Может, вы лучше меня понимаете, что это значит?
Вот развели диспут о любви и дружбе: этично- неэтично, полезно-неполезно, запретить-ка или незапретиь-ка...

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

li v 3.01.08

First of all, всех нас поздравляю с тем, что праздники, кажись, закончились.

Денис Кунаширский.

P.S. Кто не спрятался, я не виноват.

li v 3.01.08

First of all, всех нас поздравляю с тем, что праздники, кажись, закончились.

Денис Кунаширский.

P.S. Кто не спрятался, я не виноват.

li v 3.01.08

Привет! Здесь - начало пяти историй. Напишите свое мнение, какую из них стоит продолжить? Можете предложить свое развитие событий. Мы ведь с вами - творческие люди. Иначе бы мы здесь не встретились. Ведь правда?

Денис Кунаширский.


li v 3.01.08

Мы едем в Прагу!

Мы – это пятеро ранних, продвинутых и в меру разбитных. Рука не поднимается сказать «молодых человека». От таких слов так и прет нафталином. Мы – «челы», как минимум.

Надо говорить, что такое Прага для русского человека? Это недорогая Европа – раз, сказочная архитектура – два, море лучшего пива – три. С недавних пор там появился еще один прикол – напиток под названием «Абсент».

Ну, ладно, не надо прикалываться. Не говорите, что я пижон, или еще какая-нибудь не в меру романтическая личность. Знаю – знаю, конец девятнадцатого века, артистическая богема, Пикассо, Арлекины с Мальвинами, конструктивисты, имажинисты.

Не в этом дело. Просто у каждого должны быть такие нештяки, которые расцвечивают нашу забубеную жизнь.

Кстати, я долго смеялся, когда узнал, как на самом деле называется самое известное пиво Чехии. Вы наверняка видели эти аккуратные бутылочки с зеленой надписью «Пильзнер Уркуэл». Это по-иностранному, потому что такого пива чехи много вывозят в соседние страны. А по-чешски его название звучит совсем по-другому: «Пльзеньски праздрой».

Праздрой – что вам это напоминает?..


li v 3.01.08

– Все, уходим, – Летов вдавил педаль в пол, колеса дико завизжали и задымились. Две передние и две задние дверцы захлопнулись почти одновременно, смачно щелкнув замками. Автоматически сработала система блокировки дверей и защелки опустились вниз. Полноприводный бронированный «Range Rover» рванул с места так, что всех четверых с силой откинуло назад.

В это время в полу сзади отъехала панель размером с обычный дипломат, и в глубокое отверстие один за другим легли два «Глока», две «Беретты», пистолет-пулемет «Ингрэм» и новейший гранатомет «Сапсан». Рации «Филлипс», армейские ножи, немецкие приборы ночного видения и японский автоген размером с пару пачек сигарет легли сюда же.

Поворот, крышка въехала обратно в пазы и плотно закрылась. Под полом сразу что-то заурчало. Теперь никакой супернатасканный спаниель и никакой рентгеновский прибор не смогут обнаружить тайника. Ни по звуку, ни по запаху, ни по видимым прибором пустотам. Тайника просто не существовало.

Бронежилеты (с недавних пор – комбинированные: из тварона, кевлара и керамических пластин), как и специальные наручные часы, можно было снимать только в бункере.

Через полминуты джип был уже в километре от того самого места.

Группа «U-104» (сегодняшний позывной «Родео-6») в полном составе оказывалась на мероприятии далеко не всегда. Они и сегодня-то работали только вчетвером – не было одного из Близнецов. Где он и что он – никто не знал, да и спрашивать было не принято.

Человек уходил под утро и мог появиться через неделю, две, через полтора месяца. Мог появиться сильно похудевшим, со впалыми щеками, облупившимся носом и ушами. Или, напротив, нисколько не загоревшим, ухоженным и посвежевшим. Они, наверное, могли бы сами вести «Клуб путешественников» и рассказывать много интересного о разных странах и людях. Но не имели права не только делиться впечатлениями, но и привозить из командировки даже несколько цветных фотографий или сувениров. Ни даже ракушки. Ни даже монетки с дырочкой.

Представьте, каково это: съездить в Париж или ночной Амстердам, и никому после этого не начать рассказывать: «... и вот на следующий вечер мы должны были встретиться на набережной. Дом, куда меня пригласили – это и не дом в нашем понимании, а кораблик. На нем и оборудовано жилище. При чем, заметь, это не бомжовое жилище за неимением лучшего. Так живут именно богатые и знаменитые люди. Актеры, писатели. Тот же Пьер Ришар. Ну ты помнишь...»...

li v 3.01.08

Вот уж не думал, что встречу русских бандюганов прямо у подножья башни Биг Бена в самом сердце города Лондона. Я изрядно продрог (приплыл после :beer:полуторачасовой прогулки по Темзе) и, сойдя на берег, сразу отправился в ближайший паб.

