку. Она была очень красивой. Они познакомились стали общаться и в дальнейшем она переехала к нему жить. Как то утром в дверь позвонила пожилая женщина. Она
просила у него поработать домохозяйкой за бесплатно, но он стал говорить что у него есть деньги и он может заплатить. Она стала у них работать. Через некоторое время он решил жениться на этой девушке и позвал на свадьбу своего друга. НА свадьбе все веселяться, все рады, и тут богатый друг взял микрофон и говорит: БРАТ,а помнишь как мы дружили? А помнишь как я убил человека, а ты всю вину взял на себя? А я всё помню брат. БРАТ, а помнишь когда ты пришел ко мне в дом, а я тебя прогнал? А знаешь Почему? Так знай брат потому что у меня дома были менты. Брат, а помнишь того старика который оставил тебе сумку с деньгами? Это мой отец. А помнишь ту женщину которая пришла к тебе работать за бесплатно домохозяйкой? Это была моя мать. БРАТ, а эта девушка что сегодня стала твоей женой это моя
сестра.Я ОТДАЛ ТЕБЕ САМЫХ ВАЖНЫХ В МОЕЙ ЖИЗНИ. ОНИ-ЭТО МОЯ
ЖИЗНЬ.Я ОТДАЛ ТЕБЕ СВОЮ ЖИЗНЬ, БРАТ… 

Письмо к дочери

«Женские судьбы»

Наверное, у каждой женщины наступает период, когда она понимает, что нет никаких душевных сил идти дальше по выбранному пути, множество сомнений одолевают душу, на первый план выступает личный эгоизм и начинается ропот на свое бытие. А в голове одна и та же мысль: «Как я, бедненькая, устала».

Однажды я пришла к духовнику в весьма плачевном состоянии духа. После моей пафосной речи о том, как труден крест материнства, батюшка молча удалился в другую комнату и вернулся с книгой в руках. Это была книга архимандрита Епифания Феодоропулоса «Добрачные отношения. Гражданский брак. Аборты».

«Хочешь, я тебе кое-что прочту?» – «Ну вот, – подумала я, – так хотелось элементарного человеческого понимания, а придется выслушивать богословскую лекцию о смирении...» Но с первых строк почувствовала, как ком в горле предательски не дает дышать, а затем в комнате наступила тишина, которую ни за что не отважилась бы нарушить...

Описанная в этой книге история происходила во время Второй мировой войны в Германии. Автора, знаменитого врача-хирурга, посетила молодая женщина. У нее было двое маленьких детей, и в тот момент она была на четвертом месяце беременности. Ее супруг-врач был мобилизован и отправлен на фронт. После осмотра этой женщины хирург объявил ей горькую правду – двусторонний рак груди. Гормоны беременности, необходимые для развития ребенка, сейчас становились смертоносными для здоровья матери. Врач поставил ее перед нелегким выбором: или она, или дитя... Она не вздрогнула, не заплакала, а только гневно ответила: «Нет! Никогда! Ребенок принадлежит только мне и мужу! Я никогда не дам своего согласия на то, чтобы у меня его отняли. Он – наследство для моего мужа. Мне совершенно безразлично, что будет со мной. Я вас прошу: сохраните мне жизнь, пока не родится ребенок! Умоляю!» Никогда, за многие годы врачебной практики, этому врачу не приходилось встречать ничего подобного. Потрясенный, он пожал ей руку. Два дня спустя она легла в клинику, и началась долгая и упорная борьба за ее жизнь.

Спустя четыре дня, после сложной операции, тщательные наблюдения показали, что с ребенком, к счастью, все было в порядке. Однажды, смеясь, мать спросила у доктора, сколько примерно ей еще осталось жить. Все понимали, что ответ ей был нужен исключительно для того, чтобы знать, достаточно ли у нее времени, чтобы дождаться появления ребенка на свет. Но кто ведает времена и сроки? Тем временем мать стала потихоньку слабеть, говорила только об ожидаемом ею малыше, о том, как оставит своему мужу наследие их любви. А спустя несколько дней врач получил ответ на свой запрос из Генерального штаба – вся часть, в которой служил ее муж, погибла на Восточном фронте... Своей пациентке он об этом не сказал.

Вторая операция была более ответственной и опасной, так как общее состояние матери ухудшилось. Это был шестой месяц беременности, и если бы начались преждевременные роды, ребенок бы не выжил. Операция прошла без осложнений, хотя стало очевидно, что рак стремительно развивается, и надежды на исцеление не осталось. Профессор более всего опасался, что плод умрет в утробе, и все окажется напрасным. Но мать верила... и каждый раз с сияющим лицом рассказывала, что чувствует его шевеления, его маленькие ножки.

Начинался последний бой со временем. На облучение она не согласилась, рана на месте операции не рубцевалась, силы ее организма истощились. На восьмом месяце ей предложили вызвать роды, но она решила поехать домой. Теперь ее душа была спокойна, а врачу она пообещала сообщить, когда родится малыш. Профессор был потрясен, когда получил письмо, написанное ею самой, о том, что десять дней назад родился ее мальчик, что сил почти не осталось, но она благодарна Богу, что Он услышал ее молитвы. «Это событие многое для меня значит. Это величайшее утешение в конце жизни. Смерть грядет. Конец приближается. Я не хочу казаться лучше, чем я есть: я часто испытываю страх перед смертью, особенно в те ночи, когда я лежу одна с открыты­ми глазами в темноте. Но тогда меня утешает мысль о моем ребенке – живом доказательстве любви Божией. Я точно знаю, что у меня не хватит сил бороться за свою жизнь, и утешаюсь мыслью о том, что, в сущности, даже самые заботливые родители могут сделать лишь очень немногое для своих чад. Ведь и их судьба, и наша собственная целиком находится в руках Божиих. И в эти отеческие, сильные руки я полностью предаю сегодня всех тех, кого оставляю после себя... Я старалась быть для своих детей, бывших для меня величайшим даром, хорошей матерью. Десять лет нас с мужем связывала любовь, которую никогда не омрачало ни малейшее облачко. Нелегко оставить их всех. Но я ухожу в надежде, что, освободившись от земных страданий, мы все вместе обретем радость вечной жизни. Прощайте!

Р. S. Прошу Вас передать это письмо моему мужу, когда он вернется».

Четырнадцать дней спустя она умерла, а муж так и не увидел наследство, которое завещала ему его верная супруга.

Окончив читать, батюшка, который за свою священническую жизнь пропустил через сердце немало человеческого горя, молча плакал. Мне было неловко, и в то же время так хорошо... В моем сердце все главное стало главным, все мелкое – обмельчало до конца. Я увидела свои «скорби» такими ничтожными, пустыми, ненужными. Чего я боялась? Ни разу Господь не посрамил моего упования; вынашивая и рожая своих детей, я всегда ощущала Его крепкую, твердую руку. Как горько и стыдно мне поднимать глаза в небо. Неблагодарность – тоже нелегкая ноша.

Я каждый день имею счастье видеть своих детей, слышать их бесконечную, назойливую болтовню, складывать их рубашонки и штанишки в шкаф, гордиться их успехами и болеть вместе с ними. Мне ни разу не пришлось становиться перед выбором: или мне жить, или кому-нибудь из них. Нет, стоп, это неправда. Где-то в самых глубинах сердца лежит что-то черное, вязкое, страшное – мои мысли и чувства. Благодарю Господа за то, что слово «аборт» никогда не возникало в моей голове. Но не всегда нужно медицинское вмешательство для того, чтобы убить своего ребенка. Достаточно не обрадоваться, не захлопать в ладоши, когда узнаешь о том, что он уже пришел в этот мир, не погладить его рукой, не посмотреть в глаза мужа с любовью и благодарностью... Можно просто это дитя не хотеть, но с чувством собственного «смирения и терпения», коснея в своем эгоизме, вынашивать маленького, беззащитного, такого зависящего от тебя человечка. Или еще хуже – надеяться, что авось что-нибудь случится, и все само по себе разрешится, и можно будет дальше жить – не тужить.

