«Митрополит Сергий у себя в покоях, спрашивал обычно протестующих против его деяний архиереев: «Скажите, что делать?». И архиереи, его собеседники, молчали! Это молчание трагично, исторически непоправимо и грозно. Но с другой стороны оно открывает нам возможность теперь ответить митр. Сергию и всем его последователям, ответить за всю Зарубежную Церковь!
Они все, к сожалению, так погрязли в безнадежных попытках найти какую-то приличную для себя договоренность с чекистами, в судорожных исканиях во что бы то ни стало сохранить внешний фасад Церкви и ее административный институт, что утратили чувство тайны догмата Церкви, непостижимого только для одного ума человеческого — догмата Христа-Богочеловека. Они просто забыли, как встретили 300-летнее гонение первомученики. Они шли толпами, часто поя псалмы, на страшные мучения. Их сжигали, топили, на них натравляли диких зверей. Их постепенно истязали невероятными, извращенными, тончайшими изобретениями мучений, но они никогда не сдавались. Эти славные мученики трех веков гонений сломили хребет великой Римской языческой империи. Почти все апостолы, кроме св. Иоанна Богослова, а за ними и главы поместных Церквей за эти три века гонений завершили свой жизненный путь мученической кончиной. И нет другого пути для православных христиан в борьбе за истину, как этот тесный, но славный путь. Когда первый русский князь отказался поклониться божеству Мамая, и его за это замучили, он нанес первую трещину монгольскому игу. С этой мыслью согласны все русские православные историки. Договариваться с безбожной властью, которая держит над Вашей головой занесенный меч, нельзя. Надо идти или в катакомбы, или на славную мученическую смерть! Другого выхода нет. Всякий договор, который совершается под занесенным мечем, есть падение. И непременно будет падение, потому что человеческое естество не может выдержать над собою занесенного меча. Договариваться при таких условиях, это значит идти на сговоры с сатаной! С сатаной договариваться нельзя, это безнадежно.Мы, Русская Зарубежная Церковь, стоим перед такой же задачей. И недаром Митрополит Анастасий нам заповедывал даже не общаться с ними в бытовом, повседневном общении. Все епископы, во главе с митрополитом Сергием, и все последующие патриархи, митрополиты и епископы Московской патриархии, договариваясь с коммунистической властью, утратили самый лик пастырства и его благодатную силу. Весь народ почувствовал, что они пастырей не имеют. А мы здесь почему-то не можем никак понять, что коммунистическая партия, облачившись в тогу демократов, осталась та же коммунистическая партия (как волки в овечьей шкуре), с которой Московская патриархия идет рука в руку. И Московская патриархия никогда не откажется от этого содружества, от этого сотрудничества. Именно от этого сотрудничества она получает свою внешнюю власть и все свое внешнее благополучие. В свое время патриарх Алексий I-й как-то сказал откровенно и честно: «Я себя чувствую хуже трубочиста!» Эти слова свидетельствуют, что в нем еще были остатки совести, которые его мучили. А последующие патриархи и архиепископы сошли с совести, и теперь они сами не нуждаются ни в каких уполномоченных. Они сами взяли на себя их роль, если это можно так сказать, без тени кощунства, ибо настоящее Православие несовместимо с коммунизмом. Эти два непримиримые врага — непримиримые до смерти.