Режиссируя жизнь

Леонид Быков родился 12 декабря 1928 года в селе Знаменском Славянского района Донецкой области. С детских лет Леня Быков рос мальчишкой смышленым, веселым, однако стать актером не помышлял. Насмотревшись фильмов о летчиках ("Валерий Чкалов", "Истребители"), он грезил небом и мечтал поступить в летное училище. Однако внешние данные у него были не ахти какие: маленький рост и лицо вечного подростка. Поэтому, когда в 1943 году в Барнауле, куда их семью эвакуировали сразу после начала войны, он явился в военкомат, сказал, что ему уже исполнилось восемнадцать, и попросил отправить его на фронт, его тут же разоблачили. "Рано тебе еще на фронт, салага, - заявил суровый военком. - Ты сначала школу закончи".




Однако свою мечту о летной карьере наш герой все равно не оставил. В 1945 году, уже будучи в Ленинграде, он поступил во 2-ю спецшколу для летчиков (Аэротура), где проучился всего лишь месяц. Из-за роста в 136 сантиметров его из школы отчислили, и на этом летная карьера Леонида Быкова закончилась.



Вот тогда он и решил податься в артисты. Он поступил в Харьковский театральный институт. Быков-актер родился из несбывшейся мечты: ему не дали стать «маленьким» летчиком, и он от безысходности стал великим актером.



Он был похож на своего отца, который, страдая пороком сердца, переживал только о том, что с таким «приговором» его не возьмут на фронт. Подобно ему, будучи студентом, Леня неудержимо рвался в Корею спасать гибнущих корейских детей. Он смеялся черно-белым юмором сквозь толщу глубокой грусти, когда писал: «Боже! Как я хохотал, представив, что в день съезда кинематографистов УССР я бы загнулся, и собирали бы на венок…» И чувством юмора он был похож на всю Быковскую семью. Его тетя, Мария Быкова, перед смертью написала своим близким: «Я ухожу от вас и уношу с собой теплоту ваших сердец. Вам всем желаю я гору счастья, океан здоровья, хороших успехов, дождь поцелуев и хорошего настроения. Буду вас ждать там. И кто придет первый, так и знайте — будет гром аплодисментов».



Его творческая биография будто бы проста: одиннадцать лет на сцене Харьковского театра, десять лет работы на студии «Ленфильм» и девять лет работы в Киеве.


Картину «В бой идут одни старики» Быков планировал снимать в Ленинграде, но украинского режиссера настойчиво звали в Киев, и в 1966-м году он возвращается домой. Только, как оказалось, «звать» — еще не значит «ждать», на киностудии Довженко его встретили словами: «Понаїхали тут генії! Своїх вистачає! А хто такий Биков?!»



Ранимый и чувствительный, он тяжело переживал такое отношение. С 1966 по 1971 год он не снялся ни в одном фильме. В письме к другу Николаю Бориченко Быков писал: «Мне кажется, что я себя потерял. Другого определения найти не могу. Я в простое уже три месяца. Отказался от пяти работ. Уж очень все плохо. Хожу за зарплатой. Стыдно…» В итоге за 9 лет работы на киевской киностудии ему было позволено снять только 2 фильма.



Он не протестовал и не диссидентствовал, на дух не перенося политических хамов, не переваривая приспособленцев, не понимая людей, которые мелко мыслят и мелко чувствуют, он в течение своей сложной судьбы не научился притворяться. Он мог посоветовать министру пойти на пенсию или отказаться от банкета с высокопоставленным лицом в пользу рыбалки, он позволял себе небывалую роскошь по тем временам — говорить правду.



К пятидесяти годам он сыграл двадцать две роли, снял три фильма и перенес три инфаркта.

Во всех невзгодах судьба утешила Быкова очень дорогим подарком — в Харьковском театральном институте он встретил свою будущую жену — Тамару Кравченко. По окончанию института ослепительно-красивую музыкальную актрису приглашала Харьковская оперетта, но она выбрала другой путь — быть Женой.



Когда снимали «Стариков», Тамара оставила работу, чтобы ухаживать за тяжелобольной матерью Леонида. Когда выходила очередная картина, Тамара Константиновна покупала билет, шла в кинотеатр, и пока она смотрела фильм, Быков курил и не находил себе места, ожидая приговора. Жена такого человека, как Леонид Быков, не могла быть обычной. Леонид Федорович писал: «Мы красиво прожили с ней жизнь». Их дочь Марьяна вспоминала: «Прожив свою женскую жизнь и наблюдая многие семьи, я могу сказать, что большего счастья, большего понимания и более бережного отношения друг к другу, чем у моих родителей, я не встречала ни у кого».



