Гости гудели, как тысяча пчелиных ульев, и раздражали Хилтона. Кто-то провозгласил очередной дежурный тост за счастье до гроба, на другом конце стола раздался пьяный хохот - разбили бутылку шампанского, потом другую, третью... Молодые явно устали целоваться и сидели с рассеянными лицами, глядя в разные стороны.
Официанты в накрахмаленных колпаках и передниках подносили все новые и новые блюда. Изобилие яств на столах напоминало античное пиршество. На календаре - 6 мая 1950 года. Основатель знаменитой сети отелей Конрад Хилтон и его бывшая жена Мэри Баррон присутствовали в Беверли-Хиллз на свадьбе своего двадцатичетырехлетнего сына Конрада Николсона-младшего по прозвищу Никки. Тот женился на восемнадцатилетней умопомрачительной красавице Элизабет Тейлор.

Бывшая миссис Хилтон все повторяла, как заевшая пластинка, что у молодых есть все для счастья: молодость, красота, богатство.

- У нас с тобой тоже все это когда-то было, дорогая, - невежливо перебил экс-супругу Хилтон. - И что, нам это сильно помогло?

Мэри растерянно замолчала.

- А что же тогда нужно? - пробормотала постаревшая оплывшая женщина, а ведь когда-то она не уступала невесте красотой.

- Нужна каменная невеста, больше ничего, - отрезал Хилтон и сделал щедрый глоток виски.

Кроме Мэри, едва ли кто-нибудь был в состоянии понять эту загадочную фразу, но она ее поняла.

- Молю Бога об одном: чтобы наш сын был не в тебя! - огрызнулась миссис Баррон.

- Он не в меня, но на твоем месте я не стал бы молить Бога о таких сомнительных вещах, - с убийственной иронией парировал Хилтон.

Когда трое его сыновей были еще подростками, а Конрад уже определил, из кого выйдет толк в бизнесе, из кого - нет. Пятнадцатилетний Никки как-то явился домой в немыслимых «аллигаторских» ботинках, стоивших, как подозревал Хилтон, сумасшедших денег.

- Я за всю свою жизнь вплоть до сегодняшнего дня не позволил себе купить такие дорогие ботинки! - возмущенно набросился Конрад на сына.

На лице Никки появилась кривая ухмылка.

- Но у тебя и не было такого богатого отца.

«Этот все будет делать в жизни чужими руками», - размышлял про сына Хилтон. Детям не понять, с какого нуля он начинал когда-то.

...На семейном совете Гус Хилтон теребил бороду и отводил глаза: ему было стыдно перед сыновьями и женой - впервые в жизни он не знал, как поступить. Крах финансового рынка в 1907 году привел к тому, что Гус проснулся нищим. Еще вчера он был богат, весел и самоуверен. Он разбогател на продаже угольных рудников. С отвращением Гус смотрел на гору акций, которые теперь не стоили ни гроша.

Шутка ли, в семье восемь детей! Никогда Гус Хилтон не думал, что пустит их по миру. «Есть ли у кого-то из вас идеи, как нам выбраться из этой ситуации?» - наконец спросил Гус. И тут подал голос его тринадцатилетний сын Конрад. «Есть, - звонким голосом произнес тощий лопоухий юнец, которого в семье звали просто Конни. - У нас десять комнат. Давайте из пяти или шести сделаем гостиницу, а сами разместимся в остальных. Мама с девочками будут готовить для гостей, а я займусь багажом и прочим, с жильцов брать можно по два с половиной доллара в день». Гус с любопытством смотрел на сына: а ведь недурная мысль! У парня голова явно на месте. Их город Сан-Антонио, штат Нью-Мексико, в самом деле испытывает острую нужду в отелях: их тут наперечет, и все как один дорогие, грязные, с чудовищной кухней.

Но инициатива, как известно, наказуема. Конни пришлось работать больше всех: он ложился в десять, в полночь вставал и мчался на станцию встречать ночной поезд, на котором могли приехать потенциальные постояльцы. С широкой доброжелательной улыбкой он подхватывал чемоданы гостей, провожал их в комнаты, выдавал тщательно выстиранное и отглаженное белье, не забывая о мыле и полотенце. Парень быстро сообразил, хотя никто не учил его этому, что к каждому постояльцу необходимо проявить личное внимание. Конни записывал в маленькую тетрадочку, во сколько разбудить каждого гостя и что приготовить ему на завтрак Причем никогда ничего не путал. И двух месяцев не прошло, как в окрестностях Сан-Антонио можно было услышать такие разговоры: «Будете в нашем городе - непременно идите к Хилтону. Там самое чистое белье и самая лучшая еда...»

