– Марина, ну Маринка же, ну скоро ты? – мать не любила ждать, к концу фразы ее голос стал выше, она почти перешла на крик.

Дочь вздрогнула, быстро отложила зеркало, вынула из ушей массивные платиновые серьги с большими зелеными изумрудами и россыпью мелких бесцветных, но удивительно переливающихся камней. Зажав серьги мизинцами, она завела обе руки назад за шею, и расстегнула бусы.

«Бусы». Это она их так называла. На самом деле это было колье старой работы, о цене которого было лучше и не догадываться. Камней, в нем содержащихся, хватило бы на десятка полтора безумно дорогих перстней. Вот и посчитайте сами. Не говоря уже об исключительной платиновой ковке и витой нитке, спаянной в причудливые узоры.

Бросив драгоценности в металлический сундучок, девчонка бросила взгляд на все, что в нем находилось: да, такого приданного, наверное, нет ни у кого. Жаль, что никому не покажешь, даже матери. А так хочется, просто жуть.

Она захлопнула крышку, повернула ключ, вынула его и привычным движением сунула достаточно тяжелый сундучок в невидимую нишу под лавкой. В следующее мгновенье она уже летела вниз по лестнице, захлопнув за собой дверь (скорее – люк) чердака.

– Ну где ты ходишь? – мать сделала раздраженный жест двумя руками. – На, сходи в магазин, возьми три буханки хлеба и две пачки соли. Только не мелкой, а крупной. Крупной – не забудь, – она протянула две грязные потертые десятки. – Да с деньгами поаккуратней, не потеряй...


li v 3.01.08