Доченька, я не радовалась, когда узнала, что Господь послал мне тебя... Но ты родилась – и это стало самым главным в моей жизни, я могу теперь посмотреть в твои такие смышленые глазенки и сказать: «Прости!» А если бы действительно что-то случилось, как бы я носила в каждой клетке своего тела чувство вины?! Мать, убивающая своего ребенка, наказывается уже тем, что в этой земной жизни ей не убежать от самой себя, не оправдаться перед своей совестью, она всегда знает, что все могло бы быть иначе.

Я поближе придвигаюсь к тебе спящей и твоим посапыванием, как самой удивительной мелодией на свете, заполняется весь мой мир, и мне кажется, что сердце мое становится похожим на свечу, которая вот-вот истает, или на стремительную реку, которая не выдержит и выйдет из берегов. Благодарю Тебя, Господи, за счастье быть мамой!



Виктория Каушанская, Симферополь

«Азы Православия»

Какой была Пресвятая Богородица



Почему так много икон Богородицы



Один юноша стал посещать православный храм и спросил отца:

– Почему в церкви так много разных, непохожих одна на другую, икон Божией Матери? Ведь Божия Матерь одна, а Ее икон много и все – разные. Разве такое может быть?

Тогда отец принес старый, уже прилично потертый семейный фотоальбом, и стал вместе с сыном перелистывать его картонные страницы. Он показывал на пожелтевшие и местами потрескавшиеся фотографии и спрашивал сына, кто на них изображен:

– Здесь мама, ей три года, вот, видно по дате.

– А это?

– Это она в первом классе. Вот написано: «Средняя школа № 2».

– А вот?

– Здесь она уже на выпускном вечере.

Отец пропустил несколько листов с фотографиями студенческой поры, потом пошли свадебные и те, где худенькая девушка – уже юная мать с ребенком. Вот она уже заметно изменившаяся, взрослая женщина… Вот уже с сединой в темных и еще густых кудрях.

– Ну, а здесь мама во Владивостоке у тети Лизы в гостях… А это после операции… в позапрошлом году…

– Видишь, сынок, – сказал отец, – мама на всех фотографиях разная и в то же время везде не кто-нибудь, а она. Так и с иконами Пресвятой Богородицы. Матерь Божия одна, но Она являла Себя, Свою помощь людям в разное время и в разных местах. И каждое Ее явление отражалось потом разными людьми в иконах. А с тех икон, принятых к почитанию Церковью, делались копии, списки уже другими людьми. У каждого иконописца была своя манера письма. И нередко считалось, что Дух Святой проявлял благодать Свою на совершенно безыскусных иконах и от них творились чудеса. В одной только книге Евгения Поселянина в конце XIX века описывается более 600 чудотворных икон Богоматери. Но если бы люди фиксировали каждое проявление святой помощи Царицы Небесной в нашей жизни, то таких Ее «фотографий» было бы бессчетное число. И вот почему. В творениях святых отцов мы не раз встречаем упоминание о том, что праведники, сподобившиеся вознесения в райские обители, не находили там Самой Царицы Небесной. «Где же Богоматерь?», – спрашивали они, и неизменно следовал ответ: «Нет Ее здесь. Она спасает на земле грешников».

Не зря мы и именуем Царицу Небесную «Скоропослушницей», «Споручницей грешных», «Радостью всех скорбящих», «Взысканием погибших», «Милующей», «Отрадой или Утешением», «Целительницей», «Одигитрией» («Путеводительницей»).



Как начиналось почитание Богородицы



Еще за шесть веков до Рождества Христова «ветхозаветный евангелист» Исаия так пророчествовал избранному народу Божиему: Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил (Ис. 7,14).

Еммануил означает – с нами Бог. И это прямо указывает на тайну двух естеств Богочеловека Иисуса Христа.

Однако и после того, как сбылось это пророчество, не только фарисеи и саддукеи, давно уже утратившие Дух Божий и поклонявшиеся букве закона, не поверили ему, но и некоторые из христиан отказывались почитать Деву Марию Богородицей. Возникла даже секта под предводительством еретика патриарха Константинопольского Нестория. Потребовалось несколько веков, прежде чем в 431 году в Эфесе, в храме, воздвигнутом во имя Пресвятой Богородицы, прошел III Вселенский Собор. Он осудил ересь Нестория и утвердил догмат об именовании Девы Марии Богородицей. Церковь устами святого Кирилла Александрийского прорекла на веки вечные: «Кто не исповедует, что Еммануил есть истинный Бог, а потому Святая Дева – Богородица, ибо Она плотски родила Слово Божие, соделавшееся плотию – тот да будет анафема».

Святые отцы утверждают, что Дева Мария родила Богочеловека, Который есть истинный Бог. Утверждено было именовать Деву Марию именно «Богородицей», но не в том смысле, что Она родила Бога, Который предвечен и является Творцом и Спасителем Самой Марии. Но в том, что изначально в Рожденном от Нее заключена вся полнота Божества. В Нем обитает вся полнота Божества телесно (Кол. 2,9), – пишет апостол Павел.

«Воистину, что невозможно у человеков, возможно у Бога, – пишет преподобный Симеон Новый Богослов. – Как из ребра Адама безсеменно Бог создал женщину, так из дщери Адамовой – Приснодевы и Богородицы Марии – заимствовал девственную плоть безсеменно и облекшись в нее, стал Человеком, подобным первозданному Адаму».



+++

Все виды индивидуального православного благочестия берут начало в благочестии богослужебном. Наиболее ясно и полно сформулировано богословское учение и церковное почитание Божией Матери в богослужебных текстах. В них в полной мере проявляются наша православная вера, богопочитание и почитание Божией Матери народом Божиим.

Почитание Богородицы отражено в Божественной Литургии, в чинопоследовании Вечерни, Утрени, Часов, в суточном, седмичном, годовом кругах богослужения. Божией Матери, кроме того, посвящена каждая среда недели.

Церковное почитание Богородицы утверждается и догматом о ее приснодевстве, который засвидетельствован в святом Евангелии апостолами Матфеем и Лукой и внесен в Символ Веры, утвержденный в 325 году Никейским I Вселенским Собором. В третьем члене Символа Веры вместе с догматами о вочеловечении Господа Иисуса Христа мы исповедуем: «Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася». В этой части мы исповедуем, что Христос как Второе Лицо Пресвятой Троицы – вездесущ и поэтому всегда был на небе и на земле, но на земле Он был прежде невидим, бесплотен; что воплощение Христово, принятие Им естества человеческого свершилось содействием Святого Духа, так что Пресвятая Дева Мария, как была Девой до зачатия, так и в зачатии и после рождения Богомладенца оставалась Девой.

Вот как об этом говорит святитель Григорий Нисский, брат одного из трех вселенских учителей Василия Великого: «Невозможно в собственном смысле употреблять слово “зачатие”, потому что слово “девство” и “плотское зачатие” несоединимы в Одной и Той же. Но как Сын дан нам без отца (земного), так и Отроча рождается без плотского зачатия. Дева как не познала, каким образом в теле Ее составилось богоприемлемое тело, так и не ощутила рождения. По свидетельству пророчества, без болезней было у Нее рождение: “Прежде нежели наступили боли Ее, разрешилась Сыном”».

О Своем будущем почитании свидетельствует в святом Евангелии и Сама Дева Мария – во время посещения двоюродной сестры Елисаветы, матери пророка Иоанна Крестителя. Елисавета, увидев Деву Марию, вдруг исполнилась Святого Духа, благодать Которого почувствовал и младенец, которого она носила во чреве шестой месяц, и воскликнула: И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? (Лк. 1,43).

Дева Мария ответила: Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать меня все роды; что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его (Лк. 1, 46-49).