Благодаря помощи сына Гус Хилтон очень скоро поправил свои дела. Поспособствовало этому, конечно, и то, что стоимость акций снова пошла вверх.

Однако Конни уже в двадцать лет грызла мысль, что он «неудачник, сидящий на шее у отца». Впрочем, и сама Америка в начале века пыталась поскорее встать на ноги, «повзрослеть» и превзойти Европу. В этом смыле Конни был сыном своего времени. Отслужив два года в армии, недоучившись на факультете горного дела, Конни почувствовал: пора, его время пришло, надо действовать!

«Тебе нечего делать в Нью-Мексико, Конни, - как-то обронил некий старый бизнесмен. - С твоими запросами отправляйся-ка лучше в Техас. Там нефть, а нефть - это золото и большие возможности».

В Сиско, маленький невзрачный городишко в Техасе, Конни приехал со своим приятелем Драуном в поисках удачи. Молодые люди зашли в местную гостиницу «Моубли», где их накормили отвратительным овощным рагу, жидкой похлебкой и принесли воды с привкусом прогорклого масла. Конни подозвал молоденькую официантку: «У вас что, нет чистой воды?» Та виновато пожала плечами: постояльцам, увы, наливали воду из-под крана, а водопроводная вода здесь вся именно такая. Наутро хозяин отеля заявил Конни и его приятелю, что они должны съехать: прибыло множество новых постояльцев. Каждому вновь прибывшему мистер Моубли предоставлял койку только на одну ночь, после чего попросту выпроваживал - в таком распорядке он усматривал справедливость. Целый день Конни бороздил узкие неухоженные улочки: ресторанов мало, все отвратительные, в магазинах - он зашел купить новую дорожную сумку - не умеют ни обслужить, ни посоветовать. В городке, правда, имелась пара банков, но, как подумал Конни, эти банки явно не обеспокоены благоустройством города. Сидя на скамейке, юноша наблюдал за валившей от вокзала толпой людей с тяжелой поклажей, в пропыленной одежде, хмурых и уставших с дороги. Они слетались сюда на нефть и заработки как мухи на мед. И тут Хилтона пронзила мысль: гостиница! Вот что необходимо этому городку, вот что принесет верный доход. И, что немаловажно, у него, Конни, имеется кое-какой опыт в этом деле.

Через десять минут неугомонный Конни стоял перед хозяином негостеприимного отельчика, где они переночевали, - «Моубли инн».

- Сорок тысяч наличными, - кисло сказал хозяин заведения, - и это логово ваше. Я давно мечтаю от него избавиться и приобрести что-нибудь поприличнее.

Конни присвистнул: сорок тысяч за такое большое помещение с просторными комнатами - сущие пустяки! Этот Моубли полный идиот, или тут дело нечисто. Хилтон попросил расходные книги и просидел за ними в душном захламленном офисе Моубли до самого вечера. Как ни странно, все было в относительном порядке. Кроме, конечно, того, что доход можно увеличить втрое, а обслуживание улучшить вдесятеро.

- Я согласен купить отель, - Конни с Моубли пожали друг другу руки. - Но мне потребуется неделя, чтобы перевести средства из Нью-Мексико.

И вот тут ему пришлось поломать голову. Собственных средств у Конни было всего пять тысяч. Остальные тридцать пять надо где-нибудь раздобыть. Мать ( отец юноши к тому времени погиб в автомобильной аварии) сразу выслала пять тысяч, еще двое знакомых тоже доверили Конни по пять тысяч, оставалось достать всего ничего - 20 тысяч!

Конни делился своими проблемами с Драуном, когда взгляд его упал на вывеску «Банк Сиско».

- Секундочку, - прервал сам себя Конни, - я сейчас.

Войдя в банк, Конни решительно направился к президенту - лысому немолодому мужчине в роговых очках - и безо всяких предисловий заявил, что хочет купить отель Моубли. Половина средств у него есть, и он хотел бы взять заем в банке - другую половину. Президент банка с любопытством взглянул на молодого человека: одолжить двадцать тысяч первому встречному? «Половина денег, которая у вас есть, - ваши собственные средства? - поинтересовался он. Конни рассказал все как есть. А именно: что собственных средств всего пять тысяч. Остальное одолжили друзья. Лысый господин еще раз окинул взглядом долговязую фигуру Хилтона и вдруг сказал: «Хорошо, я дам вам требуемую сумму». Конни не верил своим ушам: это оказалось так просто! Пришел незнакомец с улицы и сразу получил чек на двадцать тысяч!

