Зрительное наслаждение.
Куда не посмотришь, глаз радуется... Всюду Женщины.

Сегодня в метро поймал себя на мылси, что интерес к одной довольно симпатичной девушке пропал у меня после того, как я прочитал её, как абсолютно русскую.

Только что вернулся домой. Особо много сегодня не занимался. Решал очень важный стратегический вопрос. Всё говорит за то, чтобы принять предложение, сделанное мне вчера, которое меняет если не всё, то очень многое, но одно решено: в аспирантуру я "там" не пойду (наконец-то одним поводдом больше...).

Час тому назад сразил наповал друга-ресторатора, сыграв его индийском ресторане что-то из Баха. Рядом стояли последние запоздалые клиенты и слушали с огроменными глазами. Уверен, они меня знают: в тех кварталах живёт большинство музыкантов как минимум из трёх оркестров.

В Берлине холод собачий. Сейчас, наверное, ноль.

Не нужно было пить столько индийского ввина: хотел ведь завтра ранбо встать и устореть долбоё*ке сверху ад с восьми утра.

В Иннсбрук не лечу. Даже обижен на них, что на эту неделю не назначили (хотя, в моём календаре написано, что я играю на этой неделе). Зато будет время позаниматься как следует.
Но так хотелось в горы... Снег... Апфельштрудель. На 3000 метров из центра города... Свинство. Не то слово дажe.

подробности потом. сейчас концерт будет в Филармонии.
вчера же я так зажигал, как,наверное, год не удавалось. отбил себе ноги и ладоши. вёл себя в определённых рамках неприлично. был почти что трезв: 3 бокала вина и 4 литра воды. и море балканской музыки, против которой и труп не устоит. куча всяких женщин, и одна из Суринама... ох.

И практически всё свободное время находятся в облаке дыма, и мне к ним пробиваться и отвлекать их от столь бесполезного занятиа совершенно не хочется. Но ведь Такие Женщины...

Прикусил себе в каденции губу. Глупо.

Да они с ума посходили! В Берлине!? В ноябре!? Снег?!

понимаешь, что без этого жизнь была бы неполноценной.

Не то слово: зачитываюсь. Так интересно...

Иногда как-то неловко себя чувствую, когда мне зачитывают письма, неважно свои ли, чужие, адресованные мне, тому, кто читает, групповые письма. Хочется даже иногда попросить, чтобы быстрее читали, на второй скорости. Не знаю даже почему. Может быть потому, что когда сам что-то читаю, слышу всё совершенно по-другому, мой внутренний голос кажется мне беззвучным, а когда читаемое вслух озвучивается, оно принимает совершенно другую форму воздействие на меня. К тому же, касательно личных писем, часто пишутся такие интимные вещи, которые и озвучивать-то как-то не кстати...

Сидеть во вторых скрипках в ДСО приятнее, чем, например, в РСБ. В последнем хорошо то, что если хочешь, чтобы тебя вообще не трогали и во время работы не пристали всякие разные странные женщины, то это самое оптимальное. Но в ДСО 2е сидят напротив 1х, а не по середине, это уже тем приятно, что многие в зале не смогут определить, к каким скрипкам кто относится (как минимум раз в неделю завожу кого-нибудь в тупик ответом на вопрос, 1я или 2я ли я скрипка: я отвечаю, что "1х в оркестре не менее 14ти, 2х -12ти"). Во 2х намного спокойнее, потому что играть приходится часто на октаву вниз от того, что играют 1е, а платят им в Европе одинаково. От 6,000- получает после налогов только концертмейстер, только оркестра класса "А", зам.получает немногим больше всех остальных скрипачей, а те в свою очередь получают от 2100,- за вычетом налоггов (не меньше, но часто до 3,000- и больше + разовые приглашения в другие оркестры + "13я зар/плата" на Рождество).
Но во вторых, дальше 2го пульта сидеть опасно, в том смысле, что в практически любом оркестре 2е скрипки - самая безбашенная группа, которая может позволить себе издеваться над любым гаст-диригентом и делать самые разные шутки. А все шутники сидят сзади. А в ДСО, один из самых отважных, "ад" начинается после первой паузы, через 1,5 часа с начала репетиции, и тогда слабонервым и податливым на смех (и стадному чувству) не удержаться от "митмахен" и "митлахен". Шутки пересказывать невозможно, они зачастую новые и их надо видеть и понимать, о чём идёт речь. Так, часто, даже во время концерта, многие в зале не могут понять, "отчего они ввсе смеются".
Одной особенностью 2х скрипок является то, что они первыми перенимают разные непривычные особенности дирижёра при управлении оркестром, звуки, которые он издаёт, они по цепи передаются всему оркестру, капельмайстер передразнивается, замечает об этом, конечно, самым последним, если вобще замечает...

Пара слов о нынешнем дирижёре. Младший Юровский. Как он мне сам сказал:"i сын Юровского, и внук Юровского, и брат Юровского". мафиозная семей`ка. Дед - довольно извесный советский композитор, отец - вроде как Большой ддирижёр тут, брат - думаю, тоже. У него есть очен бросающая в глаза привычка: смотреть поверх голов тем, с кем говорит. Натолько поверх, что невольно начинаешь оборачиваться и искать под потолком на стене ту точку, к которой он вместо тебя обращается. Ну, 2е, конечно, первыми и стали оборачиваться, до 1х смысл этого прикола как-то не доходит...Думаю, к генеральной репетиции сговорися, и один раз обернёмся всем вместе, в Филармонии.
Често говоря, не приятно, чем-то на кгб-шный приём смахивает,- смотреть не в глаза, а на переносицу или на лоб, а в глаза напустить дыму, чтобы не видно было, что в них на самом деле. Кстати, в посольстве на Унтер ден Ладен все гражданские так и смотрят...

"Только не-голландцы могуt сравнивать Петербург с Амстердамом."

"В 1764 году ц Санкт-Петербурге умер Бернард Оорткрасс, по рождению голландец, по профессии колокольный мастер. Умер в забвении и нищите. В 1756 году Елизавета, дочь Петра Великого, через посла в Гааге заказала ему новый карийон (всегда называл его корильоном...) для Петропавловского собора. Старый был уничтожен молнией, ударившейв колокольню. В 1760 году Оорткрасс с пятью подмастерьями сел на корабль и отправился в Петербург. На борту находились тридцать восемь колоколов. В новой русской столице колокольного мастера ждали сплошные разочарования: реставрация колокольни и не начиналась, приличного жилья не дали, два немца строили из себя больших начальников, четверых из пяти подмастерьев услали обратно, потому что город мог оплатить только одного. Когда через пару лет Ооркрасс попросил денег за работу, которую он тем временем закончил, Сенат ему отказал - деньги начнут выплачивать после окончательной установки. К моменту, когда инструмент зазвучал, Оорткасса уже двенадцать лет как не было в живых. Его карии?н был единственным вПетербурге. За него ди сих пор не заплачено, хотя он уже давно заменён на новый."

(на момент публикации книги на русском стоял уже другой карии?н, опять голландский, аутентичный; за него тоже не заплатили, потому что он был получен в подарок к 300-летию города- М.К.)

Когда в четверг я играл это тошнотворную рсб-халтуру с секондхэндными дирижёрами и солистами и с совершенно отстойным аматёр-хором, почему-то Концертхаус был забит до отказа всякими набожными монашками, кардиналами разных мастей и политиками + всякими католиками (билеты через церковь распределяли, а это, как тут как красный электорат). А сегодня, когда концерт не с кем-то, а с Ярви, пусть и с самым младшим, с такой хорошой программой, было немногим больше половины зала. Того же зала, где мест под 2 тысячи. Остоётся только думать, что в условиях финансового кризиса публика решила сэкономить на билетах и осталась у радиоприёмников... Ну и хрен с ней, с этой публикой.

40 с чем-то метров. 2 минуты качал.

Еду, собственно на супер-пупер поезде, а должен был на машине, через Митфарцентрале. Но получилось всё иначе. Приехав всего лишь на 3 минуты позже
назначенного времени к вокзалу, типа того мы не нашли, и, как выяснили через 10 минут, оказалось, что этот говнюк ужже уехал. Видимо, он сказал 4м желающим с ним ехать, что он их берёт, дождался первых 3х и уехал. Вот такой на*б.

Ну, я, конечно, накинулся на Желен, мол, она в душе долго сидела и всё такое, к тому же на Ельбе была огромная пробка, а я обязательно до отъезда хотел посмотреть на Queen Mary 2, в которой, при своём впечатляющем размере, кроме объёмов в этом корабле, на первы взгляд нет ничего особенного, меня также вставляет любой дрогои корабль, который стоит перед мостом лейтенанта Схмидта и выше при этом всех ближайших домов.

В очереднои раз чуть не довёл Её до слёз, намеренно, чтобы себе же потом было хуже, видя, как легко причинить любимому человеку боль. Кстати, в однои из недавно прочитанных книг лирическии герои сетовал на то, что он очень легко причиняет близким людям боль, которую сам даже не всегда замечает.

(Я еду в вагоне-ресторане, потому что мест других нет, все зарезервированы, а поезд на Мюнхен, должен быть из двух составов, но дали только один, зато совершенно новыи, вот и приходится платить ещё и 2,80- за чаи к 55,- за билет; сзадаи сидит стары хрен, который не хочет, чтобы с ним рядом кно-нибудь сидел, поднял скандал, вызвали начальника поезда..., «эти немцы иногда бывеют ещё хуже русских».)

Ко всему сказанному нужно добавить, что в ХХ я приехал вчера вечером, после работы, на машине, а сейчас обратно потому еду, что в 7 вечера у меня репетиция, затем концерт. Прямая трансляция по радио и Интернету (там, впрочем, сигнал на 30 секунд опаздывает).