Сама Богородица приоткрывает в этих словах причину столь сильного почитания Ее среди «всех родов». Смирение и любовь к Богу стали основанием тому величию, которое сотворил Ей Господь. Ибо потом и Сам Он, облекшись во плоть от смиренной, будет вразумлять ко спасению нас, падших: Научитесь от Меня; ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11,29).



«Вся – чертог Духа, вся – близ Бога»

Преподобный Иоанн Дамаскин.



По слову святого Иоанна Дамаскина, «именование Матери Божией содержит в себе всю историю божественного домостроительства в мире».

«Приснодева превыше всех святых, – писал святитель Игнатий (Брянчанинов), – как по той причине, что сделалась Матерью Богочеловека, так и по той причине, что Она была самой постоянной, самой внимательной слушательницей и исполнительницей учения, возвещанного Богочеловеком. Как заменил Господь Адама Собой, так заменил Он Еву Богоматерью. Ева, будучи сотворена девой, преступила заповедь Божию и не могла удержать в себе святого ощущения девственности… Богоматерь, будучи зачата и рождена во грехе праотцев, приготовила Себя целомудренной и богоугодной жизнью в сосуд Божий».

И сам собой приходит ответ на вопрос, почему никто из людей, рожденных во все времена, не почитается выше Богоматери. Так, например, мы не только не почитаем, но и не знаем имени матери святого праотца Авраама, давшего миру потомство избранного народа Божия. Также ничего не знаем и о матери святого царя и пророка Давида, из рода которого происходила и Сама Дева Мария.

И не должно смущать нас то, что в святом Евангелии не говорится о Ее деяниях в те моменты, когда земная слава Ее Божественного Сына сияла особенно ярко. По Своему глубокому смирению, как объясняют святые отцы, не позволяла Она апостолам описывать Свои подвиги.

Не должно быть смущения и тогда, когда мы читаем в святом Евангелии о том, как Матерь Божия и Его братья по плоти, не сумев пройти к Нему из-за скопления народа, чтобы говорить с Ним, просили передать Ему, что они ожидают Его, а Он ответил: Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его (Лк. 8,21). И кто будет исполнять волю Отца Моего небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф. 12, 50).

Нет здесь ни противоречия, ни умаления Богоматери. Ибо Божия Матерь была единственной из людей, кто с самого детства воспитывался в храме Божием, всегда слушал и исполнял слово Божие. И подобно тому, как Она носила на руках Своих Сына Божиего во время Его земного младенчества, так и Он, воздав Ей должную славу, принял Ее душу на Свои руки в начале Ее небесной жизни. Более того, исполняя закон, данный Им о почитании родителей детьми, Сам Господь Иисус Христос почтил Свою Пренепорочнейшую Матерь Ее воскресением в третий день и вознесением к Себе в Царство Небесное вместе с Ее пречистым телом.

+ + +

Еще при жизни Пресвятой Богородицы было положено начало и почитанию Ее икон. До нашего времени дошли несколько изображений Ее Пречистого Образа, сделанных евангелистом Лукой. Одним из образов, принадлежащих письму евангелиста, по Преданию, является знаменитая Владимирская икона Божией Матери, сыгравшая великую роль в судьбе России.

Предание сохранило нам и историю нерукотворного образа Пресвятой Богородицы в Лидийском храме. Она связана с проповедью Евангелия апостолами Петром и Иоанном в городе Лиде, где они построили храм во имя Пречистой Девы. Вернувшись в Иерусалим, апостолы просили Божию Матерь освятить храм Своим присутствием.

«Идите и радуйтесь, Я буду с вами там», – ответила Она.

Придя в Лиду, они обнаружили на одном из внутренних столпов храма неизвестно кем и с величайшим искусством созданный образ Богоматери.

С прибытием в лидийский храм Божией Матери, возрадовавшейся при виде Своего образа и молящихся у него, икона получила благодатную силу.



Молчание – щит Богородицы

Земной путь Божией Матери был путем отрешения от всех земных благ и удовольствий, путем простоты и нестяжательности, добровольных лишений, приносимых в жертву Богу. При этом Она имела всю славу, которую только мог иметь человек во все времена существования человечества. «Если бы меня спросили, – пишет святитель Димитрий Ростовский, – кто в Поднебесной сильнее и крепче всего?.. – я бы ответил: “Нет ничего более крепкого и сильного на земле и на небе после Господа нашего Иисуса Христа, чем Пресвятая Владычица наша Богородица, Приснодева Мария”. Сильна Она на земле: ибо стерла Она главу невидимого змия и попрала адскую силу. Ею воздвигаются победы, Ею ниспадают врази. Сильна Она на небе: ибо Бога Всесильного и Крепкого молитвами связывает, умилостивляет к нам. Связывает, говорю, своими молитвами Бога, Которого некогда на земле связывала пеленами, ибо когда Он, прогневанный нашими грехами, хочет нас казнить… Она простирает к Нему умоляющие руки… чтобы не погубил грешников с их беззакониями».

Митрополит Московский Филарет называет жизнь Пресвятой Богородицы беспримерной для прочего человечества, потому что таинство Матери Господней неповторимо и необобщимо, но одновременно и предостерегает нас от мысли, что достоинства Божией Матери неподражаемы. «Пример святости Пресвятой Девы дан нам Евангелием не только для нашего благоговения и удивления, но и для нашего назидания и подражания», – говорил сей мудрый наставник.

Земная жизнь Богородицы, как и жизнь многих христиан того времени, была полна неисчислимых скорбей и печали. И Пресвятая Дева на протяжении всей Своей жизни предпочитала молчаливое страдание.

Молча страдать – вот что было на земле Ее постоянным уделом.

Она молчала, когда в холодную зимнюю ночь Ей негде было приютить Новорожденного Сына и когда лишь домашние животные согревали своим дыханием Царя царствующих в вифлеемском вертепе.

Она молчала, когда в страхе за Своего Божественного Младенца бежала с Ним в далекий Египет от жестокого Ирода, когда попадала в руки разбойников.

Она молчала, когда растила Сына в бедном доме на средства, добытые плотницким трудом старого Иосифа, которых, может быть, и не всегда хватало на пропитание их семейству.

Она молчала, когда Сын оставил Ее и ушел на Свое великое дело проповеди народу слова Божия.

Она молчала, когда Он, Ее Божественный Сын, стоял избитый бичами, оплеванный, в терновом венце, под которым на любимом челе запеклась кровь. Когда Он, падая, подстегиваемый легионерами, нес по улицам Иерусалима Свой Крест.

Она молчала, когда до Ее слуха доносились звуки тяжелого молота, забивающего гвозди в тело Ее Божественного Сына.

Молчала, когда Он, вися на Кресте, оставленный любимыми учениками, переживал муки, вобравшие в себя муки всего человечества, всю горечь наших грехов и тяжесть вины перед Богом всех людей всех времен и народов.

Она смотрела и молчала, готовая в любое мгновение за Его жизнь отдать Свою жизнь, Своей мукой облегчить Его муку… Поддерживаемая лишь мыслью, что страдания Ее Сына – это вольные страдания, о которых Он часто говорил.

Велико значение этих минут в жизни человечества.

В безмолвии открыт был Ее душе новый подвиг – подвиг спасения людей, всех жаждущих веры и томящихся в сомнениях, вечно нуждающихся в помощи и в пощаде. Ее «херувимское служение» Божественному Сыну – а «херувимское» буквально означает «исполненное множества разума» – восполнилось новым служением, без всякой выгоды, ради Божественной любви – всему роду человеческому…

Свято исполняет с тех пор Богородица заветы Божественного Сына, непрерывно и с великим усердием пребывая в трудах по спасению душ наших.

По церковному преданию, Дева Мария смиренно молилась о Савле, будущем апостоле Павле, когда он с фарисейской ожесточенностью гнал христиан и участвовал в их казнях…





Почитание Божией Матери в России

Изначально в писании святых отцов встречаем мы указания только на два удела Богоматери: Иверию и святую гору Афон. Однако уже очень скоро после принятия Православия на Руси положение изменилось.

С великим благоговением и трепетом позволили себе наши предки дерзновенно отнести к числу уделов Пресвятой Богородицы и третий – Русскую землю, нашу Россию, свет веры Христовой в которую проник еще в I веке вместе с апостолом Андреем Первозванным, водрузившим Крест на Киевских горах.

С тех пор как святой апостол основал первую христианскую общину и основал храм в Херсонесе, Россия прошла многовековой путь от раздробленных языческих племен до православного государства со столицей Москвой – третьим Римом.

Принимая в святом Крещении Православие, русский народ получил и всю полноту проявления своей исторической личности во Христе. На протяжении веков наш народ являл собой и являет поныне единую Церковь Христову, тело Христово. Приснодева Мария, будучи Матерью Пречистого Тела Господа Иисуса Христа, является и Матерью Церкви как Тела Христова. А это значит, что Церкви Христовой неизбежно сообщаются черты и свойства Богоматери, в образе Ее служения Своему Сыну Христу.

Русским народом это было удивительно точно восчувствовано и воспринято. В его духовном облике появился ярко выраженный «богородичный характер», который был отмечен многими исследователями русской святости.

Богородичный дух и характер русской души формировались прежде всего под влиянием монашества, которое началось и развилось с возникновением знаменитого Киево-Печерского монастыря, основанного в начале XI века преподобным Антонием Печерским и ставшего образцом для всех будущих монастырей России при Феодосии Печерском, стараниями которого был получен и введен в Лавре студийский монашеский устав (устав преподобного Феодора Студита, написан для Студийского монастыря, подробно описывает обязанности по монастырским должностям и послушаниям – прим. ред.).

Не случайно было появление в Киеве преподобного Антония Печерского. Долгое время подвижник пребывал на святой горе Афон, пока игумену обители не было указано от Бога, чтобы он отпустил Антония в Россию. И вот, как повествует Киево-Печерский патерик, «Антоний… придя в Киев… и взыде на холм и возлюби место то, помолился Богу со слезами, глаголя: “Господи, да будет на месте сем благословение святыя Афонския горы”… и валися тамо, руками же своими прилежно копаша пещеру большу… Тогда прииде к преподобному Антонию в пещеру и преподобный Феодосий… и другие».

И вскоре уже весь народ русский пребывал под молитвенным покровом Пресвятой Богородицы, молитвами своих святых подвижников превратив Русскую землю в Третий удел Божией Матери.



Какой была Пресвятая Богородица

Церковь бережно хранит предания о земном облике Пресвятой Богородицы, в котором современники обращали внимание на сходство Матери и Ее Божественного Сына.

«Она была среднего роста, или, как иные говорят, несколько более среднего. Волосы у Нее были золотистые, глаза живые, брови дугообразные, темные, нос прямой, удлиненный, губы цветущие, лицо не круглое и не заостренное, но несколько удлиненное, руки и пальцы длинные. (В одном из воспоминаний современников о Божией Матери говорилось также, что у Нее были глаза светло-карие, цвета зрелого табака – ред.). В беседе Она сохраняла скромное достоинство, не смеялась, не возмущалась, особенно же не гневалась. Совершенно безыскусственная, простая, Она нимало о Себе не думала, и, далекая от изнеженности, отличалась полным смирением. Она довольствовалась естественным цветом одежд, что и теперь доказывает священный головной покров Ее. Короче говоря, во всех Ее действиях обнаруживалась особенная благодать» (Никифор Каллист, «Церковная история»).

«Она была Девой не телом только, но и душой: смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница чтения… трудолюбива, целомудренна в речи, почитая не человека, но Бога Судией Своих мыслей. Правилом Ее было – никого не оскорблять, всем благожелать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Разве Она хотя бы выражением лица когда-нибудь обидела родителей или была в несогласии с родными, погордилась перед человеком скромным, посмеялась над слабым, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового во взгляде, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный; так что вид Ее был отражением души, олицетворением чистоты» (святитель Амвросий Медиоланский).

Еще при жизни Матери Божией Дионисий Ареопагит, специально приезжавший из Афин в Иерусалим, чтобы увидеть Богоматерь, писал своему учителю апостолу Павлу:

«Свидетельствую Богом, что, кроме Самого Бога, нет ничего во Вселенной, в такой мере исполненного Божественной силы и благодати. От Ее благодати изнемогло мое сердце, изнемог мой дух. Если бы у меня не были в памяти твои наставления, я бы счел Ее истинным Богом. Нельзя себе и представить большего блаженства, чем то, которое я тогда ощутил».

Богоматерь в третий день по блаженном Успении Своем воскресла и ныне жительствует на Небесах душой и телом. Она не только жительствует на Небесах, Она царствует на Небесах… Святая Церковь, обращаясь с прошениями ко всем величайшим угодникам Божиим, ко всем Ангелам и Архангелам, говорит им: «Молите Бога о нас». Одну Богоматерь она просит: «Спаси нас» и «Помилуй»!



Сергей Тимченко 

прп.СЕРАФИМ ВЫРИЦКИЙ

От Меня это было

Думал ли ты когда-либо,
что все, касающееся тебя,
касается одинаково и Меня?
Ибо касающееся тебя
касается зеницы Моего ока.


Ты дорог в очах Моих,
многоценен,
и Я возлюбил тебя,
и поэтому для Меня
составляет особую отраду
воспитывать тебя.
Когда искушения восстанут
на тебя, и враг придет, как река,
Я хочу, чтобы ты знал, что
От Меня это было.


Что твоя немощь
нуждается в Моей силе
и что безопасность твоя
заключается в том,
чтобы Мне дать возможность
бороться за тебя.
Находишься ли ты
в трудных обстоятельствах,
среди людей,
которые тебя не понимают,
которые не считаются с тем,
что тебе приятно,
которые тебя отстраняют, -
От Меня это было.


Я - Бог, располагающий
обстоятельствами.
Ты не случайно оказался
на твоем месте,
это то самое место,
которое Я тебе предназначил.
Не просил ли ты, чтобы
Я научил тебя смирению, -
так вот смотри,
Я поставил тебя
как раз в ту среду,
в ту школу,
где этот урок изучается.
Твоя среда и живущие с тобою
только выполняют Мою волю.
Находишься ли ты в денежном
затруднении, тебе трудно сводить
концы с концами -
От Меня это было.


Ибо Я располагаю твоим
кошельком.
И Я хочу, чтобы ты прибегал
ко Мне и был
в зависимости от Меня.
Мои запасы неистощимы.
Я хочу, чтобы
ты убеждался в верности Моей
и Моих обетований.
Да не будет того,
чтобы тебе могли сказать
о нужде твоей: "Вы не верили
Господу Богу вашему".
(Второзак 8, 12-13).
Переживаешь ли ты
ночь скорбей!?
Ты разлучен с близкими своими!?
От Меня это было.


Я - муж скорбей,
изведавший болезни,
Я допустил это, чтобы ты
обратился ко Мне
и во Мне мог найти
утешение вечное.
Обманулся ли ты в друге своем,
в ком-нибудь, кому ты
открыл сердце свое...
От Меня это было.


Я допустил этому
разочарованию коснуться тебя,
чтобы ты познал,
что лучший друг твой
Есть Господь.
Я хочу, чтобы ты
все приносил ко Мне
и говорил Мне.
Наклеветал ли кто на тебя?
Предоставь Мне это дело
и прильни ближе ко Мне,
убежищу твоему,
чтобы укрыться
от "пререкания языков".
Я изведу, как свет, правду твою
и справедливость твою, как полдень.
(см.: Пс. 36, 6).
Разрушились планы твои?
поник ли ты душою
и устал -
От Меня это было.