Однако на следующий день его радость померкла: пришло известие, что чек на пять тысяч от одного из друзей не может быть покрыт. Ни секунды не раздумывая, Конни кинулся в «Банк Сиско». «Вышла неувязка», - убитым голосом выдавил из себя Хилтон, избегая пронзительного взгляда банкира. И все честно рассказал. Банкир помолчал, а потом заметил, что такое начало может сильно осложнить отношения банка с новым клиентом. Конни повесил голову: он это понимал. «Но, - продолжил президент после недолгой паузы, - выход есть. Мы обеспечим вашему приятелю покрытие чека». Вскоре отель «Моубли» стал собственностью Хилтона. Конни ликовал. Пару лет спустя, обедая с президентом первого в его жизни банка, он полюбопытствовал, почему все-таки банкир дал деньги совершенно незнакомому человеку. И тот ответил, что во-первых, потому, что Хилтон вложил в покупку весь свой капитал, все, чем располагал; а во-вторых, потому, что когда появились первые неприятности, не стал прятаться, а сразу и честно предупредил банк об осложнениях. Президент просто-напросто понял, что такому клиенту можно доверять.

Хилтон на всю жизнь усвоил эти два правила и впоследствии был им верен: начни с вложения собственных денег и будь абсолютно честен.

Оглядывая хозяйским глазом свои владения, Конни заметил, что в отеле много незадействованного пространства, например, слишком большое помещение занято рестораном - здесь в самые горячие часы собиралось не больше двадцати человек, а места больше чем на пятьдесят. Хилтон уменьшил ресторанный зал вдвое, зато в гостинице прибавилось несколько номеров. Позже это тоже станет хилтоновским коньком: стремление задействовать «не работающее» пространство, не приносящее денег. Когда много лет спустя Конрад Хилтон заключил одну из самых важных сделок в своей жизни - купил нью-йоркский «Волдорф-Астория», он обнаружил, что знаменитые колонны в холле не служат опорами, а просто украшают интерьер, и приказал их убрать, расположив на их месте витрины ювелирных украшений. Но это будет еще не скоро.

Пока же хилтоновская карьера развивалась стремительно: после скромной гостиницы «Моубли» Конни приобрел номера в отеле «Волдорф» в Далласе за огромную по тем временам сумму - 71 тысячу долларов. Но Хилтон к тому времени уже скопил кое-какой капитал и, кроме того, научился виртуозно использовать банковские займы.

Переселившись в Даллас, Хилтон впервые обзавелся просторным собственным домом и целиком устроил его по своему вкусу. К нему часто приезжала погостить мать. Конрад с детским удовольствием баловал старушку: дарил ей золотые броши, дорогие кольца. «Тебе надо жениться, Конни, - твердила сыну миссис Хилтон. - И делать подарки жене».
Однако чего Хилтон решительно не умел, так это ухаживать за женщинами. Дожив до тридцати шести лет, Конрад еще ни разу не испытал сильного чувства.

На очередной воскресной мессе в Далласе - Хилтон был католиком - он заметил сидевшую впереди женщину в красной шляпке, из-под которой выбивались иссиня-черные локоны. Всю службу Конни почему-то не мог оторвать глаз от этой шляпки. Женщина в конце концов обернулась - и он увидел молодое, хорошенькое, очень подвижное личико и смеющиеся синие глаза. Раньше Конни не встречал здесь эту девушку. Впервые незнакомка произвела на совсем не романтичного Хилтона такое сильное впечатление. Конни, не отдавая себе отчета в том, что делает, расталкивая неспешно выходящих из собора прихожан, поспешил за девушкой. Ему хотелось хотя бы узнать, где она живет. Хилтон устремился за ней, проклиная то и дело попадавшихся по дороге знакомых, с которыми приходилось раскланиваться и обмениваться любезностями. Обычно подчеркнуто вежливый Конни, наверное, в тот момент многим показался очень странным. Незнакомку в красной шляпке он все-таки упустил. В церкви девушка тоже больше ни разу не появилась. И вдруг в один прекрасный день Конни столкнулся с ней нос к носу прямо на улице! Девушка шла в сопровождении знакомой Хилтона, некоей миссис Эванс. Та представила Конни свою спутницу: «Знакомьтесь, Мэри Баррон, моя племянница из Оуэнсборо, Кентукки».

Дочь не слишком преуспевающего торговца, Мэри была больше чем на десять лет моложе Хилтона. Она тоже увлеклась этим нелепым долговязым молодым человеком, но самым обаятельным в Конни Мэри показалась его беспомощность в любовных делах. Он не знал, как сделать девушке комплимент и страшился поцеловать ей руку: наклонялся и, не прикасаясь губами к руке, целовал воздух. Предложение Хилтон сделал тоже весьма чудно: «Мы сможем пожениться только тогда, когда я открою в Далласе первый «Хилтон».

«А если по каким-то причинам отель не будет построен, мы не поженимся?» - недоумевала Мэри.

