Кеннеди поговорил и с Анжелой, сказал ей, что она, согласившись на новую работу, займет чужое место. Экс – напарница, пожав плечами, презрительно бросила, что она берет свое. Она, Анжела Миллер, эту должность всей предыдущей жизнью заслужила. А вот Харпер, извините, не имеет никакого права работать в охране президента после Толл – Оакса.

Леон спросил, есть ли у его бывшей партнерши честь, совесть и хотя бы смутные представления о порядочности. Анжела фыркнула, что у нее все наличествует, и приказала более не тратить зря её бесценное время. Закрывая за ним дверь, агент Миллер пообещала доказать, что она стократ лучше этой самой Харпер. Сказал бы Леон бывшей партнерше по плаванию пару «ласковых», но мысленно плюнул и молча, ушел. Смысла нет объяснять ей, какую подлость она тогда сделала, согласившись занять место Хелены.

В общем, Хелена была уволена, Анжела заняла её место. Миллер, конечно, выкладывалась на службе по максимуму, демонстрируя свои профессиональные навыки, время от времени припоминая, за что выгнали Харпер. Леон, Крис, Джилл, Ингрид, Пирс и вся остальная компания эти сентенции игнорировала. Как и различные мелкие провокации, призванные отсеять ненужных Миллер личностей. В перебранки с Анжелой вступали только двое: Шерри и Джейк. Первая ей открыто дерзила, агент Мюллер вел себя хитрее. Он её слушал с умным видом, но делал все, как считал нужным он, а не Миллер. Когда его неповиновение всплывало, на все крики Анжелы Джейк Мюллер реагировал молчаливыми смешками и кривыми ухмылками, доводившими Миллер до невменяемого состояния. Такую политику младший Вескер проводил как на работе, в половине случаев игнорируя мудрые ЦЭУ Анжелы, так и за её пределами.

Леон в этих столкновениях всегда принимал сторону приемной дочери – оторвы и будущего зятька – несостоявшегося урки. После каждой подобной разборки с Шерри или Джейком Анжела хорошенько накручивала хвост уже мистеру Кеннеди, объясняя, как плохо он поступил, воспитав Шерри в атмосфере вседозволенности. Что надо было держать девчонку в строгости, жестко её муштровать, дабы она не расслаблялась. Леон же мягко возражал, предлагая, госпоже Миллер смотреть на себя, заниматься собой и своей стремительной карьерой, вместо того, чтобы портить жизнь окружающим. Он как – нибудь сам разберется, что ему делать, и когда. А главное – ей не стоит указывать ему, как он, Леон Кеннеди, должен жить и работать. Всё, что творится в офисе, она еще может как – то контролировать, в рамках полномочий. Но на его личном фронте распоряжаться нечего.
Леон понимал причину её навязчивости, сознавал, что сам отчасти виноват, не сумев вовремя выдворить приятельницу из своего личного пространства. Смешно сказать, но достаточно было спустить ей с рук три приезда на учебу и один Новый Год, куда она тоже явилась без зова, чтобы Анжела сочла себя, чуть ли не законной миссис Кеннеди. Еще более нагло и бесцеремонно она стала вести себя после перевода в ФБР. Она могла нагрянуть в гости и рано утром, и среди ночи, могла сдернуть Леона из отпуска, могла навязать ему «интересную работу», пригласив в качестве консультанта. Справедливости ради надо отметить, что Кеннеди, этот несостоявшийся полицейский, любил сотрудничать с ФБР, он много кого там знал и глубоко уважал. Потому и молча, сносил закидоны давней приятельницы. Терпел её, чтобы не потерять шанс работать с Владом Цепешем. Впрочем, отношения Анжелы и Влада – отдельная, и настолько болезненная тема, что трогать её лишний раз не стоило…

Ну, а когда Миллер вознеслась до специального правительственного агента, настало время тушить свечи и спасаться бегством. Она почти, что поселилась в пентхаусе Леона, денно и нощно выстраивая им обоим лестницу наверх. Живя в квартире тремя этажами ниже, Анжела по вечерам и выходным дням преспокойно бегала к Леону «обсудить пару моментов». Вежливые намеки, когда Кеннеди говорил, что устал, просто не хочет или ему нездоровится, и он предпочел бы отлежаться, игнорировала, от прямых просьб небрежно отмахивалась: ой, да чем я тебе мешаю, просто сижу с тобой, я же на полчаса всего, что ты распсиховался. Если Леон прикрывался болезнью, Анжела тут же вызывалась быть сиделкой, и лечить его. Словом, выдворить её из дома было невозможно, во время каждого визита приходилось ждать, когда она уйдет сама. Изредка у Леона возникала мысль жестко поговорить с Анжелой, прямо запретить ей ходить к нему в гости без приглашения, но останавливали деликатность и давнее чувство вины. Торн, бывший муж его напарницы, считал дружеские отношения между неженатым мужчиной и замужней женщиной вопиющей непристойностью. Он еще до перевода супруги в ФБР поставил Анжеле жесткое условие: он с детьми, или агент Кеннеди и Бюро. Семья или карьера. Выбирай. Анжела выбрала Леона и работу в ФБР, а позже Секретной Службе, где и занимала сейчас должность уволенной Хелены. Уехала в столицу, оставив двух своих близнецов в родном городе Гарвардвилле семье бывшего мужа. Виделась с ними так редко, что её пятилетние дети Севил и Саванна теперь называли мамой вторую жену своего отца.