Режиссируя смерть
11 апреля 1979 года на трассе «Киев — Минск» произошла автомобильная катастрофа: белая «Волга» врезалась в асфальтировочный каток. За рулем находился Леонид Быков — моментальная смерть… Был поток статей с версиями его гибели: самоубийство, инфаркт, случайная авария, убийство, и если поверить каждой из посмертных публикаций, Быков умирал много раз. Возможно, в этом была своя символика — физической смерти, как правило, предшествует нежелание жить, и в этом смысле смерть постучалась к Быкову еще за три года до аварии.



В апреле 1976 года, в разгар съемок фильма «Аты-баты» у режиссера случился инфаркт, уже второй по счету. Леонида Быкова отправили в санаторий «Конча-Заспа» выздоравливать, но именно здесь началось его умирание. «Часами смотрю на воду (разлив большой), а жить не хочется. Это не фраза кокетничающего юноши. Нет. Просто не вижу смысла. Раньше хотелось достать клочок земли, построить халупу своими руками. Где-то у воды, в лесу. А сейчас даже этого не хочется. Что-то вроде робота…» — написал он в письме.




В апреле 1976 года, в разгар съемок фильма «Аты-баты» у режиссера случился инфаркт, уже второй по счету. Леонида Быкова отправили в санаторий «Конча-Заспа» выздоравливать, но именно здесь началось его умирание. «Часами смотрю на воду (разлив большой), а жить не хочется. Это не фраза кокетничающего юноши. Нет. Просто не вижу смысла. Раньше хотелось достать клочок земли, построить халупу своими руками. Где-то у воды, в лесу. А сейчас даже этого не хочется. Что-то вроде робота…» — написал он в письме.



В один из апрельских дней Леонида Федоровича навестила его коллега по работе, редактор киевской киностудии Эмилия Косничук. По ее словам, провожая свою гостью до дверей, Быков вытащил спрятанный под больничным халатом серый бумажный пакет и сказал: «Это, пожалуйста, вручите им как-нибудь». Пакет был подписан: «Ивану Васильевичу Миколайчуку. Николаю Павловичу Мащенко». Придя на киностудию, Эмилия Андреевна положила пакет Быкова в ящик своего редакторского стола и забыла о нем.



А три года спустя, снова в апреле, киностудия им. А. Довженко была переполнена людьми: режиссер Леонид Быков показывал худсовету актерские пробы к фильму «Пришелец». Как ни странно, новую картину члены худсовета встречали с восторгом и аплодисментами. Все было настолько хорошо, что Леонид Федорович даже растерялся, его едва не носили на руках — и ни слова критики. Это было за три дня до его смерти.



Как только пробы к фильму «Пришелец» были сданы и эйфория на киностудии поутихла, Леонид Быков уехал на дачу, а его редактор Эмилия Косничук собиралась в командировку. Именно в этот день, 8 апреля 1979 года, она СЛУЧАЙНО обнаружила пакет Быкова, тот самый серый бумажный пакет, который три года назад она забыла передать. С этим пакетом в руках Эмилия Андреевна выбежала в коридор, где СЛУЧАЙНО встретила Ивана Миколайчука. Она и не подозревала, что в этом пакете было завещание Леонида Быкова. «Как было объяснить тот факт, что я отдала действительное завещание для огласки за три дня до гибели человека?» — вспоминает Эмилия Косничук. 8 апреля Иван Миколайчук прочел его, а 11-го Леонида Быкова не стало.



Завещание Леонида Быкова было адресовано двум близким друзьям — Николаю Мащенко и Ивану Миколайчуку. Первым прочел завещание еще при живом друге Иван Миколайчук, но когда через три дня Леонида Быкова не стало, на похороны прийти не смог — лежал дома с сердечным приступом.

«НИКАКИХ оркестров, Дома кино и надгробных речей, а то я встану и уйду — получится конфуз. Пусть кто-то один скажет слово „прощай“, и все. Не надо цирка, называемого почестями. После этого „дерболызните“ кто сколько может. А потом пусть 2-я эскадрилья врежет „Смуглянку“ от начала и до конца… вы заметили, что режиссер я не по диплому, а по призванию? Даже свои похороны режиссирую. Во даю. Спасибо и пока…» — так Быков завещал своим друзьям.

13 апреля 1976 года на Байковом кладбище пели: «Я влюбленный и смущенный пред тобой…». Если бы смерть Леонида Быкова была женщиной, наверное, она была бы тронута — встречали ее песней, как девочку-смуглянку.

Досье: