По кончине  св. Кирилла, Иерусалимский престол занял пресвитер Иоанн, впоследствии обвиненный своими в принадлежности к арианам, когда эти последние первенствовали в Иерусалиме. Трудно составить себе верное понятие о характере нового епископа. Он всегда пользовался в церкви высоким уважением, папа Анастасий писал ему самые лестные послания и его отношения к св.Иоанну Златоусту доказывают, что он вполне заслуживает этого уважения. Но с другой стороны преувеличенно представление его об епископских правах и деспотичный склад его ума, вовлекшие его в достойную сожаления борьбу с блаженным Иеронимом и св. Епифанием, набрасывают на его память обвинение в несправедливости и пристрастии.

Во всяком случае, его епископство можно считать временем полного расцвета духовной жизни Палестины, блестящим центром которой являлся Иерусалим.
 
Берега Иордана покрывались церквями и заселялись пустынниками, прославленными своими подвигами. Недалеко от морского берега, близ Газы, Герихий, любимый ученик св. Иллариона, возобновил его монастырь, сожженный при Юлиане, где окруженный многочисленными своими учениками, сохранял мощи своего учителя, тайно похищенные  с острова Кипр. Один из Синайских иноков по имени Сильван, основал в Гераре, на пустынных берегах Безорского потока, обширную обитель, управляемую, после его смерти, учеником его Захарией. Фаранская лавра была расширена настоятелем Елпидом и на Вифлеемском плоскогорье, вблизи церкви Адера, возвышался монастырь, в котором только что установилось служение утрени, принятое, затем, всеми монастырями Востока и Запада. Здесь же в это время жил инок Кассиан, основавший впоследствии в Галлии, на берегу Средиземного моря, известный монастырь св. Виктора.
 
Одновременно с духовной жизнью развивалась и духовная наука. Пресвитер Руфин, живший под покровительством Мелании Старшей на Елеонской горе, писал две книги совей церковной истории; инок Палладий, будущий Эллинопольский епископ, собирал сведения для своего Лавсаика, где в кратких и простых рассказах излагал чудесные события из житий отшельников и рядом с ними, армянин Баккурос, правитель Палестины, позднее со славой погибший во время императорской кавалерии, пробиваясь сквозь войска Арбогаста, - передавал любопытные подробности об обращении иверийцев пленной христианкой Ниной. Наконец, в келлиях Синая обитал в то время св. Нил, славный своими чудесами и пророческими прорицаниями, которыми он, из глубины своей пустыни, преследовал самых влиятельных лиц императорского двора. Он поддерживал в это время переписку со страшными предводителем готов Гайнасом, который вскоре погубил всесильного Руфина и едва не победил самого Аркадия. По рукам подвижников пустыни ходили написанные св. Нилом увещания к покаянию и отречению и сборник правил отшельнической жизни.
 
К этому же времени относится прибытие в Палестину блаженного Иеронима, Павлы и Евстохии. Здесь в Вифлееме, Павла построила два монастыря: один для Иеронима и его учеников, другой для себя, своей дочери Евдокии женской общины, собравшейся вокруг нее. Монастырь Иеронима был расположен несколько в стороне, у подножья Вифлеемских холмов, куда вела тропинка, отделявшаяся у гробницы Архелая от большой римской дороги и откуда открывался вид на базилику сооруженную св. Еленой. Обитель Павлы была более уединена, скрываясь в глубине тесного ущелья и развалины ее долго были еще узнаваемы по осенявшим их рожковым деревьям. При каждом из этих монастырей существовала церковь, высокие стены окружали их и большая башня, возвышавшаяся над монастырем Иеронима охраняла их от столь частых набегов хищников. Здесь блаженным Иеронимом были написаны его многочисленные богословские сочинения и переведены на латинский язык книги Ветхого Завета; отсюда вел он свою обширную переписку с Италией, Галлией, Испанией и Африкой, в которой с несокрушимой силой своей логики и изобилием приводимых им текстов боролся против ересей Иовиана, Вигилянция, Оригена и Пелагия.
 