Пока Анжела не отняла у Хелены должность в отделе, где работал Леон, агент Кеннеди редко когда задумывался о возможном разрыве со своей гарвардвилльской приятельницей. Но, то спокойствие, с каким Анжела подвинула Харпер, заставило мужчину взглянуть на агента Миллер отстраненно, так, словно их не связывали одиннадцать лет совместной работы и (увы) действительно крепкой искренней дружбы. К выводам Леон пришёл более чем печальным. Конечно, героизма и готовности без колебаний пожертвовать собой, у его напарницы отобрать было нельзя. Ум, понятия о чести, долге, этике – всеми этими качествами Анжела тоже обладала в полной мере. Его она любила искренне (пусть и безответно), в Шерри видела если не дочь, то младшую сестру точно, желая им обоим только добра. Анжела легко поступила в престижное учебное заведение, получив блестящее образование в Йельском университете, и умела применять навыки во всех сферах своей жизни. Она могла поддержать разговор на любую тему, обладала феноменальной работоспособностью, прекрасной памятью, была отличной домашней хозяйкой, что не раз доказала, ухаживая за Шерри и Леоном.

Но за всеми этими её достоинствами скрывался беспощадный деспотизм и привычка единолично решать, кому как следует жить, игнорируя желания окружающих. Мнений для неё существовало два – её и «идиотское». «Идиотское» подвергалось яростной критике, либо вообще не принималось в расчет. Любые советы подавались в форме «делай, как я тебе велела», контраргументы Анжела жестко отметала, не забыв потыкать собеседника носом в обнаруженные у него косяки и недочеты. Самое обидное, что внешне никаких приличий подруга агента Кеннеди не нарушала, всегда была безупречно вежлива и, на первый взгляд, деликатна. Вот только после её тактичных высказываний кое – кто из его друзей и знакомых разорвал с Леоном все связи. Обиделись.

В течение одиннадцати лет он как – то ухитрялся сглаживать острые углы в отношениях с Анжелой: приглашал к себе, например, директора ФБР, чье присутствие исключало любые колкости со стороны агента Миллер. Отмечал некоторые праздники с ней наедине, исключая контакты с теми, кого она могла больно задеть, прямо просил воздержаться от критики. Первое время помогало, Анжела была даже рада, если кроме нее и Леона, в доме агента Кеннеди никого не было. Но ей всегда надо было больше, намного больше, чем хотел отдать приятельнице Леон. Она, как со временем осознал правительственный агент, вообще не желала делить с кем – то его внимание. Он должен был принадлежать ей. Ей одной. И это обстоятельство его уже бесило.

Был тут еще один щекотливый аспект, связанный с Эйдой. Все те долгие пятнадцать лет их любви Леон надеялся, что Вонг, вернее, Марико Токамура, скоро устанет от своей дерганной кочевой жизни и примет его давнее предложение. Кеннеди не прекращал говорить шпионке, что у неё есть дом, где её любят, ждут и примут, когда бы она ни пришла. Что бы ни случилось, она в любой момент может вернуться. У Эйды имелся свой комплект ключей от пентхауса и коды доступа к лифту.

- Возвращайся домой, - так он говорил ей, когда она уходила на рассвете. – Мы ждем тебя. И любим. Я, Клэр и Шерри.

Конечно, пока был жив старик Йошида, Эйда крепилась, но после его смерти за десять месяцев до трагедии в Эдонии ей всё-таки пришлось кардинально пересмотреть свои взгляды на жизнь (скотине Рику пламенное «спасибо»). Вонг дала Леону твердое обещание прийти назад, как только она вернет старые долги. Шпионка считала себя обязанной доказать невиновность давнего друга своего покойного отца, выяснив, кто на самом деле подражал маньяку, носившему сомнительный титул «Первый серийный убийца». Месяц назад Эйда, не без помощи Пирса и Хелены, предоставила правительству своей родной Японии последние улики, свидетельствовавшие о чудовищной следственной ошибке, сломавшей жизнь целой семьи, почти двадцать пять лет тому назад. И теперь Леон со дня на день ожидал возвращения любимой женщины. Каждый вечер шёл домой, надеясь увидеть в окнах пентхауса свет.… Сами понимаете, что визиты Анжелы были, мягко говоря, неуместными.

Миллер же тем временем продолжала наглеть, не замечая, что Кеннеди уже еле сдерживается, а Шерри демонстративно избегает ее. И однажды нарвалась. Да так нарвалась, что они с Леоном после той стычки три месяца вообще не разговаривали.

Леон налил себе еще чаю, и взял из вазочки вторую конфету. Вот за каким лысым дементором он допустил примирение, после того, как они с Анжелой поругались во вторую годовщину свадьбы Криса и Джилл прямо на празднике?
Неприятный разговор состоялся еще накануне в четверг, Леон тогда отказался ехать на вокзал, чтобы встретить там некую шишку из Гарварда. Анжела начала возмущаться, убеждая напарника (почти подчиненного), что ничего сверхъестественного она от него не требует. Разве так трудно на пару часов отложить личные дела? Кеннеди, мысленно проклиная свою неспособность грубо посылать на три буквы, повторил, что у него свои планы, менять их он не хочет.
Напарница, обозвав его ленивым котом, сказала, что ладно, так и быть, она поедет за профессором сама. Но с Леона причитается гостевая спальня, ибо ученому предстоит жить у Кеннеди.

Леон и здесь её обломал, напомнив, что в столице существуют гостиницы, а он по вечерам хочет отдыхать. Если уж Анжеле так необходимо загрузить его, он закажет профессору номер в отеле. Но к себе никого не пустит.