В Оуэнсборо, где Мэри в доме родителей в нетерпении коротала время до обещанной свадьбы, приходили тревожные вести. «Заимодавцы отказали в обещанных ста тысячах. Я в отчаянии». «За любую мелочь строители дерут в пять раз больше против того, на что я рассчитывал». «Видел во сне красавец-отель. До чего же хорош!» Мэри стеснялась пожаловаться даже близким подругам, давно выскочившим замуж за простых добрых лавочников, что жениху снятся во сне отнюдь не ее голубые глаза.

Конрад Хилтон и Мэри Баррон все-таки поженились летом 1925 года. Это означало, что «Хилтон» в Далласе был наконец построен. Церемония его открытия, на которой присутствовала Мэри, не шла ни в какое сравнение со скромной и довольно поспешной церемонией последовавшего за этим бракосочетания. Конни и Мэри обвенчались во время шестичасовой мессы в далласской церкви Святой Троицы.

...Смех постепенно исчезал из некогда веселых глаз Мэри. Она проплакала несколько часов, когда обнаружила, что заветная красная шляпка, символ их любви, валяется в самом захламленном углу шкафа. У Мэри Хилтон было уже трое сыновей и фактически не было мужа. Конни в свою очередь полагал, что все идет как надо: жена - при детях, он - при делах. Хилтон сам не заметил, как постепенно превратился в настоящего «отельного маньяка». Он все время проводил в поиске все новых и новых отелей - так иные предаются игре в рулетку. Миссис Хилтон, уложив детей, подолгу ждала, когда муж наконец придет в спальню. Иногда, не выдержав, она сама спускалась за ним в гостиную и всегда заставала его склонившимся над бумагами и чертежами.

- Мэри, - не отрываясь от записей, однажды торжественно изрек Хилтон, - я хочу посвятить тебя в свои планы. Я принял решение открывать по одному отелю в год!

В очередной день рождения супруги Хилтон весело бросил: «Я еду за подарками для своей леди!» Мэри с интересом ждала, что же такое муж ей преподнесет. Но Хилтон явился домой с пустыми руками, сел за празднично накрытый стол и, поцеловав жену, произнес странную фразу: «Какая же ты чуткая, дорогая, что устроила такой праздник по случаю моей девочки!» Открыли шампанское. «Я хочу выпить за мою первую леди! - поднял бокал Хилтон. Мэри разрумянилась от радости: сейчас муж скажет ей наконец что-то приятное и, наверное, вручит подарок.. « Ее имя - «Сан-Анжело Хилтон», - как ни в чем не бывало продолжил тост Конни, - и она, вне всякого сомнения, первая красавица в городе. Я не поскупился на украшения для нее: сегодня купил лучшего драпировочного шелка, великолепную посуду, отменные картины. Что еще?..» Хилтон в запале даже не заметил, что Мэри давно выскользнула из-за стола.

Великая депрессия начала 30-х годов коснулась всех, в том числе и Хилтона. Займы под строительство банки резко сократили. Хилтон потерял часть отелей - он попросту не мог их содержать.

В тот неприятный вечер Конрад вернулся домой, напевая веселый джазовый мотивчик и пританцовывая. Ему вернули три отеля - в Лукббоке, Далласе и Плейнвью и, кроме того, «Мэдди-банк» выдал внушительный заем. Мэри увидела его радостное лицо и объявила, что они разводятся.

Для Хилтона это прозвучало как гром с небес. Во-первых, он любит Мэри и детей, он совершенно в этом уверен. Во-вторых, он католик, и слово «развод» терзало его слух своей немыслимостью. В Америке середины тридцатых это являлось серьезным пятном на репутации. Пока Мэри плакала, то и дело меняя носовые платочки, Конни представлял, как «Мэдди-банк» отказывается выдать ему заем, потому что в результате развода он станет «морально неблагонадежным партнером». Но дело приняло совсем скверный оборот: через несколько дней жена заявила, что двое старших сыновей - Никки и Уильям - остаются с отцом. Конрад никогда не принимал участия в воспитании детей, ему это пойдет на пользу для восстановления психического равновесия. Иначе, утверждала Мэри, он закончит свои дни в сумасшедшем доме. После чего миссис Хилтон забрала младшего сына, оставив Хилтону старших мальчиков - восьми и девяти лет, и уехала на родину в Кентукки.

Мальчишки... Они задали ему жару. Хилтон возвращался домой после тяжелого рабочего дня, а его встречали сюрпризами: мальчики разрисовали оранжевыми красками парадную лестницу соседского дома; пристрелили из рогатки любимую кошку знакомой старушки; Никки пытался приготовить обед, из-за чего взорвался газ, хорошо, что сын остался жив.