В это блестящее время пребывания Иеронима в Вифлеемском монастыре посетили его: Алипий, друг блаженного Августина, Евсевий Кремонский, оставшийся при нем до смерти, Галльские монахи Постумий и Аподимий, историк Павел Орозий, благородный Далматинец Авзоний, Египетский епископ Павел, изгнанный Феофилом Александрийским, писцы, посланные из Испании Люцинием для переписки творений Иеронима, пресвитер Оксан, знавший его еще в Риме, Вигилянций и Сабилиан, отплативший ему впоследствии черной неблагодарностью на его гостеприимство. К этому же времени относится посещение Вифлеема Фабиолою, прибывшею с намерением основать новый монастырь, около монастыря Павлы, но намерение это не было приведено в исполнение,  вследствие того, что Гунны, вызванные любимцем императора Аркадием Руфином, перешли Кавказские горы, наводнили Малую Азию, осадили Антиохию и угрожали вторжением в Сирию и Палестину. Иероним, Павла и Фабиола со своими спутниками поспешили в Яффу, чтобы отплыть со своими спутниками поспешили в Яффу, чтобы отплыть при приближении опасности. В Иерусалиме войско и жители стали поспешно восстанавливать древние, возведенные еще Адрианом стены, давно уже обратившегося в развалины.  Приближение Стилихона, спешившего из Италии, заставило гуннов отступить, но Фабиола не захотела более возвращаться в Вифлеем и удалился в Рим.

 

 
Еще больше нашествие гуннов, положил конец  мирным и удобным для трудов временам спор, возникший между Иеронимом и Руфином, между Вифлеемскими монастырями и обителями на Елеонской горе, по поводу сочинений Оригена и в котором приняла участие церковь. Иерусалимский епископ принял свторону Руфина, а св. Епифаний Кипрский, Вигилянций, посланный Павлином Нольским, и Исидор – патриархом Александрийским, равно как посланные папы Анастасия и блаженного Августина, а также вмешательство правителя Палестины Архелая, только обострили этот спор, конец которому положила лишь смерть Руфина. Иерусалимскому епископу удалось даже испросить у всемогущего при Аркадии Руфина приказ об изгнании Иеронима из Палестины, - приказ оставшийся неисполненным по причине последовавшей вскоре насильственной смерти Руфина, вдова и дочь которого, под впечатлением пережитых ими опасностей, прибыли и навсегда поселились в Иерусалиме.
 
Сочинения Оригена, послужившие причиной спора между Иеронимом и Руфином, не замедлили произвести свое действие и в Египте. Скефейские и Нитрийские пустынники, изгнанные Александрийским патриархом Феофилом, за их предполагаемую приверженность оригенству, посетили Иерусалим и поселились в окрестностях Скифополя, где изобилие пальм давало материал для плетения корзин, продажей которых они поддерживали свое, полное лишений, существование. Но ненависть Феофила преследовала их даже тут, и пустынники принуждены были отправиться в Константинополь искать правосудия и императора. Константинопольский патриарх св. Иоанн Златоуст стал ходатайствовать за них, но его настояния лишь раздражали Феофила, который, заручившись содействием императрицы Евдокии, обвинил его самого перед Акакием. Св. Иоанн был послан в изгнание. Это несправедливое преследование пробудило в Палестине всеобщее сочувствие  изгнаннику и Иерусалимский епископ, открыто ставший за него, с такой энергией восстал против его обвинителей, что св. Иоанн Златоуст воздал ему всенародно благодарность за сочувствие к его участи. св. Нил, в резком послании к императору, требовал возвращения св. Иоанна Златоуста, но получил отказ. Впрочем, вскоре затем внезапная кончина императрицы Евдокии, злейшего врага св. Иоанна Златоуста, пожар от молнии, испепелившей значительную часть Константинополя, град, опустошивший всю область, и частые землетрясения побудили императора обратиться с молениями к пустыннику, который в свою очередь, отвечал указом, укоряя в сильных выражениях императора за несправедливое изгнание Константинопольского епископа.
 
В эти времена смут и набегов пустынник не более императоров были в безопасности. Сарацины, незадолго переде тем избившие Феокийских пустынников, появились перед Синаем, куда только что с похорон Павлы вернулись из Вифлеема иноки. В виду внезапного нападения они не успели скрыться в башне, служившей им защитой, и были перебиты или уведены в рабство. Некоторым из этих последних, и в том числе, как полагают, св. Нилу, была возвращена свобода и они поспешили укрыться на вершине Синая, к которой боялись, по словам св. Нила, подступить сарацины, ибо они верили, что на высотах Синая обитало величие Божие. Несколько времени спустя Сарацины произвели опустошительный набег в Палестину и едва не захватили Иеронима и его монастырь. Почти одновременно чума и саранча еще более сарацин опустошили Палестину. Сельские жители, умирая от голода, толпой  стекались к монастырям и пустынникам, которые сами были доведены до крайности. Среди других, на помощь бедствующим пришел св. Ексуперий, Тулузский епископ, пославший с подаянием в Палестинские монастыри своего диакона Сизина и которому в благодарность за его помощь блаженный Иероним посвятил свои толкования на книгу пророка Захарии.
 