Взял не-помню-стаканчик-чего и, удобно примостившись на высоком стуле у окна, изо всех сил стал строить из себя иностранного туриста. Здесь, в Лондоне я уже третий месяц, но все никак не привыкну, что я такой же, как все они, эти англичане, индийцы, арабы, китайцы и все остальные прочие.

Что вы хотите – «комплекс бедного родственника». Если до почти тридцати лет жил как последнее чмо. Ну, не чмо, конечно, это я с сегодняшних позиций так себя тогдашнего оцениваю. Но поганкой точно мог себя считать. Что я был? Лектор, мэнээс, вечно молодой преподаватель с машиностроительного. Когда долбанула перестройка, а затем – новый НЭП, я, честно говоря, не смог никуда вовремя вписаться как мои братья – комсомольцы. Из четырнадцати человек – членов комсомольского бюро нашего института ...

li v 3.01.08

Альбина вышла из-за стола, чуть наклонилась вперед и, скорее машинально, чем по необходимости, отряхнула свои штанцы. Она и это делала красиво: сначала провела руками два раза сверху вниз, почти от самого женского места до колен, а потом, дважды хлопнув себя по ногам спереди («внутрь, потом – наружу»), будто танцуя матросский танец, точнее то его место, где кажется, что у танцора ноги так странно перекрещиваются.

Эти похлопывания по ногам ее окончательно доканали. Она поняла, что ей сейчас нужно больше всего. Быстро подойдя к столу, переодела туфли, взяла свою сумку и перебросила ее через плечо, потом, по ходу движения, сняла с вешалки светло-кремовый плащ. Остановилась и, оглядев буквально за пару секунд просторный и богато отделанный кабинет, погасила свет, нажала кнопку сигнализации и захлопнула за собой дверь.

Альбина остановила свою изумрудную «Ауди ТТ Купе» перед парадным входом клуба «Ночи Кабирии», отдала ключи «мальчику» и вошла в внутрь. За просторным холлом, в котором, казалось, было все для бурного отдыха, возвышалась стеклянная стена. Она не была прозрачной и то, что за ней только слегка угадывалось, были: роскошь и фантастические огни, слышались всплески громкой музыки. Откуда-то доносились запахи умопомрачительных оттенков.

– Знаете, что это за аромат? – раздалось над ее ухом. – Это тлеет особым образом обработанная и высушенная внутренняя железа муравьеда.

– Муравьеда? – сердито переспросила Альбина. – А почему не броненосца? – Она резко повернулась, но никого рядом с собой не увидела. – Началось, – произнесла она, немного озадачившись. – Все, я хочу выпить ...

li v 3.01.08

– Марина, ну Маринка же, ну скоро ты? – мать не любила ждать, к концу фразы ее голос стал выше, она почти перешла на крик.

Дочь вздрогнула, быстро отложила зеркало, вынула из ушей массивные платиновые серьги с большими зелеными изумрудами и россыпью мелких бесцветных, но удивительно переливающихся камней. Зажав серьги мизинцами, она завела обе руки назад за шею, и расстегнула бусы.

«Бусы». Это она их так называла. На самом деле это было колье старой работы, о цене которого было лучше и не догадываться. Камней, в нем содержащихся, хватило бы на десятка полтора безумно дорогих перстней. Вот и посчитайте сами. Не говоря уже об исключительной платиновой ковке и витой нитке, спаянной в причудливые узоры.

Бросив драгоценности в металлический сундучок, девчонка бросила взгляд на все, что в нем находилось: да, такого приданного, наверное, нет ни у кого. Жаль, что никому не покажешь, даже матери. А так хочется, просто жуть.

Она захлопнула крышку, повернула ключ, вынула его и привычным движением сунула достаточно тяжелый сундучок в невидимую нишу под лавкой. В следующее мгновенье она уже летела вниз по лестнице, захлопнув за собой дверь (скорее – люк) чердака.

– Ну где ты ходишь? – мать сделала раздраженный жест двумя руками. – На, сходи в магазин, возьми три буханки хлеба и две пачки соли. Только не мелкой, а крупной. Крупной – не забудь, – она протянула две грязные потертые десятки. – Да с деньгами поаккуратней, не потеряй...


li v 3.01.08