Все началось с того, что мне сказали, что можно сделать операцию моему сыну, и он больше не будет обездвижен.

К тому времени я уже ПРИНЯЛА как данность то, что было. Внутри поселился покой и смирение. Мой сын – молодой белокурый коротко стриженый мужчина лет тридцати с хвостиком, неподвижно сидел в инвалидной коляске. Лицо его было спокойно и невозмутимо, серо-голубые глаза смотрели куда-то вдаль. Человеческая у него была только голова. Тело (точно не помню про ноги-руки (знаю точно: они были) было механизмом, собранным из металла.

Когда мне сказали, что сын сможет снова двигаться (без всякой тени сомнений), я обрадовалась. Не громким-эйфоричным фонтаном, а тихо, так, словно боясь спугнуть эту радость, но, в то же время, со ЗНАНИЕМ: ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО.

Будильник будил меня несколько раз, каждые десять минут в течение получаса, а я засыпала – и снова видела этот сон, и не покидало ощущение не надежды, а знания. Вот он знак – время перемен.