Несмотря на эти тяжелые годины испытаний, Иерусалимская церковь была обрадована последовавшим в это время окончательным падением язычества в Газе. Св. Порфирий, хранитель св.Креста в церкви гробницы Господней, посвященный Кесарийским митрополитом в Газские епископы, добился, при помощи Св. Иоанна Златоустого, императорского указа о закрытии всех языческих храмов в Газе и низвержении стоявших в них кумиров, но главный из них Марнаса оставался в целости, благодаря подкупности чиновника, уполномоченного привести в исполнение императорский указ. Тогда Порфирий, вместе с Кесарийским митрополитом, отправились в Константинополь и благодаря содействию императрицы Евдокии получили полномочие уничтожить лично и кумир, и не подчинявшийся императорским указам храм. По возвращении в Газу Порфирий сам низвергнул кумира Марнаса, велел сжечь храм, и на его месте воздвиг обширную церковь в виде креста, столбы для которой были принесены в дар императрицей Евдокией, отчего сама церковь носила название базилики Евдокии.
 
Примеру Порфирия поделали последовать христиане Ареополя и Рафии, язычники взялись за оружие, у дверей храмов произошли ожесточенные стычки, так что пришлось прибегнуть к помощи войск для разрушения этих храмов.
 
Но что были постигающие Палестину бедствия в сравнении с теми, смягчать которые выпало не ее долю! Рим был взят готами, которые предали грабежу древнюю столицу, сожгли ее дворцы и рассеяли ее гордую аристократию, наследницу славных имен республики. Толпы голодных и полунагих страдальцев стали ежеминутно стучаться в двери Вифлеемских и Иерусалимских монастырей и встретили в них старых друзей, добровольных изгнанников, от которых получили утешение дружбы и помощь христианского милосердия.

 

 
Новая догматическая распря по поводу ереси Пелагия разъединила в 411  г. вновь блаженного Иеронима и Иерусалимского епископа.
 
Иерусалимские пресвитеры потребовали от епископа, чтобы он Пелагия, прибывшего в Палестину из Африки, поставил лицом к лицу с Павлом Орозием, присутствовавшим при осуждении пелагиан в Африке и присланным Августином к Иерониму. Но тайное расположение епископа к Пелагию и изворотливость пелагиан лишили это свидание всякого значения. Павел Орозий и Иерусалимский епископ взаимно обвиняли друг друга в ереси и этот разрыв, равно как и просьба двух Гальских епископов, Геросия Арльского и Лазаря Экского, побудили Кесарийского митрополита созвать в Диосполе созвать местных епископов, на котором пелагиане подверглись осуждению, но сам Пелагий, отрекшийся от собственного учения и предавший его проклятию, был объявлен чуждым ереси, носившем его имя.
 
Несколько лет перед тем, среди Елевферопольских гор были открыты гробницы пророков Михея и Аввакума, над которыми воздвигалась церковь. Во время Диоспольского собора Иерусалимский епископ получил известие, что там же, около Елевферополя, были обретены мощи Захарии, сына Иоада, убитого по приказанию Иоаса, и вслед за тем мощи св. Стефана Первомученика, Никодима и Гамалиила, обращенного апостолом Павлом. Епископ немедленно отправился в Елевферополь, где убедившись на месте в справедливости дошедших до него известий, перенес в Сионскую церковь мощи св. Стефана.
 
В то время как найдена была гробница старшего Гамалиила, другой Гамалиил указом Феодосия II был лишен титула префекта и самое звание патриарха, наследственное в этом семейство, уничтожено тем же указом. Этот последний Гамалиил давно уже внушал страх своей дерзостью и влиянием. Он деспотически управлял евреями, дерзко вмешиваясь в дело христиан и самовольно являлся судьей во всех делах, где были замешаны евреи.  Императорские сановники, пытавшиеся оказать сопротивление его насилиям, сами делались жертвами его происков. Наконец, собственная его неосторожность погубила его. Феодосий лишил его почестей и когда, несколько месяцев спустя, Гамалиил скончался, само звание патриарха упразднилось и у евреев остались только духовные лица низшего звания без всякого значения в империи и почти без влияния среди своих единоверцев.
 