...В санатории под Сан-Франциско, где через год такой жизни оказался Хилтон, добродушный бородатый врач учил бизнесмена жить по-новому. «В шесть вы заканчиваете рабочий день, даже если небо падает на землю. И идете... Что вы любите? Танцевать? О! Я несколько удивлен. Чудесно, значит, идете вальсировать. Потом - к друзьям. В одиннадцать - в постель, и вы забудете о проблемах с сердцем. Вам нет и пятидесяти, а вы уже чувствуете себя развалиной».

По настоятельному совету врача впервые в жизни Хилтон позволил себе отдых и купил летний домик в южной Калифорнии, где в основном находились особняки голливудских кинозвезд. Его соседями в Малибу-Бич стали Лилиан Тэли ван, Джек Гилберт и Глория Свенсон. Кинознаменитости находили Хилтона воспитанным, галантным и любезным. В Калифорнии фигура Хилтона после приобретения им «Сэра Фрэнсиса Дрейка» в Сан-Франциско и строительства «Хилтона» в Беверли-Хиллз была очень популярна. Теперь даже люди, далекие от бизнеса, засыпали Конрада вопросами. Правда ли, что он лично ежедневно просматривает список высоких гостей в своих «топовых» отелях? Хилтон улыбался: «Правда. Я содержу целый штат людей, которые деликатно узнают о вкусах моих гостей». Например, бывший президент Гувер втайне обожал мятные леденцы и зеленые яблоки. Остановившись однажды в одном из отелей Хилтона, он в изобилии нашел эти лакомства. А Мэри Пикфорд души не чаяла в альпийских фиалках и бельгийском пиве. Когда она наведывалась к Хилтону «в гости», в ее номере всегда имелось и то и другое. Про Хилтона даже ходил анекдот, что если в одном из его отелей остановится, скажем, известный писатель, то на столе его будет ждать на треть написанный роман. « Ну а как же вы удовлетворяете вкусы неименитых гостей, мистер Хилтон?» - любопытствовала Глория Свенсон. Но Конрад давно научился находить подход и к рядовым постояльцам. Собственно, он научился этому в первую очередь. Идея проста: в недорогом номере должны быть такие элементы роскоши, которые заставляли бы гостей ощутить себя на более высокой ступени общества, чем это есть на самом деле. Например, в дешевые номера Хилтон распорядился вешать дорогие портьеры и обрамлять заурядные картины во внушительные золоченые рамы. Эти пустяки «делали» интерьер. Но это все «секретики». Что же касается крупного, то все знают, что Хилтон первым стал оснащать номера кондиционерами, двери - автоматическими замками, заботиться об удобных парковках и лучших поварах для ресторанов...

...В апреле 1940 года пятидесятипятилетний Конрад Хилтон пережил самый большой позор в своей жизни. Красный как рак, он стоял перед судьей в городе Санта-Фе. Бодрый розовощекий судья спросил, добровольно ли он регистрирует гражданский брак с молодой женщиной по имени Заза Габор, венгеркой по происхождению. «Добровольно», - еле слышно промямлил Хилтон.

На одном из званых обедов по случаю открытия очередного отеля двадцатитрехлетняя блондинка Заза не сводила с Конрада горящих глаз пантеры, занятой охотой за приглянувшейся добычей. Хилтон слишком мало знал женщин, чтобы разбираться в тонкостях таких взглядов. Ему казалось: он неотразим в этот вечер, его рассказы об очередном вскружившем ему голову отеле как никогда остроумны и Заза заливается смехом от его удачных шуток. Конрад приосанился и, поощряемый лукавыми глазами Зазы, пустился в бесконечное повествование о своих удачных сделках за последний год: займы, проценты, доли, акции, удобство туалетных комнат для гостей, новаторское устройство вентиляционной системы... Габор восторженно кивала и смеялась. Хилтон продолжал. Никогда еще он не встречал подобного понимания со стороны женщины!

Провожая Зазу домой в тот вечер, выдавшийся, насколько он помнит, на редкость удушливым, Хилтон решился на комплимент: « Вы прекрасны так же, как «Фрэнсис Дрейк!» Заза взглянула на своего кавалера слегка озадаченно: « Вы любите мальчиков?» Хилтон конфузливо закашлялся, потом выдавил из себя улыбку: «Я уж думал, что между нами такое понимание, что вы с первого слова... Своей супруге я никогда не решился бы такое сказать: она ревновала к отелям! Я же вам рассказывал, «Фрэнсис Дрейк» - это мой отель». Габор залилась переливчатым смехом, напоминавшим звон маленьких колокольчиков, и вдруг сказала, глядя прямо в глаза Хилтону: «Мне кажется, я должна выйти за вас замуж».

