Девушка. Совсем еще юная, с чистым, девичьим лицом, аккуратными чертами, рыжими волосами и тонкими-тонкими линиями бровей, казавшимися в свете вечернего солнца желтовато-золотистыми. Глаза закрыты, еще бы, так по морде получить, так любой бы здоровенный бугай бы откинулся, некоторые бы даже сдохли от сознания собственного бессилия, а эта ничего, лежит, да еще того и гляди очнется: смотри, как побежали судороги по ее лицу, словно волны... Добежала одна волна до глаз, вот веки дернулись, со следующей волной открылись... Взлетела легкая рука, прикрыть глаза, на которые падал рыжевато-закатный солнечный луч. Стон, тихий стон...
Черт плюнул на пол, и тут же носком вытер то, что наплевал. Что он за дурак, который даже в собственном жилище не может за собой следить и свои мерзкие армейские привычки держать в узде. "Вот потому меня и прозвали Чертом, за грубость мою такую... За злость... За вечную злость... Я не злой, а злобный... Ну совсем, как эта красотка". Он молча подошел к лежанке, на которой лежала юная особа и поглядел на нее... На ней - всего лишь тоненькая рубашечка...
"Красивая она... Ох, хороша... А мне-то все равно, как об стенку горох... Стар стал... Седьмой десяток, что ли... Хотя выгляжу как всегда лет на сорок... Как в 20 состарился, так все..."
За все эти годы никто ни разу не назвал меня по имени... Все Черт да Черт... Могли бы под старость повысить до Сатаны..
Девчонка тем временем совершенно очнулась, и стала поправлять волосы, постанывая, дотрагиваясь до виска и до уха, которым сегодня свезло встретиться с большим и мясистым кулаком Черта, которому приходилось часто иметь дело и с более толоконными лбами и головами.
- Где.. Я? и ты? это ж ты меня ебанул кулачищем по голове...
- Да, я... Дома ты у меня, отлежись...
Он вспоминает, как начался сегодняшний день... Как шла эта девица куда-то, с какой-то компанией... Шутила, остроумно, злобно, но шутила... И была довольно веселой... Потом куда-то отходит, какой-то парень, разговаривают... А Черт себе сидит спокойно, на лавочке... И чего далась ему, Черту, эта девка? поглядел в глаза вроде всего миг... а потом смотрит, и что-то родное в глазах мелькнуло, что-то такое... Зверек что ли, маленький, добрый, чистый... и затравленный. Да, у нее были глаза затравленного зверя, большие, красивые и страшные глаза. Но этот зверь прятался внутри, где-то в темных закоулках души, которые и правят всей жизнью, а внешне это была очень уж хитрая бестия, которая делала вид, что ей решительно наплевать на все и вся, что она сама - королева своей жизни, и ей-никто-не-нужен. Много таких видел Черт на своем веку, но эта не какая-то была... Те были глупы, паскудны, грязны, вот и получали по заслугам...Судя по шуткам - далеко не дура, даже наоборот, судя по поведению - сама редко на рожон лезла... с чего такая стала - бог знает... А она тем временем что-то вталдычивает парню, руками машет, говорит нарочито громко, будто на публику... А он что-то мычит, незнамо что... Непонятно как-то... Вот она замахивается...Пощечина или чего похлеще... Вот он берет ее за руку, той, которой она замахивалась, заламывает ее... Она вырывается... Всего лишь миг смотрит на него, в его глаза... Но как долго и мучительно этот миг тянулся для черта... В глазах стоит слезы, снова цепи души ослабли, она выпустила на волю того затравленного зверя, и он смог заставить эти сухие глаза вспомнить о том, что есть на свете слезы, есть слезы, живые слезы, которыми плачут самые обычные дети... Зверь любил этого человека, который сейчас заламывал руку, который довел до слез... И теперь он понял,что никогда не был нужен. И Зверь был загнан в угол. Ему оставалось драться... Но он не смог. Он заплакал... Девчонка разворачивается и бежит. просто потому, что хотелось ударить, но смогла, а та жизнь, которую она готова была подарить удару, осталась в ней... она бросается бежать... Она бежит в сторону Черта, Черт резко встает, как умеют это делать люди, которым пришлось пройти по войне жизни немало, вскакивает, дает ей в лицо... попал по уху... Эх. надо было как-то еще, попал в висок... Ох, главное, чтобы теперь не откинулась... Парень смотрит на все это... видимо еще не понял, что же все-таки произошло... Какой-то сухощавый старик встал, ударил девушку, и вот теперь она без сознания лежит около его ног, старик с какой-то молодецкой прытью бросается к нему... "Ублюдок... Да как ты мог, ты ж сам во все виноват! не я ее так, ты ее... Только я с таким ударом милосерднее, я ударил,а синяк через неделю прошел... а от тебя душа всю жизнь болит...Отойди, исчезни, а лучше умри, ты ублюдок"... Страшные слова, Черт зря не ругается, он бежит к девочке, подхватывает ее на руки и тащит к себе, у него в нескольких минутах ходьбы своя сторожка...Уже получается за чертой города... Встретившиеся старушки восхитились... "Все вы Черт Иваныч людям помогаете"... и покачав головой, поспешили по своим старушечьим делам... А Черт шел с девицей и думал, что делать... Положил на лежак, поднес к губам часы... Запотели, значит, отлежится... Протер ей водой лоб, отыскал нашатыря, поводил ваткой около носа... Вроде открывает глаза... Приоткрыла, а потом опять в леденящее забытье... Видать хорошо стукнул...
