Где твой мальчик,
почему его голос больше тебя не греет,
почему ладони твои холодны, как снег?
Мальчик, который писал тебе письма о Дориане Грее
и земле Никогда, в которой видел тебя во сне.
Мальчик,
с которым танцевали вы перед стойкой,
говоривший одними глазами, - давай, кружись!
Где этот мальчик, вздыхающий:
"Если б только
можно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь"?
Кто сжимал твою руку в кольцах на переходе,
с кем из гостей вы вдвоём уходили вон;
это ведь не он теперь говорит с тобой о погоде?
Это ведь не он же, не он, не он?
Это не он удивлялся - "зачем тебе эти войны",
предупреждал - "осторожно, много летает стрел";
мальчик, который спрашивал:
"Что же тебе так больно,
кто же тебя вот так до меня успел?"
Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью
"не забывай - моё сердце бьётся в твоей груди"?
В очередь, сукины дети, в очередь,
следующий на забвение - подходи.
Возможно, он самый плохой из всех. Он сделает из тебя психа. Возможно, он даже не любит тебя. Но если рядом с ним тебе хочется жить - значит...он того стоит(с)
я влюбилась в мальчика...с холодными карими глазами...с ледяным сердцем с порой глупым выражением лица...с жестокими шутками...но он теперь тот...кем дышит мое сердце...
ничего такого
он просто спас однажды её от холода
от тактильного детского голода
и чего-то ещё тревожного, нестерпимого
ведь не знал же никто, как ей трудно бывает зимами
как ей пусто бывает за сценой
он был сладким, тягучим, пущенным ей по венам –
просто способом хоть что-то чувствовать, переменой
привычных сценариев, эдаким интермеццо –
утренним молоком после прошлых специй
руками под кофтой его согреться
носами тереться
спеться
она улыбнулась, когда он сказал «ничего личного»
ну не знать о нём, ну исключить его из программы
эти все звонки, шейные позвонки и ключи скрипичные
можно, допустим, съездить на месяц к маме
спрессовав всю тоску по нему до размеров спичечных
да, уехала, села в поезд – почти сбежала
ни звонков никаких полуночных, ни слёз, ни жалоб –
в руках себя удержала
но с тех пор она всюду таскает его под ногтями
в потайных карманах, меж строк и пропетых нот
и не то чтоб она исходилась злыми страстями
ничего такого
просто он в ней живёт
...чтобы любовь не прошла, в каждом должно быть что-то неуловимое. Не допустить пресности – нет, это не значит подстегивать себя искусственно созданными дурацкими встрясками, просто надо уметь удивляться чуду каждого дня. Быть щедрым и не мудрить. Ты точно влюблен, когда начинаешь выдавливать зубную пасту на другую, не свою щетку.