P.S. - публикуется постфактум.
P.P.S.- с моменtа посадки на поезд до момента входа в квартиру в Берлине прошло 2 часа 5 минут.

С середины октября зачитываюсь. Книга вроде бы и очень большая, чрезвычайно серьёзная, местами трудно перевариваемая, но жутко интересная и свежая, несмотря на то, что издана в начале 80-х в Амстердаме ( но до нас только теперь дошла). Так что всем рекомендую искать её во всяких магазинах для ограниченного круга покупателей (Открытый мир и пр.), если весь тираж ещё не раскупили (1000 шт.). В Берлине на неё записываются в очередь.
А уж в Питере её, если даже не прочитать, то уж иметь не только "нужно", но и "прилично".

Почему-то только сегодня спохватился, что не ношу с собой в куртке карандаш: нет такой страницы, где бы не набиралось несколько замечательных цитат. Теперь их искать уже поздно: придётся всё перечитывать и всё подчёркивать.

Вот лишь сегодняшние.

"Вот нос. Нос обоняет и выбирает. Художник - просто что-то вроде свиньи, вынюхивающей трюфели." (И.Стравинский, 1962)

"Мой инстинкт - пересочинять, и не только студенческие работы, но и творения старых мастеров. Когда композиторы показывают мне свою музыку, желая услышать моё мнение, всё, что я могу им сказать,- что я написал бы её совершенно иначе. Всё, что интереесует меня, всё, что ы люблю, я хочу присвоить (возможно, я просто описываю редкую форму клептомании).".

"...В Женеве мы снова оказываемся лишь под вечер. Не будем искать бар "У Максима", его больше нет. то есть бар-то на месте - но давно уж нет тех официантов. Когда-то они умели оценить виртуозную игру на цимбалах Аладара Рача и дивились посетителю с моноклем, в красной жилетке и зелёном пиджаке, который пытался записать сербское коло на натных линейках, наспех начерченных на манжете". (авторы книги)

"Не всегда приятно быть сыном своего оца." (они же)

Стравинский о Шопене:
"V первой половине века на Шопена глядели мутным взором. Думаю, по вине чувствительных дамочек, игравших вальсы и ноктюрны безвкусно, ритмически расхлябанно, всё арпеджируя. Играют и в обморок падают."

Я так радовался тому, что на следующей неделе, впервые за 5 недель у меня нет ни одной репетиции ни в одном оркестре... Я так радовался тому, что смогу заниматься один, сам и только для себя. Каким же было моё разочарование, когда я получил сегодня совершенно неожиданно динстплан. И какой кривой была изображённая на моём лице мина, когда я сейчас читал афиши в метро. Ну сделайте хоть что-нибудь, чтобы я в воскресенье не играл Мафред-Симфония Чаи?ника...

У нменя на унитазе, приставелнняя к кафельнолй стене, красуется довольно большая бронзовая табличка, на которой на немецком и бангладешском языках написано "Резиденция посла Бангладеш в Берлине" (не спрашивайте, откуда она у меня взялась.

Не жизнь, а сказка: вчера 2 часа сидели с Лёшей в бане, потом ческое пиво там и у меня дома, блинчики, мною сделанный цацики и многое другое. Божественно.

Ехали из ХХ практически всё время 190-200 км/ч. Кто этот аутобанн знает, поймёт, что это такое... + туман, поздний вечер и дождь.

В оркестре есть такая должность, работник сцены. У нас он отвечает за расстановку нот по пультам, самих пультов, стульев, негабаритных инструментов и за хлопок в ладоши по окончании паузы. Спросив его сегодня во время болькой паузы, сколько осталось до конца перерыва, он сказал, что "семь минут". Уверен, что секундая стрелка стояла на нуле.

В симфонии А.Пярта есть соло 4го пульта первых скрипок. По счастливой случайности, в воскресенье, в Концертхаусе, на 4м пульте буду играть я с М., которая вызвала с трудом скрываемую ярость А., подсев ко мне на 4й пульт сегодня на работе.

Кристиан Ярви очень похож на Конька-горбунка, когда дирижирует.

На этой неделе я заработаю минимум 1000 Евро, как-то особо и не напрягаясь.

У меня на этой неделе 2 симф.концерта с разными пррограммами и в разных оркестрах.

Я держал сегодня в руках скрипку почти 10 часов. Такого давно не было.

Утром видел на автобусной остановке на Лихтерфельде-Вест набитый до отказа кошелёк, лежавший на земле. Я почему-то его не поднял, а стоял рядом, сделав вид, будто ни меня, ни кошелька нет. Подошёл какой-то огромный и толстый бюргер с портфелем, взял кошелёк, и пошёл дальше. Я остался стоять и думал про себя, почему я так и не взял кошелёк, потому что этому жирному бюргеру я с самого начала не доверял.

Завтраж с чёрной икрой.

За окном дождь.

Гамбург.

День рождения Элен.