- А ты кто?
- Чертом кличут... Злобный я...
- А... Ясно... А я Снежинка... и грани говорят у меня острые...
- Острые?
- Да... Ты ж видел, я злая и колючая...
- Да уж, милая...
- А еще говорят, я хитрюга...
- Да не хитрюга ты никакая, никакая не хитрюга... А самая обыкновенная Дура... Ты б видела себя, злой, маленький, затравленный зверек, обиженный, злой, залезший в какую-то незнамо какую щель, забившийся туда, высунул лицо, сделал вид, что он большой и страшный, да так и живет... Да ты ж добрая, это они все эгоисты, а ты добрая, и глаза у тебя добрые, я хоть и Черт, а вас, ангелов, я хорошо вижу... Вы такие... Злые, а в душе ангелы... Да, господи, Да... Только твой самый сильный ангел смог отказаться от самого твоего сильного дара - от любви, потому что его не хватило ему, он не стал биться за него, не стал других вставлять палки в колеса, он заперся в себе, и денно и нощно выращивал в себе другого - холодного Ангела, с мечом, с огненным карающим бичом, не искавшего Ждущего наказания, они сами его находили... Да. вон она пред тобой...
Тут черт заговорил так, что голос стал звучать словно голос проповедника, сторожка преобразилась и стала похожа на какой-то храм... Словно сам Бог заглянул в его странный дом, послушать, что же скажет ему этот темный...
- За что ты, Господи, наказуешь... Ты же читаешь по сердцам... Так почему эти сладкоголосые грешники всю жизнь живут в золоте, а твои верные, сердцем чистые последователи должны жить в горе, с истерзанной душой, прячась в обноски... За что, Господи... Я знаю, я скоро умру, предстану пред очами твоими, пред оком твоим всевидящем, пред бичом твоим карающем, но знай, затаю я великое лихо - нож в голенище, и покараю тебя, слышишь меня, бессмертный...
В сторожке повисло молчание... Видимо, девчонка и впрямь была не дура. Потом неуверенно произнесла
- Да это же не про меня...
Потом начала обдумывать... и расплакалась... Разрыдалась... Завыла... Закричала, стала колотить руками о стены... Плач, рев, такой похожий на ураган сотрясал ее маленькое тело... Она рыдала, царапала руки в кровь, кусала губы до крови, кричала... "Зачем вы меня, зачем?!!!" Орала до боли... кричала... срывала горло, а потом все плакала, плакала... Истерика...Изгнание беса... Истерика... Ее били судороги, она извивалась на лежаке... Кулаки ее сжимались и разжимались... Она била ими в стены, лупила по коленям... Рыдала, рычала... визжала, словно ведьма... Выла... Билась о стены... вставала и падала, рвала куски одежды... А потом, устав, уснула...
Спала не она, которую Черт видел сегодня утром... Спал тот, затравленный зверь, но уже не такой затравленный. Не такой злой, не такой обиженный... Не такой... С него словно слетал доспех, слетала стальная чешуя... Она падала со зверя, и она просыпался, радуясь каждому дню...
- Любовь тебе нужна, дура, любовь, - сказал Черт, в надежде, что девчонка его хоть каплю слышит. - Она покрепче всех доспехов, посильнее запоров и замков... Я б сам тебя полюбил, да стар... Стар стал, и много я вашей боли, Люди, в себе ношу... Но мне помирать скоро, и отнесу я боль сразу, выше... К Богу...
... А на старом лежаке спала маленькая девочка... Она была безгрешна и чиста... В ней не было ни греха, ни порока ,а все поступки, совершенные ею, которые звались злыми и нахальными, были всего лишь отражением порока ближних ея... Из этих пороков она и собрала себе доспехи... Но не вобрала их в себя, и открыла только их внешний облик, а не внутреннюю суть. А сама осталась чистой... Как ангел... В ее душе не было места тьме...
Спи, маленькая девочка. Спи. Никто больше тебя не обидит.