Между тем, посрамленные на Диоспольском соборе пелагиане, рассчитывая на тайное к ним расположение Иерусалимского епископа, решились отомстить Иерониму. Однажды ночью, толпа вооруженных простолюдинов и разбойников взломала ворота монастырей Евстохии и Иеронима, наполнила монастырские дворы, предала огню здания, избила кого могла поймать, умертвила одного диакона и погналась за Евстохией и ее племянницей Павлой Младшей, успевших однако скрыться вместе с Иеронимом в главной башне его монастыря. Иероним обратился с жалобой к Иерусалимскому епископу, но не получил от него никакого ответа. Опасаясь повторения подобных нападений, Иероним обратился к папе Иннокентию прося его вмешательства. Папа написал Иерусалимскому епископу грозное послание, в котором упрекал его в неправильном и достойном порицания бездействии. Но когда послание это прибыло в Палестину, то оно не застало в живых Иерусалимского епископа и было передано его наследнику Праилу, кроткий характер которого, по словам Феодорита, вполне соответствовал его имени. Подобно своему предшественнику, он сначала подался влиянию Пелагия и, разрешил ему пребывание в Иерусалиме, ответил Иннокентию резким посланием. Но и это послание не было получено тем, кому было написано, только наследник его папа Зосима упоминает о нем в своем окружном послании к епископам Африки.  В следующем году Экский и Арльский епископы, главные виновники созвания Диоспольского собора, убедили Антиохийского патриарха созвать новый собор в Антиохи, как митрополии Востока. На нем Пелагий был осужден и присутствовавший на нем Праил, убедившийся наконец в заблуждениях Пелагия, изгнал его из Иерусалима.
 
Кратковременное епископство Праила ознаменовалось только прибытием в Палестину Мелании Младшей в сопровождении мужа ее Пиниана и матери Альбины, смертью Евстохии, наследовавшей Павле в тяжелом управлении Вифлеемскими монастырями, землетрясением в Иерусалиме, чудесами, по поводу которых епископ написал своим собратьям окружное послание, и наконец кончиной блаженного Иеронима, последовавшей в 420 г.
 
Последние годы жизни знаменитого старца прошли в полном уединении. Иероним доживал свой век в Вифлееме, как последний представитель небольшой западно-римской общины, которая, порывами милосердия и потоком нашествий когда-то была направлена в Палестину. За исключением Мелании Младшей, Альбины и Пиниана, живших в монастыре на Елеонской горе, и Павлы Младшей, принявшей наследие своей тетки Евстохии, у Иеронима не оставалось больше друзей в Палестину. Вокруг него вырастало новое поколение пресвитеров и иноков, чуждое и почти враждебное Западу. Пресвитер Гезихий ученостью и блеском своего красноречия составлял славу восточного духовенства; его толкования на Священное Писание соперничали с таковыми же Иеронима, а его обширное сочинение о пустынниках предпочиталось аскетическими творениями св. Нила. Св. Виссарион, основатель одного из Иерусалимских монастырей, затмевал необычайной строгостью своего устава более умеренное направление блаженного Иеронима.  Наконец, один пустынник, вскоре затмивший славу своих путешественников, начинал привлекать толпы к своему дикому убежищу в глубине пустыни Мертвого моря. То был св. Ефимий. Будучи в начале иноком Фаранской лавры, он заключил там с одним из своих сопостников св. Феоктистом узы теснейшей дружбы и оба удалились в пустыню, с целью вести там самую строгую отшельническую жизнь. Заблудившиеся пастухи, случайно наткнувшиеся на их пещеру, выдали их; тогда начали стекаться к ним иноки, ученики и страждущие. Таким образом около их убежища возник вновь новый монастырь. Одно чудесное событие еще увеличило славу Ефимия: предводитель Сарацинского племени, подчиненного персам, привел к нему однажды своего больного сына; пустынник исцелили ребенка и благодарный отец поселился со своим племенем в окрестностях монастыря, основав под покровительством св. Ефимия, новый город, тогда же наименованный Парамболем или лагерем.

 

 
Среди этих возникающих славных новых имен кончина блаженного Иеронима прошла незаметной и великий учитель, слово которого некогда волновало и освещало весь мир, тихо угас в Вифлееме на руках Евсевия Кремонского и Павлы Младшей, похоронивших его в Вифлеемском склепе рядом с блаженными Павлой и Евстохией.
 
Павла Младшая осталась одна в монастыре, основанном ее бабкой и управление которым, казалось, было наследственным в ее роде. Эта личность вольной изгнанницы привлекает наше внимание только своим одиночеством и тем безмолвием, которым окружена ее последующая жизнь, которая проходит незамеченной среди борьбы, охватившей вскоре Палестину, и судьба ее монастыря теряется среди великих учреждений свв. Ефимия, Герасима и Саввы.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.) По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

 
 Достигнув цели своих домогательств, добившись признания за Иерусалимским престолом первенствующего значения в Палестине, Иерусалимские епископы отступают от своей воинствующей деятельности, уступая занимаемое ими до тех пор место великим основателям и настоятелям знаменитых Палестинских обителей, и предоставляют им, из глубины их пустынь, опираясь на преданных иноков, вести дальнейшую борьбу против ересей в защиту православия и церкви.

Самым знаменитым из этих настоятелей был тогда св. Ефимий, о котором мы уже упоминали выше, как об иноке Фаранской лавры, вместе со своим сопостником св. Феоктистом, удалившемся в пустыню и затем основавшим знаменитую лавру, которая сохранила до XIII века его имя. Вокруг него возросло будущее поколение великих отшельников и иноков: свв. Савва, Феодосий, Кириак, Фил, Мартирий и Илия; множество епископов и два Иерусалимских патриарха вышли из его монастыря и управляли своими паствами с помощью его советов.
 
Другие настоятели, хотя менее его известные, но славные святостью жизни и значением своих обителей, окружали св. Ефимия: его сопостник св. Феоктист, настоятель обширного монастыря, выстроенного на отвесной скале над горным потоком, настоятель монастыря вблизи Скифополя Геласий, несокрушимой твердости которого мы вскоре будем изумляться, Елпидий, настоятель монастыря св. Виссариона в Иерусалиме, избранные Ювеналием для поддержания мира и православия среди многочисленных Палестинских обителей, Геронтий, настоятель всех монастырей, выстроенных Меланией Младшей и наконец св. Герасим, основатель лавры вблизи Иордана.
 
Среди них св. Ефимий являлся как бы отцом и учителем и слава его освещала Палестину, и только одно императрицы Евдокии, поселившейся в это время в Иерусалиме, одно отчасти соперничало с его влиянием.
 
Императрица Евдокия была та известная Афинаида, которая занимала так много места в Византийской истории и при рассказе о которой оживляются даже холодные и бесстрастные страницы Александрийской хроники. Дочь Афинского философа, вскормленная греческой наукой и поэзией, одаренная всеми прелестями красоты, он прибыла в Константинополь оспаривать, опираясь на закон, завещание своего отца, лишившего ее, без всякого основания, наследства. Здесь увидел ее Феодосий, и она сделалась императрицей, под именем Евдокии. Вскоре после первого Ефесского собора посетила она впервые Святой Град. После торжественного шествия по всей Азии, где она в Антиохи, с высоты золотого престола, произнесла собственного сочинения речь в честь города, она прибыла в Иерусалим и была встречена Меланией Младшей, пользовавшейся незадолго перед тем ее гостеприимством в Константинополе. В Иерусалиме она раздала обильные дары, пожертвовала для Голгофского придела великолепный золотой крест, осыпанный драгоценными камнями, присутствовала при освящении церкви, выстроенной Меланией для ее четвертого и пробы несколько месяцев в Святом Граде возвратились в Константинополь

 