Когда-то сестра Конрада Элен предупреждала, что его неудачи с женщинами случаются оттого, что он не умеет проявлять к ним внимание. Элен уверяла, что гармония невозможна, если мужчина не выяснит, как звали первую куклу избранницы, кто был ее первой любовью, какова ее самая заветная мечта. Увы, все эти сведения насчет первой жены Мэри Баррон остались для Конрада тайной за семью печатями. Но с Зазой он решил не повторять прежних ошибок. Это как в бизнесе: учишься на ошибках. Конрад педантично составил небольшой список вопросов, которые следовало задать женщине, пленившей его воображение, и постоянно твердил их про себя, чтобы не сбиться. Но получить на них ясные, прямые ответы от Зазы оказалось непросто. Конрад с трудом понял, что вместо любимых кукол (Габор в детстве предпочитала солдатиков) у нее имеются две сестры - Эва и Магда. Заза сначала говорила, что выиграла конкурс красоты в Венгрии, потом уточняла, что конкурс выиграла Магда, а сама она получила специальный приз, потом оказывалось, что она вообще не участвовала в этом конкурсе, потому что считала ниже своего достоинства мериться красотой с «венгерскими уродинами». Ее заветная мечта? Заза вдруг смутилась. Если их отношения с Хилтоном сложатся, то он об этом узнает первым. Они ведь будут доверять друг другу... Габор уверена, что Хилтон поможет ей осуществить заветную мечту.

Касательно первой любви Зазы... Хилтон поначалу не сомневался, что у такой молодой женщины первой любовью окажется, разумеется, он: в школе, допускал Хилтон, возможно, Заза и была невинно увлечена каким-нибудь учителем математики, как все девочки. «Но я была замужем, - тряхнув белокурой копной, заявила Габор и добавила: - Мы развелись. Он оказался меня недостоин. Знаете, лучше всего узнаешь мужчину при разводе...» Габор прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего, однако Хилтон пропустил последние слова мимо ушей. «Он оказался вас недостоин? Вы, наверное, очень страдали... Развод в таком возрасте может привить недоверие к браку на всю жизнь...»

Первым мужем Габор был министр иностранных дел Турции, много старше ее. Заза рассказала Хилтону, что муж привез ее в Турцию, где ей все было дико и незнакомо, уделял мало внимания, был очень скуп на подарки. Заза предусмотрительно умолчала о том, что очень скоро утешилась в страстных объятиях диктатора страны Кемаля Ататюрка.

Женитьба на разведенной женщине не способствовала укреплению репутации, но ведь Хилтон и сам разведен...

«Скорее всего я полюбил ее за то, что она была моей полной противоположностью, антиподом во всем, - писал Хилтон в дневнике. - Логика против хаоса, серьезность против легкомыслия, застегнутый на все пуговицы сюртук против прозрачных, опасно обнажающих все прелести пеньюаров, 24-часовой рабочий день против 24 часов праздности».

Заза была так же не похожа на первую жену, Мэри, как страстное танго на размеренный менуэт.

Некоторое время все шло чудесно. Хилтон мог отсутствовать по делам неделями, и дома его всегда встречал веселый щебет Зазы. Первые несколько месяцев Хилтон прилежно оплачивал астрономические счета жены. Потом оказалось, что потери практически равносильны стоимости очередного отеля. «Дорогая, мы должны внести ясность в наши денежные отношения», - наконец твердо заявил Хилтон. В ответ - невинные глаза и обиженно надутые губы. «Ты хочешь стать таким же скупым, как мой первый муж?» Конрад приставил ладонь к уху. Он не ослышался? Скупым? Таким же скупым? «Я устанавливаю тебе ежемесячное содержание. Его ты тратишь на все, что угодно, ходишь к парикмахеру, заказываешь новые портьеры - словом, это твои карманные деньги. Но не более того». «Почему я должна тратить на портьеры свои карманные деньги? - возразила Заза и вдруг спросила, метнув быстрый взгляд на мужа:- А как же моя заветная мечта?» Конрад насторожился. «Моя заветная мечта - коллекция хорошеньких меховых шубок. Небольшая, всего 30-40». Хилтон понятия не имел, сколько стоят «хорошенькие меховые шубки», а выяснив, остолбенел: да за эти деньги можно сделать ремонт в нескольких отелях! Но ведь он обещал... Переливчатый смех Зазы уже не казался Хилтону небесной музыкой. Он дал себе слово осуществить заветную мечту жены процентов на двадцать, на остальные же восемьдесят ее осуществила сама Габор. За счет Хилтона, конечно. Взывать к ней было все равно что пытаться урезонить статую в парке. Она регулярно тратила десятки тысяч, что давал ей Хилтон, и еще сверх того умудрялась спустить неизвестно на что тысяч 10-15. Приезжали гостить ее сестры - Эва и Магда, такие же красавицы-щебетуньи. Им нужны были подарки, в их честь Заза требовала устраивать пышные балы, куда Хилтон приглашал весь голливудский бомонд.

