Красивых любят чаще и прилежней, / Весёлых любят меньше, но быстрей. /И молчаливых любят, только реже. / Зато уж если любят, то сильней. («Летела жизнь»)

Я не люблю холодного цинизма, / В восторженность не верю, и еще — / Когда чужой мои читает письма, / Заглядывая мне через плечо. («Я не люблю...»)

Вот и сбывается все, что пророчится: / Уходит поезд в небеса — счастливый путь! / Ах, как нам хочется, как всем нам хочется / Не умереть, а именно — уснуть! («Баллада об уходе в рай»)

Если путь пpоpубая отцовским мечом, / Ты соленые слезы на ус намотал, / Если в жаpком бою испытал, что почем, / Значит, нужные книги ты в детстве читал. («Баллада о борьбе»)

Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем, / Как бы так угадать, чтоб не сам — чтобы в спину ножом: / Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, — / Не скажу про живых, а покойников мы бережем. («Райские яблоки»)

Если друг оказался вдруг / И не друг, и не враг, а — так, / Если сразу не разберешь, / Плох он или хорош, — / Парня в горы тяни — рискни! / Не бросай одного его, / Пусть он в связке в одной с тобой — / Там поймешь, кто такой. («Если друг оказался вдруг...»)

Чистая Правда божилась, клялась и рыдала, / Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, — / Грязная Ложь чистокровную лошадь украла — / И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за Правду воюет, — / Правда, в речах его правды — на ломаный грош: / «Чистая Правда со временем восторжествует, — / Если проделает то же, что явная Ложь!» («Притча о Правде и Лжи»)

Так оставьте ненужные споры — / Я себе уже все доказал: / Лучше гор могут быть только горы, / На которых еще не бывал. («Прощание с горами»)

Кто здесь не бывал, кто не рисковал — / Тот сам себя не испытал, / Пусть даже внизу он звезды хватал с небес. / Внизу не встретишь, как не тянись, / За всю свою счастливую жизнь / Десятой доли таких красот и чудес. («Вершина»)

Возвращаются все, кроме лучших друзей, / Кроме самых любимых и преданных женщин. Возвращаются все, — кроме тех, кто нужней. («Корабли»)