 
Через восемь лет Евдокия вернулась в Иерусалим, но уже в немилости и как бы в изгнании. Слабохарактерный Феодосий, стоявший дотоле под ее влиянием, послушав враждебную императрице партию, во главе которой стояла Пульхерия, сестра императора, по возбужденному в нем подозрению погубил поверенного ее Павлина. Гордая императрица, не будучи в состоянии перенести подобного оскорбления, добилась разрешения навсегда удалиться в Иерусалим, куда она прибыла, окруженная царским величием и пышностью. Но враги ее в Константинополе не могли помириться в таким пышным изгнанием и им удалось убедить Феодосия в необходимости предать смерти двух пресвитеров, последовавшей за императрицей из Константинополя. Граф Сатурнин, посланный с этой целью в Иерусалим, велел схватить при ней и умертвить на ее глазах обоих пресвитеров. Негодующая Евдокия, в свою очередь приказала схватить дерзкого посланного и Сатурнин, пронзенный мечами, пал рядом с своими жертвами. Это кровавое возмездие возбудило настолько гнев Феодосия, что он отозвал из Иерусалима всех составляющих свиту Евдокии императорских чиновников и таким образом лишил ее преимуществ императорского звания. Но развенчанная императрица царила в Иерусалиме своими богатствами, благодеяниями и щедрой милостыней, раздаваемой ею народу и инокам.  Она воздвигла в Иерусалиме и в пустыне много церквей, монастырей и больниц, выстроила для Иерусалимских епископов великолепный дворец близ  базилики гробницы Господней и возобновила, разрушенные более столетия, Иерусалимские стены, находя в еврейских пророчествах предвещание именно об этом восстановлении.

 
Один св. Ефимий, которому Парамбольский и Ямнийский епископы поспешили сообщить постановления Халкидонского собора, признал постановления эти вполне православными и принял на себя их защиту. Его властный голос удержал многих, но щедроты Евдокии и ложь Феодосия, распространявшего подложные постановления собора, увлекли толпу и возбудили раскол, продолжавшийся целых двадцать лет.

 

 
 Не теряя времени, Евдокия наняла войско, вооружила монахов, поставила стражу на возведенные ею Иерусалимские стены и, когда Ювеналий, гордясь достигнутым званием патриарха, вступил в Иерусалим, его окружила толпа, настойчиво требовавшая, чтобы он проклял собор и отказался от своей подписи. Патриарх не согласился и тогда мятежная толпа рассеялась по городу, отворила двери тюрьмы, предала избиению приверженцев Ювеналия и наконец ринулась в базилику гробницы Господней, где провозгласила Феодосия Иерусалимским патриархом. Ювеналий, которого Феодосий для упрочения своего избрания намеревался убить, успел вместе с Домном Александрийским бежал к св. Ефимию. Между тем Феодосий, пользуясь тем, что большинство Палестинских епископов еще не вернулись с собора, стал замещать их престолы самими ярыми своими приверженцами и таким образом поставил Феодота в Ионии, а в Газе известного Петра Иверийца.
 
Со своей стороны св. Ефимий везде утверждал православие собора, обвиняя Феодосия в незаконном присвоении власти и убийстве и это сопротивление, благодаря его имени, начинало приносить плоды. Феодосий смутился и желая  видеть св. Ефимия, дерзавшего единолично ему сопротивляться, вызвал его в Иерусалим. Ефимий конечно не явился. Тогда Феодосий послал к нему архимандрита Елпидия и настоятеля Геронтия, с просьбой, чтобы Ефимий сам назначил место свидания.
 
«Да хранит меня Бог, отвечал святой старец, встретиться когда либо с этим человеком, заклейменным ересью и кровью избитых им пресвитеров». Наконец св. Ефимий, утомленный постоянными посланиями и происками Феодосия и опасаясь, чтоб он не стал хвастаться, что привлек его на свою сторону, решился на важный шаг и открыто порвал всякую связь с Феодосием и еретиками. С этой целью он заставил всех своих иноков торжественно поклясться, что они никогда не присоединятся к Феодосию, и сам удалился в глубь пустыни Рувы, лежавшей недалеко от Мертвого моря и развалин Гоморры. Слух об удалении св. Ефимия быстро распространился, настоятели и отшельники поспешили к нему за советами и вернулись вполне обращенные.  Но главным торжеством св. Ефимия было, что ему удалось отвлечь от Феодосия самого главного из его приверженцев – св. Герасима, который со своими семидесятью учениками перешел на сторону православия.
 
