Сорок.
Это много, наверное.
Я уже не могу. Я тоскую. Мне надо срочно. Приезжай пожалуйста пожалуйста.

И ты тоже. Возвращайся.

Тридцать девять.
Я снова пьян.
Я снова не верю в чудеса.

И это так прекрасно.

Уже тридцать восемь записей ни о чем.
Когда я был юным и глупым (эту фразу я говорю каждый раз, рассказывая о чем-то, случившемся раньше, чем полгода назад), я был влюблен в одного мальчика. Наверное, это моя карма, вечно влюбляться не в тех. Ну да ладно.
Он был чуть ниже меня ростом, носил драные джинсы, высокие кеды и огромные футболки. У него были длинные вечно немытые волосы, он курил траву, пил дерьмовое пиво, разговаривал матом и слушал гранж.
Еще он был аутистом, быдлом и полным идиотом. Ну, разумеется, еще большим идиотом был я, потому что умудрился в него влюбиться. Наверное, я сделал это только из-за того, что моя девушка ушла от меня к накачанному двухметровому басисту.
Так я собственно к чему. Музыку он слушал по принципу "Главное, никакого говна про любовь". Я так и не понял, почему. Кажется, его кто-то обидел, а может и нет, я не помню. Я тогда не мог этого понять. А сейчас переслушиваю скопом песни, которые он мне скидывал в свое время, и это именно то, что мне нужно.

Когда никого не любишь, совсем никого, когда сидишь целыми днями дома, рисуешь дурацкие комиксы, читаешь странные рассказы, куришь на лестнице и _совсем-никого-не-любишь_, такая музыка - именно то, что нужно.
Иначе хочется биться о стену и выть о сладких грезах Гравви.
А так - вроде ничего.

Тридцать восемь. Нужно найти смысл для всего этого.

Тридцать семь. Это немного больше, чем нормальная температура тела, это на неделю больше, чем месяц, это столько, сколько мне будет через семнадцать лет.
Но это, в принципе, ни разу не важно.
Я просто тоскую. По тому, как мы корчили рожы, говорили о задушевном, пили чай и спали, обнявшись.
Я не хочу тебе звонить. Я устал от того, что ты так далеко. Я устал от того, что теперь в твоей речи на пять матерных слов приходится два или три печатных. Я устал от того, что ты мне так дорог. Я устал от того, что я для тебя - один из многих.
Может показаться, что я в тебя влюблен, или еще что-то в этом роде. Херня, честное слово. Просто до тебя я не умел дружить, а после тебя - разучился.

Родной, давай ты вернешься прежним? Пожалуйста.

Две четверти осталось, родной. Надо же. Как время летит. Скоро лето, потом - моя любимая осень. Потом кусок зимы, и ты вернешься. Чудно же.

У меня на запястье поселилась серебряная ласточка. Жалко, только временно.

Как, оказывается, увлекательно рисовать в цвете.

Знаешь, я вот с тобой понял, что такое по-настоящему сложные отношения.
Я по тебе скучаю, радуюсь, когда мы разговариваем, но через пять минут разговора уже готов биться головой о стену. Ну или тебя придушить.
Я не вижусь с тобой неделями. Мне лень вылезать из дома. Но когда вижусь, разрываюсь между желаниями видеть тебя чаще - постоянно - всегда! - и смыться, чтобы больше тебя не видеть никогда.
И я четко знаю, что не люблю тебя, что любил уже нескольких после. Что ты не любишь меня.
Но когда ты говоришь "I'm leaving next summer, babe", мне хочется орать, выть, сбивать руки о первые попавшиеся поверхности, выкинуть в окно все твои подарки, все наши рисунки и тексты, все твои фотографии, чтобы потом свернуться в клубочек и, глотая слезы, шептать "Don't leave me don't fucking leave me don't leave me alone honey I love you so fucking much". Но я, конечно же, улыбаюсь и говорю "Good luck baby-boy". Потом закуриваю и думаю, что никому эта срань уже и не нужна.

I'm such a fool. Sorry.

I can hardly breathe U make me wanna scream.

Выть хочется снова. Слушаю Пинк, курю Мальборо Лайтс - сигареты для девственниц, пью жасминовый чай и жутко тоскую снова. Все-таки, три смены подряд выматывают.
Вчера продолжали отмечать мой день рождения. Я надрался текилой и джином, мы обсуждали Ромео и Джульетту, панков и синтет готику, круглосуточные бары и огурцы на гриле. Мне иногда кажется, что это все не очень нормально.
Я опять забросил рисование и музыку, и мне от этого дерьмово. Но у меня просто сил нет на это все.

Юбилейная тридцатая запись, а у меня завтра тоже юбилей, мне двадцать лет.

Все, о чем я могу думать, это то, как мне не хватает этих двух идиотов. Тоскую. Хочется заснуть, и чтобы они рядом, оба, и не просыпаться неделю.

А, черт с ним. Зато у меня красная голова и полбутылки текилы.

I love these two guys because they always make me smile)

Oh i miss u too so fucking much.

В колонках играет - My chemical romance - Disenchanted
Because you never learn a goddamned thing.

Когда я перестану чувствовать грязь по всему телу, тогда и поговорим, dumbass, смотрящий на меня из зеркала. Все никак не научишься, что свободный секс - это хорошо. А вот совращать ради самого совращения тех, кто не интересен - очень очень плохо.

В колонках играет - Hold Your Head High Heavy Heart.
Williams voice makes me shiver.

а настроение паршивее просто некуда.

Странно внезапно обнаружить в себе во-первых гетеросексуальность, а во-вторых, абсолютное неверие в любовь между двумя особями разного пола. Выходит, организм хочет секса и выбирает легчайшие пути?

Пустота прогрессирует. Умирает шлюха. Внутри.

Жутко хочется банально нажраться водкой.
Невероятно пахну гранатом. Так и откусил бы себе руку. Хотя, все еще готов продать жизнь за котлету. Еще меньше понимаю вегетарианцев теперь.
Торренты качают Misfits и Black Flag, в наушниках Leathermouth. Превращаюсь в панка, обосраться.

Пять утра. Через час на работу. У меня порнуха и пиво. Что, сегодня уже новый год? да не пиздите.

уже не знаю, о чем говорить. забери меня себе всего. пожалуйста.

Забрали. Его у нас. Обидно до слез.