Бах про крыльям!
Чудесный полный легкости пера рабочий день, некрикливый умиротворенный вечер, почти полная воздушная неосязаемость своего тела и вдруг эта странная выходка.
Сон долго не шел. Уложилась спать уже во втором часу ночи. В открытую форточку врывался свежий ветерок, но как бы ни пытался он меня достать, так ничего у него и не получалось. Топят в этом году как в бане, я часто ворочалась. Кот как никогда в эту ночь окружил меня своим вниманием. Его пушистая тушка – 1/8 массы моей, то и дело расталкивала меня во время сна, требуя изменить позу тела, и уступить вибрирующему мурлыке место в постели. Я поворачивалась, предпочитая не оказывать сопротивление и не перебивать свой сон, и тогда кот быстренько пристраивался у меня на груди. Громкое счастливое мууууууррррррррр тракторным раскатом погружало меня как будто в умиротворенный, но все-таки с привкусом жужжания какой-то назойливой мухи, сон. Так было не единожды. Кот уходил минут на пять, но вскоре снова возвращался, и все повторялось.
В три часа ночи я проснулась от резкой пронзительной боли, молнией прошедшей в моем животе. Тут же, мгновенно, мысль: “Зашевелилось тело боли. Быстро просыпайся!..” Поднимаюсь… иду по квартире… Желая убрать туалет за котом, включила холодную воду, присела на краешек ванны и сложилась в три погибели. Мгновенно понеслась в обморок, но удержалась всего в каких-то долях миллиметра от него. Руки мертвой хваткой вцепились в край ванны, голова летела в кафельную стену, и именно в таком подвешенно-тряпичном и одновременно окаменевшем кукольном положении я зависла. Вдруг слышу голос мамы: “Аня, что с тобой? Все в порядке? Ты там жива?..” Выныриваю из затмения, отвечая: “Да, не волнуйтесь, я жива.” Уточняю: “Как вы узнали с отцом, что со мной что-то случилось, я ведь старалась не шуметь, да и время глубокого сна – середина ночи?..” – “Мы тебя услышали (Но ведь грохота не было! Или мне так кажется?.. Интуиция, телепатия, что?) и проснулись.”
Чуть не ползком добираюсь до кресла, проваливаюсь в его мягкие объятья, все еще находясь где-то между небом и землей. “Да ты бледная, как смерть!.. Что с тобой?” Вяло отвечаю: “Я не знаю.” “С кем общалась вчера, что читала, смотрела?.. Как на работе дела? – посыпался град вопросов. “Ни с кем, ничего, все хорошо, я не знаю…” Тонометр на руку. Кажется, от его хватки полопаются все кровеносные сосуды. “Да у тебя давление 80 на 40, и пульс 40. Что с тобой?..” - “Я не знаю…” “Пей лекарство.” Глотаю прохладную слегка мятную горьковатую воду. В голове рев моторов эскадрильи самолетов – давление поползло вверх. 110 на 80. “Как ты?” - улыбаясь, отвечаю: “Жива. Ложитесь спать. Все будет хорошо…”
Забираюсь в постель, закрываю глаза…
Утро. Черно-серое небо за окном, апрельская сажа на снегу и теплый зимний дождь. +1С. А завтра снова –30С. Осторожно ковыляю на работу. Пью маленькими глотками бархатистый абрикосовый сок и ласково с любовью поглаживаю свое тело. “Я люблю тебя. Мы обязательно вылечимся, будем здоровы и пойдем дальше, чтобы выполнять условия нашего контракта…”