Как-то в нью-йоркском театре Заза увидела на сцене актера Джорджа Сэндерса. Вечером «дома» - в одном из хилтоновских отелей - она, кошечкой свернувшись в кресле, томно протянула: «Мне кажется, мы разводимся. Я выхожу замуж за Сэндерса». «Но мы же ждем ребенка!» - воскликнул Хилтон. От неожиданности Конрад нервно скомкал лежавшую на столе бумагу. Оказалось, это подписанный утром важный финансовый договор. Жизнь снова рушилась. И снова, как с Мэри, по совершенно непонятной ему причине. В мире бизнеса причины и следствия были жестко увязаны между собой, в частной же жизни Конрада царил недоступный его пониманию хаос. «Женщины - это инопланетянки, которых мужчина понять не в состоянии», - записал Хилтон в дневнике избитую мысль. Но сколь бы она ни казалась избитой, ее истинность бесспорна: он уже второй раз разбивает себе лоб из-за женщины.

Зазу совершенно не беспокоило то, что она скоро станет матерью: ей осточертел этот скупердяй Хилтон с его вечно постным лицом и темным костюмом. А Сэндерс красив, ведет веселую богемную жизнь, рядом с ним она почувствует вкус настоящей жизни. Он не так богат, как Хилтон? Зато Хилтон богат за всех. Габор развелась с Конрадом буквально накануне родов, и ему пришлось отдать ей пожизненный солидный процент с прибыли.

После того как родилась дочь Хилтона и Габор - Франческа, Заза действительно вышла замуж за Джорджа Сэндерса. Она возомнила себя актрисой и снялась в нескольких картинах и сериалах.

Самой известной оказалась ее роль в картине 1951 года «Мулен Руж». Заза стала весьма примечательной фигурой голливудского бомонда в основном благодаря тому, что, во-первых, невероятно часто меняла мужей - она выходила замуж девять раз; а во-вторых, благодаря пристрастию к дорогим мехам и украшениям. Причем каждый новый муж поначалу проявлял нешуточное рвение, чтобы осуществить ее «заветную мечту». Больше никто не мешал Хилтону целиком и полностью сосредоточиться на своих проектах. Уже в 1946 году он основал корпорацию «Hilton Hotels» и вовсю начал строить «Хилтоны» за рубежом, начиная с первого отеля в Пуэрто-Рико. В октябре 1949-го сбылась заветная мечта самого Хилтона: он заполучил роскошную, элегантную и утонченную красавицу «Волдорф-Асторию», самый престижный отель на нью-йоркской Пятой авеню . На прием по случаю этой сделки Хилтон явился в костюме жениха. «Сегодня я венчаюсь со своей самой любимой леди и надеюсь, это будет самый удачный брак в моей жизни», - торжественно говорил он огромной толпе гостей, среди которых присутствовали президент, видные государственные деятели, влиятельные бизнесмены и кинознаменитости. Многие не углядели в его словах метафоры и стали искать в толпе невесту.

С Хилтоном раскланивались, его поздравляли, желали счастья, на удачу разбивали бокалы. Играл лучший нью-йоркский оркестр. Герой дня сиял, как начищенный золотой доллар. Все происходящее и в самом деле напоминало свадьбу. Однако женщинами Хилтон теперь не интересовался и решительно отказывался замечать, какие усилия прилагаются дамами, чтобы привлечь его внимание. К Хилтону, стоявшему в окружении троих сыновей, братьев и сестры, подошли по очереди несколько смущенных дам, каждая из которых сжимала в руках большую плюшевую игрушку. Женщины кокетливо показывали Хилтону своих собачек и кошечек, и каждая произносила одну и ту же загадочную фразу: «Я назвала ее Волдорф. Это принесло вам удачу». Хилтон учтиво кланялся. Наконец сестра Элен полюбопытствовала, что означает этот маскарад. Конрад смущенно объяснил, что пару раз обедал с каждой из этих дам, а поскольку, как известно, у него нет времени ухаживать за «смертными женщинами, пока он сватается к бессмертным», то и подарил каждой игрушку, попросив назвать ее Волдорф. «Эти бедняжки, наверное, на что-то надеялись с твоей стороны», - с грустью произнесла Элен.