Ты создавал себе планы,
и принес их Мне,
чтобы Я благословил их.
Но Я хочу, чтобы ты
предоставил Мне
распоряжаться
обстоятельствами
твоей жизни,
и тогда ответственность
за все будет на Мне,
ибо слишком тяжело
это для тебя,
ты один не можешь
справиться с ними,
так как ты только орудие,
а не действующее лицо.
Посетили ли тебя
неожиданные неудачи житейские,
и уныние охватило
сердце твое, знай, что
От Меня это было.


Ибо Я хочу, чтобы сердце
твое и душа твоя
всегда были пламенеющими
пред очами Моими,
и побеждали именем Моим
это душевное малодушие.
Не получаешь ты долго
известий от близких и
дорогих тебе людей
и по своему малодушию
впадаешь в отчаяние
и ропот - знай,
От Меня это было.


Ибо этим томлением
твоего духа Я испытываю
крепость твоей веры,
в непреклонность обетования,
силу дерзновенной
молитвы твоей
о сих близких твоих.
Ибо не ты ли
вручил их Покрову
Матери Моея Пречистыя:
не ты ли некогда
возлагал заботу о них
Моей промыслительной любви.
Посетила ли тебя
тяжелая болезнь,
временная или неисцелимая,
и ты оказался прикованным
к одру своему, - знай, что
От Меня это было.


Ибо Я хочу, чтобы ты познал
Меня еще глубже
в немощаx своих телесных
и не роптал бы за сие
ниспосланное тебе испытание,
не старался бы
проникать в Мои планы
спасения душ человеческих
различными путями,
а безропотно и покорно
преклонил бы выю свою
под благость Мою к тебе.
Мечтал ли ты
сотворить какое-либо
особенное дело для Меня
и вместо того
слег на одр
болезни и немощи -
От Меня это было.


Тогда бы ты был
погружен в свои дела,
и Я не мог бы привлечь
мысли твои к Себе,
а Я хочу научить тебя
самым глубоким мыслям и урокам Моим,
что ты на службе у Меня.
Я хочу научить тебя сознавать,
что ты - ничто.
Некоторые из лучших
соработников Моих - суть те,
которые отрезаны
от живой деятельности,
чтобы им научиться
владеть орудием
непрестанной молитвы.
Призван ли ты неожиданно
занять трудное и ответственное
положение!? Иди, полагаясь
на Меня.
Я вверяю тебе эти трудности,
ибо за это
благословит тебя
Господь Бог твой
во всех делах твоих,
на всех путях твоих, во всем,
что будет делаться
твоими руками.
В сей день даю
в руку твою этот сосуд
священного елея.
Пользуйся им свободно,
дитя Мое!
Каждое возникающее
затруднение, каждое
оскорбляющее тебя слово,
каждая помеха в твоей работе,
которая могла бы
вызвать в тебе чувство досады,
каждое откровение твоей немощи
и неспособности пусть
будут помазаны этим елеем.
Помни, что всякая помеха
есть Божие наставление.
Всякое жало притупится,
когда ты научишься во всем
видеть Меня, что бы ни коснулось тебя.
А потому и положи
в сердце свое слова,
которые Я объявил тебе
сегодня:
От Меня это было.
Ибо это не пустое для тебя,
но это - жизнь твоя.

500 слушали 10 копий [+ в свой плеер]

Какие чистые....

Он убегал… в него стреляли люди… Проваливаясь лапой в рыхлый снег, Волк твёрдо знал: спасения не будет... И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК… А в этот миг за сотни километров, Был в исполненье смертный приговор… Девчонка малолетняя там где-то Уже четвёртый делала аборт… Малыш кричал!!! Но крик никто не слушал… Он звал на помощь: «МАМОЧКА, ПОСТОЙ!!! Ты дай мне шанс, чтобы тебе быть нужным!!! Дай мне возможность жить!!! Ведь я живой!!!» А волк бежал… собаки глотку рвали… Кричали люди пьяные в лесу… Его уже почти совсем догнали… Волк вскинул морду и смахнул слезу… Малыш кричал, слезами заливаясь… Как страшно НЕ РОДИВШИСЬ УМЕРЕТЬ! И от железки спрятаться пытаясь, Мечтал в глаза он маме посмотреть. Вот только «маме» этого не нужно… Не МОДНО стало, видите ль, рожать… Она на глупость тратит свою душу… Своих детей «не в падлу» убивать… А волк упал без сил… так было надо… Он от волчицы ВАРВАРОВ увёл… Одна она с волчатами осталась, Когда он на себя взял приговор… Собаки рвали в клочья его тело! Но только душу волчью не порвать!!! Душа его счастливой мчалась в небо!!! РАДИ ДЕТЕЙ ЕСТЬ СМЫСЛ УМИРАТЬ!!! И кто, скажите, зверь на самом деле? И почему противен этот век???А просто ЧЕЛОВЕЧНЕЕ НАС ЗВЕРИ… И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК!!!

Накануне Рождества 1997 года я была в Оптиной пустыни. День моего рождения 7 января, и я хотела причаститься в монастыре. Столько накопилось в душе вопросов, недоумений, обид, раздражений. Вспоминаю все домашние недоразумения, споры на работе. Надо помолиться на службах, исповедаться, причаститься. А из головы не выходят жизненные вопросы, житейские ситуации.

День первый
Паломникам дают послушание. Меня определили в прачечную. Руководит работами служительница монастыря Катя. Невысокая, строгая, говорит мало.
Пришла я в прачечную. Катя провела меня в комнату, где идет стирка, но пока никого нет. Здесь стоят две чугунные эмалированные ванны, до верха наполненные замоченным постельным бельем, и три стиральные машины.
– Прополоскай замоченное белье.
– Катя, так лучше два раза пропустить через машинку. Я же не смогу прополоскать хорошо! – предлагаю я. Немного постояв, Катя, молча уходит.
С ужасом смотрю на полные ванны и думаю, как бы рациональнее прополоскать. Надо переложить часть белья в другую ванну, освободить место для большого количества воды в другой. Пытаюсь вытащить пододеяльники. С водой переложить не получается. Начинаю выжимать и перекладывать. На третьем пододеяльнике спина не разгибается, а белья не уменьшилось. Выделываю разные движения, чтобы облегчить напряжение в спине и продолжаю перекладывать. Всё, место освободилось. Пускаю воду. Присела на край ванны, но спина всё равно немеет. Опять согнулась и полощу в воде простыни, наволочки, пододеяльники. Прополоснутое белье складываю на край ванны. Нет, это не дело. Сейчас всё свалится. Тазиков не видно. Открываю пустой бак стиральной машины и заполняю его прополоснутым бельем.
В дверь входит еще одна паломница, а ей вслед слышу голос Кати: «Мария, перекрути белье в машине дважды».
Мария закрывает за собой дверь. Смотрит на машинку с заполненным мною прополоснутым бельем. Быстро идет в дальний угол, достает две огромные кастрюли для выварки белья и тоже быстро перекладывает в них белье из машинки.
– Тебя как зовут?
– Лидия, – отвечаю я.
– Лидия, в этой машине мы стираем только полотенца и другие вещи из алтаря! Зачем же ты туда всю эту грязь сложила?
– Так я же не знала.
– А почему не спросила? Всё надо спрашивать. Здесь монастырь и своей воли нет.
– А вы откуда это знаете?
– Да я здесь не первый раз и сейчас уже месяц почти живу.
– А что не уезжаете?
– Духовник не разрешает. Ты мне не «выкай». Мы не на процессе.
– На каком процессе?
– На судебном. Прокурор я.
Пока мы перебрасывались вопросами и ответами, Мария переложила всё белье из машины в кастрюли и стала мыть бак машины из шланга. Помыла, протерла чистыми полотенцами досуха и сказала, что надо будет еще у Кати освященной воды взять и покропить. Откатила машинку подальше, другие две поставила рядом и стала заполнять водой. Пока машины заполнялись, Мария из-под ванны достала еще один шланг и, отодвинув меня в сторону, стала сильной струей из шланга полоскать белье, приподнимая его другой рукой и перекладывая прямо в ванной, вынув пробку на дне.
– Мария, а почему же мне Катя не сказала, как надо делать?! – возмутилась я.
– А ты ее спрашивала? Не спрашивала. Вот и тяни, раз такая умная.
Работаем молча. Объем огромный, а нас двое. Сквозь шум воды послышался колокольный звон. Вошла Катя.
– На службу идите!
– Катя, надо в душ, я же вся мокрая.
– Завтра придете к девяти часам.
Дверь за Катей закрылась.

