...Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное оскорбление!
...Тошно от театра. Дачный сортир. Обидно кончать свою жизнь в сортире.
Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.
В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.
Воспоминания — это богатства старости.
Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.
Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло.
Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей? — Ну, это еще мягко сказано, — заметила Раневская. — Я вчера позвонила в кассу, и спросила, когда начало представления. — И что? — Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»
Деньги съедены, а позор остался (о своих работах в кино).
Для меня всегда было загадкой — как великие актеры могли играть с артистами, от которых нечем заразиться, даже насморком. Как бы растолковать, бездари: никто к вам не придет, потому что от вас нечего взять. Понятна моя мысль неглубокая?
Думайте и говорите обо мне, что пожелаете.Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга — «Судьба — шлюха».
Если женщина идет с опущенной головой - у нее есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой - у нее есть любовник! Если женщина держит голову прямо - у нее есть любовник! И вообще - если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!
Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, — требует капризная молодая актриса. — Все будет настоящим, — успокаивает ее Раневская. — Все: и жемчуг в первом действии, и яд — в последнем.
Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.
Жизнь — это затяжной прыжок из п...зды в могилу.
Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном.
И что только ни делает с человеком природа!
Как я завидую безмозглым!
Кино — заведение босяцкое.
Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.
Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.
Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной...
Мне осталось жить всего сорок пять минут. Когда же мне все-таки дадут интересную роль?
Молодой человек! Я ведь еще помню порядочных людей... Боже, какая я старая!
Не могу, когда шлюха корчит из себя невинность (увидев исполнение актрисой X. роли узбекской девушки).
Ничего кроме отчаянья от невозможности что-либо изменить в моей судьбе.
Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду... (Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене).
Одиноко. Смертная тоска. Мне 81 год... Сижу в Москве, лето, не могу бросить псину. Сняли мне домик за городом и с сортиром. А в мои годы один может быть любовник — домашний клозет.
Одиночество как состояние не поддается лечению.
Он умрет от расширения фантазии.
Оптимизм — это недостаток информации.
Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности.
Паспорт человека — это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнадцать, а паспорт лишь напоминает, что ты можешь жить, как восемнадцатилетняя.
Пипи в трамвае — все, что он сделал в искусстве.
Получаю письма: «Помогите стать актером». Отвечаю: «Бог поможет!»
После спектакля Раневская часто смотрела на цветы, корзину с письмами, открытками и записками, полными восхищения — подношения поклонников ее игры — и печально замечала: — Как много любви, а в аптеку сходить некому.
Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Все, как у людей.
Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: все или семья.
Сняться в плохом фильме — все равно что плюнуть в вечность.
Спутник славы — одиночество.
Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.
Старость — это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!
Старость, это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.
Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед вами стриптиз.
Такая задница называется "жопа-игрунья" (о проходящей даме), «А с такой жопой надо сидеть дома!» (о другой).
Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не видит. — Почему ты так решила? — Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»
У меня хватило ума прожить жизнь глупо.
У него голос — будто в цинковое ведро ссыт.
У нее не лицо, а копыто.
У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
Узнав, что ее знакомые идут сегодня в театр посмотреть ее на сцене, Раневская пыталась их отговорить: — Не стоит ходить: и пьеса скучная, и постановка слабая... Но раз уж все равно идете, я вам советую уходить после второго акта. — Почему после второго? — После первого очень уж большая давка в гардеробе.
Успех — единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.
Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!..
Я — выкидыш Станиславского.
Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.
— Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей новой пьесы, — похвастался Раневской Виктор Розов. — Люди у касс устроили форменное побоище! — И как? Удалось им получить деньги обратно?
— Я была вчера в театре, — рассказывала Раневская. — Актеры играли так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень долго аплодировала.
