Наивным было бы думать о том, что мир именно такой, каким видим его мы своими собственными глазами. Он полон сюрпризов, как приятных, так и не очень.

В целях самосохранения, сохранения жизни близких тебе людей и отношений с ними, необходимо научиться сознательно становиться доступным и недоступным. Безрассудная доступность в любое время приведет лишь к краху и проблемам. Быть недоступным не означает прятаться или быть секретным, а значит - быть недостижимым.



Нет никакой разницы, прячешься ты или нет, если каждый знает, что ты прячешься. Когда ты не прячешься, то ты доступен, и любой может ткнуть в тебя. Однако, если прячешься, сделай так, чтобы тебя не могли найти.
Если ты до сих пор это еще не осознал, то рано или поздно, когда в тебе в результате твоей доступности не останется ничего, кроме плача, жизнь все равно заставит тебя сделать это.

Я сама, имея публичный дневник в сети, доступ к которому открыт каждому желающему, стараюсь об этом не забывать. Хотя, конечно же, оглядываясь назад, вижу промахи и ошибки, которые были от того, что я была на виду. Мне пришлось заплатить за свою достижимость людьми, дорогими мне людьми.

Я теряла, потому что была достижимой для важных мне людей и жизнь моя была (если так можно выразиться) сплошным размеренным распорядком. Предсказуемость убивает чувства, забирает остроту и чтобы не дать чахнуть в серости, зовет “налево”. Быть недоступным означает, что ты намеренно избегаешь того, чтобы утомлять себя и других.

Быть недостижимым означает, что ты касаешься мира вокруг себя с осторожностью. Ты не съедаешь пять куропаток, ты ешь одну. Ты не калечишь растения только для того, чтобы сделать жаровню. Ты не подставляешь себя силе ветра, если это не является оправданным. Ты не используешь людей и не давишь на них, пока они не сморщиваются в ничто, особенно те люди, которых ты любишь.

Охотник знает, что он заманит дичь в свои ловушки еще и еще, поэтому он не тревожится. Тревожиться, значит становиться доступным, безрассудно доступным. И как только ты начинаешь тревожиться, ты в отчаянии цепляешься за что-нибудь. А как только ты за что-нибудь уцепился, то ты уже обязан устать или утопить того или то, за что ты цепляешься.

Охотник не выжимает свой мир из его формы. Он касается его слегка, остается там столько, сколько ему нужно, и затем быстро уходит, не оставляя следов.