День второй
Мы с Марией стоим на службе в Введенском соборе. Здесь жизнь течет иначе. Здесь просто другая жизнь. Я это или не я? Не может быть, чтобы это было правдой! Полный храм людей и полная тишина. Пение и возгласы. Да кто же так может петь? Мужские голоса, а звучание... Не могу определить словами. Нет у меня таких слов. В этом звучании нет страсти и агрессии, нет дерзости. Как же это получается?
Всё, что здесь происходит, перечеркивает мои представления о жизни. Мне тяжело. Я уже год, как крестилась и хожу в приходской храм. Что-то уже знаю из правил церковной жизни. Но сейчас испытываю полное недоумение. Стою неподвижно и жду «Отче наш», когда можно уйти в прачечную. И чувствую какое-то свое недостоинство. Мне стыдно за себя. Моя жизнь, работа – всё пустое…
Меня трогает за рукав Мария. Пора идти. Но «Отче наш» не пропели. Я знаю, что выходить из храма пока нельзя. И стою дальше. Осталась и Мария. В половине десятого мы звоним в дверь прачечной. Катя открывает дверь и стоит в проеме, как грозный обвинитель.
– Я во сколько сказала вам прийти на послушание?
– Но, матушка, мы же после «Отче наш» пришли. Нельзя же выходить из храма раньше! – возмущенно говорю я.
Без единого слова Катя удаляется.
Раздеваемся и проходим в постирочную. Две чугунные ванны полны замоченного постельного белья. У меня тихая паника. Но началась работа. После обеда к нам пришла на помощь еще одна паломница – Елена. Мария, как более опытная, распределяет работу, и мы стираем и стираем без единого слова.
На плитке булькает картошка в мундире. Сварилась. Мария идет к матушке спросить, можно ли нам потрапезничать. Картошку сняли, поставили чайник. Картошка и квашеная капуста без масла. Хлеб кусками. Пьем чай с сахаром. Вкусно как! Говорим, кто откуда приехал. Мария из Харькова, Лена из Москвы, я из Калининграда. Лена работает на Белом море биологом. Изучает что-то про приливы и отливы. Мария прокурор. Я преподаватель.
Снова приступаем к работе, не разгибая спины. Начало пятого, и скоро зазвонит колокол к вечерней службе. Входит Катя. У нее в руках большой узел.
– Вот пять подрясников – постирайте и повесьте сушить. Завтра нужно погладить и отдать.
Мы же еле-еле успеваем первый объем работ закончить! Какие подрясники! Не выключая машины, Мария скоро развязывает узел и достает подрясники. Она вынимает первый, растягивает низ по скамейке и говорит мне:
– Бери хозяйственное мыло, вот щетка. Намочи и намыль низ подола и манжеты. И так каждый подрясник. Делай быстро один за другим, чтобы мы еще успели прокрутить их в машине с порошком и прополоскать. Я делаю. Как автомат – разложила, намочила, натерла мылом подол, манжеты – в сторону. Следующий! Разложила, намочила, натерла мылом подол, манжеты – в сторону. Следующий!..
Мария с Леной освобождают одну машину, и мы запускаем первые два подрясника. Звонят колокола. Входит Катя. «На службу идите!» Никто ни слова. У нас процесс, который не прервать. Всё! Хватаем постиранные и выжатые подрясники и белье в кастрюлях, одеваемся и выходим на улицу. За нами сразу же выходит Катя, запирает дверь и говорит: «Завтра к девяти часам». Мы втроем вывешиваем подрясники и белье на веревку. Мороз. От белья идет пар. Руки стынут, прищепки падают. Развесили. Кастрюли поставили за домик.
Пришли в храм. Народу прибавилось. Чем ближе к Рождеству, тем больше подъезжает паломников. Очереди на исповедь. Стою и обдумываю, что нужно сказать.
Как поет хор! Когда к хору присоединяется отец Владимир (узнала имя), то звучание становится серебряным, мелодичным, тихим.
Всё тело ломит от непривычно непосильной работы. Что же мне говорить на исповеди? Что же мне говорить? Но священники вскоре уходят в алтарь. Все прихожане разошлись по храму. Теперь продолжение исповеди будет после службы. Но что же мне говорить?..

День третий
Вчера после исповеди спросила у священника, можно ли на послушание выходить из храма до «Отче наш». «Послушание важнее поста и молитвы», – ответил мне батюшка.
Утром стоим в Введенском соборе с Леной и Марией недалеко друг от друга. Какая же в храме благодать! Тихо, тепло, пахнет ладаном. Поет хор, молятся священники, молятся прихожане: старушки, барышни, мамочки с детками. Стоят почтенные старцы, молодые парни, кривые мужички с пропитыми лицами. Все мы тут равные перед Богом. И собрал нас всех сюда Господь! И сжимается мое сердце, и катятся слезы... Мария трогает меня за рукав, и мы сразу выходим из храма. Перекрестились на высоком крыльце и бежим в прачечную.
На веревках на улице только часть белья, подрясники и вторая часть белья уже на веревках в прачечной. Кто и когда это сделал, нам неведомо. Катя сидит за швейной машинкой и ставит заплатки на постельное белье. Огромный ворох неглаженого белья лежит у гладильной машины. Гладильная машина – это два барабана длиной примерно полтора метра, которые тесно прижаты друг к другу. Они нагреваются, крутятся навстречу друг другу, и между ними надо пропускать расправленное постельное белье. Проходя через них, белье разглаживается и опускается на платформу под барабанами. Теперь бери и складывай, но очень горячо. Надо подождать, когда немного остынет.
Катя ставит у машины Лену. Показывает ей, как машина включается, и начинается глажка. В постирочной осталась Мария и к ней направлена еще одна помощница – паломница Татьяна с Украины, которая счастливо улыбается и на все вопросы отвечает: «Да, хиба шо!» Мне Катя поручает проутюжить подрясники. Для этого имеется специальный стол и большой тяжелый утюг. После постирочной мне кажется, что меня отправили на курорт.
Кто же, кроме меня, сможет отутюжить подрясники так, как надо? Никто! Я знаю, что в этом деле я мастер. Я стою у высокого стола и не надо сгибаться, как над ванной в постирочной. Разложила изделие, отутюжила через сырую марлю стойку воротничка, низ рукавов, отутюжила все места, где ткань прошита вдвойне. Теперь пространство однослойное – это уже совсем просто.
Катя сидит к нам спиной у окошка, ей нужно больше света для шитья. Она не видит, как мы работаем. У Лены что-то не ладится. Она работала ровно, а теперь останавливается, вздыхает и, наконец, обращается к Кате.
– Матушка, можно я буду белье сбрызгивать водой. Ткань льняная, пересушенная и плохо гладится.
– Не надо!
И наша работа продолжается в полной тишине. Проходит время, и Лена не выдерживает.
– Матушка, надо сбрызгивать водой. Я могу выполнить работу хорошо, а выполняю плохо. – В голосе уже слышны досада и обида.
– Выключи машину. Сядь и сиди – говорит Катя.
Лена послушно выключила машину и сидит, сложа руки.
Я заканчиваю свое задание и вместо того, чтобы повесить подрясник на плечики и приступить к следующему, эффектно водружаю его на свои вытянутые руки и иду к Кате. Мне очень хочется показать ей свое мастерство и, конечно, получить ее одобрение.
Слегка повернув голову в мою сторону, слегка взглянув на подрясник, Катя берет нижний угол подрясника, откидывает его, и я вижу, что он не проглажен!
– Что же ты не догладила? – спрашивает Катя и продолжает шить.
После ежедневных исповедей я начинаю понимать, что происходит. С тихим восторгом тихонечко про себя благодарю Бога за очередное вразумление. «А не тщеславься! Скромнее надо быть!» Вот это да! Я же всё-всё прогладила…
– Лена, – ласково говорит матушка, – Рождество совсем близко, а у нас красный угол в пыли. Стань на стол, сними все иконки, протри от пыли, помой лампадку. Наведи там порядок. Лена с готовностью принялась за работу. И вдруг мы услышали пространную речь молчаливой Кати:
– Постельное белье у нас изо льна. Лен имеет толстые нити и плотные волокна. Когда в них попадает вода, ее очень трудно высушить. Гладильная машина выпаривает только верхний слой ниточек, а внутри волокон сохраняется влага. Вот мы оставим эту влагу в нитях, сложим аккуратно белье и положим на полочку в шкаф. Когда-то еще батюшка придет за ним! Вот, наконец, он пришел, получил у нас чистое белье и понес к себе в келью. А наступил вечер, он постельку себе постелил и, помолившись, ложится спать. Положил головку на подушку, накрылся одеялом, а не спится. Мешает какой-то неприятный запах. Это заплесневели внутри льняных ниточек сырые, непросушенные волокна. Так уж лучше не догладить и сохранить свежесть, чем портить белье влагой.
Так закончился наш третий день в прачечной. На всех службах мы видели Катю, которая стояла по другую сторону от прохода недалеко от большой иконы преподобного Амвросия Оптинского. Она стояла неподвижно очень близко возле стены, и лица ее не было видно.

