Двадцать первый день после смерти. 4.50 утра. Бабушка тихо вошла в мой сон.
Я кого-то (знаю точно: женщину, но не вижу лица) провожаю на отдых. Собрали огромную сумку с вещами.
Троллейбус тринадцатого маршрута. Садимся в него. Водитель к нам как-то особенно тепло расположен. А мы должны спешить. (?) За несколько остановок “до нашей” он объявляет пассажирам, что дальше поедет без остановок “до нашей”, поэтому кому нужно выйти раньше, могут выйти сейчас. Народ выходит. Остаемся только бабушка и я.
Остановка. Но это не станция метро “Речной вокзал” (на которой должен был остановиться троллейбус). Это деревня, в которой бабушка жила почти всю свою жизнь, лишь последние шесть лет проведя в городе. Её дом. Мы в нем. Не смотря на то, что там много лет уже никто не живет, там очень тепло и уютно. Я спрашиваю, не знаю у кого, может и у пустоты: “Интересно, кто топит здесь печь? (Здесь так хорошо!..)”
Я во дворе на улице. Земная поверхность, словно цветная мозаика. Вдруг в одном из мест она начинает двигаться, и я вижу, что в образовавшуюся маленькую щелку начинает выползать яркая цветная змейка. Мой отец говорит: “Вот где змеи живут!” Я отношусь к ней с опаской и стараюсь держаться подальше, думая, что она возможно ядовита. Зато моя сестра Света берет эту змею в руки, и та обвивает её. Света просит сфотографировать её с этой змеей. Я ищу фотоаппарат. Нахожу. (! В кои-то веки! :)) И отключив вспышку, потому что боюсь, как бы та с испугу её не укусила, делаю несколько снимков.
Снова я одна с бабушкой в её доме. Между нами не проносится слов, но мы понимаем друг друга без них – ясно чувствуя чувства друг друга, зная мысли (телепатически). Я знаю, что бабушка хотела бы остаться и не уезжать на этот отдых. Она немного “мечется”, сомневается. На что я ей отвечаю, что Там всё будет хорошо, и ей даже понравится, она не должна бояться.
Приходит огромный автобус, и его водитель идет за бабушкой и её вещами.
Среди сна я резко открываю глаза. В полутора метрах от себя в сумерках (рассвет только коснулся краешка земли) вижу человека в полный рост. Он похож на серо-черную тень и стоит спиной ко мне – лицом к зеркалу. Так как я уже проснулась и мозг начал работать на частоте бодрствования, то естественно задаюсь мыслью, что это за человек, и что он делает в моей комнате среди ночи. Мне не страшно, но я не знаю, как себя вести в подобной ситуации, ведь до этого я ни разу не видела “таких людей”. Не выдержав “моего вопроса”, человек начинает таять у меня на глазах, и секунд через тридцать исчезает совсем.
Не знаю, что это было: галлюцинация или бабушкина душа прилетала поговорить со мной. Я желала её увидеть после смерти, я её увидела.
Минут через пять у меня начался озноб. Я попыталась расслабиться и уснуть, (ведь до подъема на работу была еще пара часов), но не смогла до тех пор, пока не рассказала о произошедшем маме. Она ни разу не видела бабушку (свою мать) во сне после смерти, но ей очень хотелось бы пообщаться с ней. Во многом именно по этой причине, я растормошила себя, заставила проснуться и зафиксировала до мелочей всё, что снилось, вплоть до встречи. Когда я “выдала” всё, что знаю, “лихорадка” отпустила меня, и я снова погрузилась в сон.