После того как Хилтон заполучил «Волдорф», с ним произошло то, что случается со многими, добившимися осуществления своей мечты, - его одолела черная тоска. Конрад по-прежнему занимал пост директора в двух корпорациях - американской и международной - «Hiltons Hotel». Доход «Волдорф» приносил колоссальный: после первого же года - миллион прибыли. Но Хилтон утратил смысл жизни: он удачно сыграл в рулетку и выиграл все деньги казино. В сыновьях, как Хилтон и предсказывал, не было того градуса истинного безумия, который делает из просто успешного бизнесмена гения. Никки, как и следовало ожидать, меньше чем через год развелся с Лиз Тейлор и продолжал транжирить деньги, предаваясь пустой страсти к азартным играм. Средний сын Уильям сразу решил, что отели - не его призвание, и занялся производством апельсинового сока. «Но коли так, апельсин для тебя должен быть слаще любой женщины!» - пытался наставлять его отец. Но Уильям явно не испытывал испепеляющей страсти к апельсинам. Поручив дела помощнику, он рано женился, обзавелся пятью детьми и погряз в домашней рутине. Тем не менее в 1966 году Конрад Хилтон все-таки именно Уильяму завещал пост директора американской корпорации «Hiltons Hotels», он не хотел отдавать это место чужакам, да и средний сын изо всех детей был, по крайней мере, самым рассудительным. Младший сын Конрада - Эрик пошел было учиться в Корнелльский университет на факультет гостиничного дела и менеджмента, но бросил. Отец только фыркал про себя: его никто ничему не учил; учатся нюхом, чутьем, на практике, глядя в глаза конкурентам. Разве можно такому живому делу выучиться на лекциях и по учебникам?

- К восьмидесятивосьмилетнему Хилтону, поселившемуся на покое в южной Калифорнии, стал регулярно наведываться биограф Дарьял Хоттон. Он подносил ко рту старика микрофон и тщетно пытался разговорить магната. Хилтон дрожащими руками совал ему то, что он писал по ночам: на многих страницах был расписан характер каждой из его гостиниц. «Лас-Вегас Хилтон» - вздорная, капризная, легкодоступная...» «Чикаго-отель» - гордая, презирающая мелочность, с орлиным профилем». Биограф, читая эти записи, беспомощно разводил руками. В определенный час в кабинете, где они «работали», появлялась пожилая женщина и приносила на подносе чай и маленькие бутерброды. Это была не прислуга, как сначала решил Хоттон, а последняя жена Хилтона - Мэри Фрэнсис. Он женился на ней в восемьдесят восемь лет. Зачем ей понадобился этот старик-миллиардер, догадаться нетрудно, но ему? «Миссис Хилтон - вылитая «Даллас Хилтон», - любезно ответил старый бизнесмен на вопрос биографа. - Вылитая. Те же опрятность, тщательность, даже та же осанка - вы всмотритесь. И в ней так же уютно, как в «Даллас Хилтон», - хихикнул старик.

После долгих уговоров Дарьял уговорил Хилтона показать его дневники: раз не получается разговора, дневники послужат серьезным подспорьем для сбора материала о жизни знаменитого собеседника.

...«Я сказал духовнику на исповеди: вся моя жизнь была игрой. Грех ли это? - читал Хоттон запись в дневнике. - И духовник объяснил мне удивительную вещь: Бог всегда на стороне тех, кто выигрывает и получает прибыль. Бог любит тех, кто получает прибыль. Меня утешила эта свежая богословская идея, потому что моя бедная мать учила меня совсем другому. В начале XX века считалось, что Бог любит проигравших и нищих, но сейчас мнение наверху изменилось. Что ж, мне спокойнее будет умирать».

Конрад Хилтон умер в 1979 году. Рассказывают, что его последними словами были: «Позаботьтесь о моих леди. Умоляю».

источник: http://popularperson.info/article/istoricheskie-lichnosti/104

Серия сообщений "БОМОНД":
Часть 1 - Айшвария Рай (Aishwarya Rai)
Часть 2 - Энн Миллер (Ann Miller)
...
Часть 28 - Тель Авив. Вечеринка Николь Райдман -зрелищное шоу !
Часть 29 - ПАМЯТИ УИТНИ ХЬЮСТОН - ЛУЧШИЕ ПЕСНИ...
Часть 30 - Конрад Хилтон и его Леди
Часть 31 - Уроки любви ...

Серия сообщений "Это было недавно,это было давно":
Часть 1 - Бал господа...(часть третья)
Часть 2 - Бал господа...(Часть четвертая)
...
Часть 20 - Виргиния Ольдоини, графиня Кастильоне - блистательнейшая красавица своего времени....
Часть 21 - Хелена Рубинштейн: отчаяние ,как плата за успех
Часть 22 - Конрад Хилтон и его Леди
Часть 23 - Уроки любви ...
Часть 24 - Евгения Монтихо - последняя императрица Франции