День четвертый
В прачечной суета. Всё идут и идут батюшки, матушки из разных служб монастыря и забирают всё, что мы стирали эти дни. У всех тихая радость, ожидание праздника. Мы раскладываем по ячейкам стеллажа пачки оставшегося чистого белья, заметаем и протираем скамьи, пол. Горит в чистом красном углу лампадка, залитая свежим маслом. Блестят протертые, очищенные от пыли иконы. Блестят от радости глаза Марии. Лена своими хрупкими руками замывает чистой водой полы у входа. Трудолюбивая Татьяна, подоткнув юбки, привычно и умело моет полы в постирочной. У меня тоже свои обязанности. Но как же мы все воодушевлены! Мы справились! Неужели это мы столько перестирали и помогли Оптиной подготовиться к празднику?
Нет! Это нам Оптина помогла подготовиться к празднику! По молитвам преподобного Амвросия Оптинского Господь собрал нас таких разных под Свое крылышко и согрел Своей неизреченной, всепобеждающей любовью. Это нам был устроен праздник. Мы стирали белье, а Господь очищал наши души.
Ночью Рождественская служба, а в восемь часов утра автобус Оптиной пустыни отвозит в Москву паломников. Ночью перед причастием опять иду на исповедь. После исповеди спрашиваю батюшку, как же мне теперь возвращаться в мир. Там же другие законы жизни.
«Береги глаза и уши: смотришь – и не видишь, слушаешь – и не слышишь. Любовью спасайся, любовью!» Ночью причащаются все. Полный храм народу. Поет хор, а за хором вступают голоса прихожан. Я тоже пою, тихонечко подстраиваясь к смиренному молитвенному пению. «Тело Христово приимите, Источника бессмертного вкусите!»
Толпа молящихся колышется, перетекает к Чаше, от Чаши к столу с теплотой и далее по храму... Так и держимся и причащаемся вместе одна за другой: Мария, Лена, Татьяна и Лидия. Ищем глазами Катю. Мы простились с ней в прачечной, но, кажется, не сказали чего-то главного. «Катя, дорогая, спасибо! За терпение, за любовь, за науку!»
Закончилась служба. Выходить из храма не хочется. Какие же лица у людей светлые после причастия! Выходим из Введенского собора в пятом часу утра. Мороз, звезды. Красотища! После трапезы поспали, и я уезжаю. Иду к автобусу. На сердце тихо и тепло. Раздражение, обиды… Да когда это было? Когда-то очень-очень давно. Походка легкая. Мне даже кажется, что я стала выше ростом. Люди! Как же я вас всех люблю! У автобуса батюшки провожают своих духовных чад. «Благословите, благословите, благословите!..» Двери автобуса захлопнулись. Бог даст, еще приедем сюда…

Лидия Бирюкова, Сергиев Посад

Урок любви

Любовь к человеку, ближнему… Как много об этом написано! И как легко любить на расстоянии, по книжке. Но когда рядом в силу определенных обстоятельств оказывается человек, который больше всего на свете нуждается в любви, готовы ли мы дать ему то, чего он ждет?

Мне очень хотелось провести Страстную седмицу в монастыре. В городе достойно провести эту неделю не получалось: работа нервная, шумная, суетливая, молиться лень, в храм ходить некогда, просто посидеть в обществе с самим собой, подумать и то времени нет.

И тут всё сложилось: у меня в руках грабли и я ровняю землю на монастырских грядках. Кропотливо выискиваю ростки уже посаженных цветов и окучиваю их. Когда устанешь и выпрямишь ноющую от работы спину, перед глазами открывается чудеснейший вид на храм, внизу – часовенка над святым источником, который указала Сама Богородица, за часовенкой открывается прекрасный вид на озеро, окруженное живописным лесом. Светит солнце, поют птицы и радость переполняет душу. После душного офиса я просто мечтала о физической работе на свежем воздухе. Руки всё время заняты, но никто и ничто не мешает думать и молиться. Всё-таки слышит нас Господь и дает нам!

На грядках вместе со мной несут послушание еще две девушки. Одна из них, Анна, живет в монастыре у монахинь. Ей не нравится трудиться на грядках и моей радости она явно не разделяет. Работу свою делает, но без энтузиазма и раздраженно. Другая, Ирина, приехала из города, как и я. Эта девушка вообще не работает. Почему-то я сразу обратила на нее внимание. Худая до невозможности, с очень бледным лицом, лет двадцати- двадцати двух. Всё время молчит. Тихо бродит по грядкам. Потом присядет у какого-нибудь кусточка и застынет возле него. Может сидеть так очень долго, что-то выискивая в земле. А через какое-то время она вообще незаметно исчезнет с места нашего трудового подвига.

– А где Ирина-то? – спрашиваю я у Ани, оглядевшись вокруг.

– Не знаю. Она странная. Ходит как тень. Посидит-посидит и исчезнет куда-то. Работать не хочет, приехала и отдыхает! Ее даже выгнать хотели на днях за это, но почему-то не выгнали.

– Интересно… А вы сами-то давно в монастыре? – спросила я, переводя разговор на другую тему.

– Давно.

– Собираетесь стать монахиней?

– Да, мне бы этого хотелось.

До обеда мы с Аней продолжали копать грядки. Во время трапезы странная Ирина оказалась напротив меня. Я невольно разглядывала ее. Было в ней что-то настолько тягостное, что приковывало к себе внимание. Сидела она сильно ссутулившись, буквально вжавшись в лавку, платок надет так, что лица почти не видно. Смотреть жалко...

– Ирочка, почему ты ничего не ешь? – обратилась к ней женщина, работающая в трапезной.

От неожиданности Ирина вздрогнула и подняла голову. Бледное, страдальчески-сосредоточенное лицо, испуганный взгляд. Она посмотрела на женщину, стоявшую рядом с ней с искренне сочувствующим видом, и вдруг улыбнулась. И эта улыбка была словно свет, она полностью преобразила лицо девушки – сделав его прекрасным, подчеркнув его красоту и детскую искренность, теплоту и нежность.

– Давай, давай, кушай, моя хорошая! – оживилась женщина в ответ на эту чудесную улыбку, и Ирина покорно начала есть.

После трапезы я вновь взялась за грабли. Ани со мной не оказалось, ее попросили помочь в другом месте. Ирины тоже не было. Неожиданно ко мне подошла та самая женщина из трапезной и спросила:

– Ну, как Ира, работает?

– Да как вам сказать, не особо. Сидит просто на грядке или уходит куда-то, – честно ответила я.

– Вы ее не обижайте, это несчастный человек.

– Да мы и не обижаем. Хотя ведет она себя странновато.

– Видно, в жизни у нее случилось что-то очень страшное. Тут один парень у нас в монастыре трудится, говорит, что точно также вела себя его сестра, которую изнасиловали какие-то нелюди. Может быть у девочки какая-то душевная травма, поэтому она и места себе не находит и работать не может, не может сосредоточиться. Вы слышали, какой тут случился скандал на днях?

– Это когда Иру чуть из монастыря не выгнали?

– Да. Все женщины, которые трудиться приехали из города, набросились на нее, осудили, что работать не хочет. Всё ей высказали. Нажаловались монахиням. И было принято решение Иру выгнать. А больше всех на этом настаивала Аня – та, что с вами работает. Прибежала и как начала на нее кричать: собирай вещи и уезжай отсюда!

– Так ведь Аня, кажется, монахиней собирается стать?

– То-то и оно, что собирается… А тут прям духи злобы одолевают. Человеку плохо, может, Ира и в монастырь приехала от муки душевной, приехала любви искать, утешения, а мы ее – гнать отсюда! А за что?! За то, что не такая, как все? Ведет себя иначе? Или за то, что кусок хлеба съела даром? Так что нам, хлеба что ли жалко человеку? Вот ведь, любви-то как в нас мало!

Женщина скорбно замолчала.

– Ну и чем дело кончилось, оставили Ирину в монастыре? – полюбопытствовала я.

– Она очень испугалась, что ее выгонят, занервничала: «Я не могу отсюда уехать, совсем, говорит, пропаду, мне нельзя, никак нельзя уехать!» И побежала к матушке настоятельнице. Уж не знаю, о чем они там говорили, только благословлено было оставаться ей в обители. Вы знаете, Ирочка когда приехала, как тень была, вообще ничего не ела. Сейчас ожила, кушать стала, улыбается даже. Вы ее возьмите под свою защиту. Не давайте в обиду вашим соседкам.

Женщина ушла. Через какое-то время появилась Ирина, присела на грядке и начала что-то ковырять в земле. Стало ее как-то очень жалко. Внезапно она встала, подошла ко мне и сказала:

– Смотри, что я нашла.

И показала мне какие-то толстые волосинки. Я посмотрела на нее с удивлением.

– Это конский волос, – сказала она, – его тут много. Я соберу побольше, и можно будет сплести браслет. На эти волосинки можно нанизать бусинки и будет очень красиво. Хочешь, я тебе сделаю?

Почему-то она напомнила мне Офелию, и я подумала: а вдруг она психически нездорова? И испугалась. Мне в жизни встречались люди, стоявшие на учете в психиатрической клинике, которых я принимала за здоровых и в итоге оказывалась в самом идиотском положении.

– А вы умеете делать такие браслеты? – спросила я из вежливости, думая о том, «с приветом» Ирина или нет.

– Да. А еще рисовать умею. Я училась в Академии художеств, но бросила после первого курса. Я могу нарисовать твой портрет.

– Это было бы здорово.

Я попыталась разузнать причину, почему Ирина оказалась в монастыре, и что с ней случилось, но она как будто не слышала меня, а говорила о чем-то другом. Я чувствовала себя рядом с ней, как с человеком, прилетевшим с другой планеты. И всё-таки в считанные минуты мы подружились.

Я решила разведать об Ирине у своих соседок, пока Ира отсутствовала в комнате. Они явно были ею недовольны и, как я поняла, совершенно о ней ничего не знали. Весь разговор снова свелся к тому, что она не хочет работать. И тут из-за двери послышался голос: «Я хочу, хочу работать!!! Я умею работать! Вы не знаете, я умею работать! Просто я сейчас не могу!» Ира стремительно ворвалась в комнату, неожиданно для всех показав бурный темперамент. Все замолчали. Было стыдно и неловко, что наш разговор услышан.

Вечером Ирина подсела ко мне на койку. Ее заинтересовал мой новый мобильный телефон, который я держала в руках.

– На твой телефон можно фотографировать? – спросила она с детской непосредственностью.

– Да.

– Дай мне его на время, я хочу сфотографировать окрестности. Здесь такие виды прекрасные, я хочу сделать фотографии!

И тут… меня «задушила жаба». В голову полезли дурные мысли: а если она мне не вернет телефон, вдруг она воровка или у нее действительно с головой проблемы? А телефон мне папа подарил. Жалко! И я нашла предлог, чтобы не отдавать его. Ирина грустно вздохнула и сникла. А я в самой глубине моей души почувствовала, что что-то оборвала, испортила, наступила на что-то очень важное, хотя на тот момент не могла понять, что же это.

Теперь я думаю, что это был мой экзамен на любовь к ближнему. И если мои соседки согрешили осуждением и нетерпимостью к человеку, то я согрешила и осуждением, и дурными мыслями, и жадностью, и привязанностью к своим вещам. И еще – предательством. Ведь я единственная из всех сблизилась с Ирой. Может быть, стала ей другом, пусть и на самое короткое время. Единственным человеком из всей нашей приехавшей потрудиться в монастыре «компании», с которым она общалась и в котором искала участия и понимания. Это я чувствовала всей своей душой. И всё-таки предала ее.

До сих пор я жалею, что не дала Ире свой телефон. Пусть бы с ним что-то и случилось, но моя совесть была бы чиста. Я бы победила свой грех. И, отдав телефон, я бы проявила хоть толику любви к ближнему, любви к человеку презираемому, недостойному, жалкому по общественным меркам. Я бы не оборвала ту тонкую ниточку, которая соединила нас пусть даже на самое короткое время.

Та Страстная седмица была всем нам уроком. Уроком любви и уроком нелюбви. Ирина была тем Божиим посланником, который вскрыл в нас наши пороки, который дал нам понять, что мы есть на самом деле, который сорвал с нас мишуру внешней доброжелательности и показал нам нашу испорченность, недоверчивость, нетерпимость и жестокость.

В память о тех событиях я храню портрет, нарисованный Ириной. Она выполнила свое обещание. Я могу сказать теперь, что этот странный человек оказался значительно лучше всех нас...


Олеся Галкина, г.Санкт-Петербург

Для того и дал нам Бог оружие гнева, чтобы мы не собственное тело (то есть ближних) поражали мечом, но чтобы вонзали все его острие в грудь диавола. Вонзи туда свой меч по самую рукоять, если хочешь и рукоять, и не извлекай его оттуда никогда, напротив, присоедини еще и другой меч. А это произойдет, если мы будем щадить друг друга, если будем миролюбиво расположены друг к другу. Святитель Иоанн Златоуст

Очень нужна молитва за исцеление парня по имени Николай ,ему 17 лет,он упал с 10 этажа,ему удалили селезёнку, сломаны позвонки,он не чувствует рук и ног ,подключен и искуственному дыханию ...сейчас находится в тяжёлом состоянии ,врачи говорят,что он в любой момент может умереть...а так же нужна молитвенная поддержка за его маму ,она стала вдовой,когда была беременна этим мальчиком и одна его растила ... 

Попросите помолиться за раба Божия Николая и матерь его (имя мне не известно) ваших друзей, родственников, знакомых... 

Спаси Господи!

 

Ругают Церковь безотложно.
Со зла, по глупости, за мзду,
чтоб оправдать свою безбожность,
переложить свою вину...

Ей не в новинку быть распятой.
Палима злобой и огнем,
Она живет. А супостаты
ослабевают с каждым днем.

И задыхаясь - долго, жутко -
от смрада собственных клевет,
вдруг видят в смертную минуту,
что без Неё спасенья нет.