Противодействие Федосию стало обнаруживаться в самом Иерусалиме. Здесь диакон Анасатасий, в базилике гробницы Господней, обратился к Феодосию с следующим воззванием: «Прекрати твои убийства Феодосий; перестань, как разбойник, изгонять паству верующих из овчарни; познай, наконец любовь, обитающую в наших сердцах к нашему законному пастырю; привыкнув к его гласу, мы никогда не последуем гласу чуждому». Феодосий велел своим приверженцам предать Анастасия смерти, что и было исполнено у врат церковных, и тело пострадавшего было, на устрашение православных, влачимо по улицам Иерусалима. Но это убийство не устрашило мужественных защитников православия. Несколько дней спустя митрополит Скифопольский в церкви восстал против Феодосия; его вывели за город и там убили с несколькими из его пресвитеров. Настоятель Геласий, вызванный в Иерусалим и выведенный на середину базилики, получил приказание предать Ювеналия всенародно проклятию, но бесстрашный инок торжественно объявил, что не признает иного Иерусалимского патриарха, кроме Ювеналия.  Смута из Иерусалима распространилась по всей Палестине. Приверженцы Феодосия и защитники собора нападали друг на друга, разоряя города и всю страну. Пользуясь этими обстоятельствами, восстали самаритяне и с одинаковой яростью бросились на обе партии, опустошая церкви и монастыри и предавая огню целые города. Разоренная Палестина, казалось, сделалась добычей варваров.
 
Правитель области, которого дотоле удерживала война с сарацинами, узнав о беспорядках, поспешил с войском в Иерусалим, но Евдокия приказала запереть ворота и не раньше впустила не дерзавшего на приступ правителя, как получив от него клятвенное обещание поддержать Феодосия.

 

 
Между тем Ювеналий успел  достигнуть Константинополя и известил императора о Палестинских смутах. Маркиан, не придавая особенного значения этим известиям, послал на помощь правителю войско, оказавшееся недостаточным для восстановления порядка. Возгордившиеся своим успехом и раздраженные этим вмешательством, иноки обратились с дерзкой жалобой к Пульхерии, сваливая все беспорядки на самаритян, чужестранцев и жителей Иерусалима, отказываясь признать постановления собора и едва не обвиняя самую императрицу в ереси. На эту жалобу Марикан и Пульхерия, уже вполне ознакомленные с настоящим положением дела, отвечали двумя длинными посланиями, наполненными упреками и угрозами, в которых, однако же, по настоянию Ювеналия, обещали полное помилование по условием немедленного подчинения. Это обещание отвлекло от Феодосия большинство народа, он иноки остались ему верными, удерживаемые непоколебимым и горделивым сопротивлением Евдокии, на которую не действовали ни письма ее дочери Евдокии, зятя Валентиана III, братьев Валерия и Олибрия, впоследствии западного императора, ни увещания папы Льва Великого, ни усилия знаменитой Вассы, основательницы и игуменьи нескольких женских монастырей. Тогда Маркиан послал в Палестину значительное войско с приказанием схватить Феодосия и привести его к нему живым. Ряд сражений произошел между императорским войском и приверженками Евдокии. Феодосий же успел бежать и нашел убежище у Синайских отшельников.
 
Вернувшись в Иерусалим Ювеналий был на этот раз принят с восторгом и, чтоб прекратить раскол, в качестве патриарха созвал местный собор из всех Палестинских епископов, присутствовавших на Халкидонском соборе. Собравшись вместе в Иерусалиме, они постановили изгнать епископов, поставленных Феодосием, и написали окружное послание ко всем настоятелям и инокам. Перед своим распущением собор получил от Маркиана послание, в котором император уведомлял, что Феодосий узнал, что Синайские настоятели получили приказание его выдать, бежал вновь и след его затерялся в пустыне. Поэтому император просил епископов следить за появлением Феодосия и предостеречь народ против его происков, ибо остатки его приверженцев, поддерживаемые Евдокией, делали возвращение его еще более опасным.
 
Раскол продолжался еще три года, ибо кроме свв. Ефимия, Феоктиста, Герасима, Геласия и нескольких настоятелей, большинство монахов, проживавших даже в Иерусалиме, продолжали не признавать Феодосия, а преследования, которыми они, как бы в отместку подверглись  со стороны приверженцев патриарха, еще более утверждали их в решении пребывать в расколе.
 
Несчастья, одно за другим посетившие Евдокию: убиение ее зятя Валентинана III, вступление его вдовы в брак с убийцей мужа, нашествие призванных ею Вандалов, разрушение Рима и, наконец, пленение ее дочери и двух внучек, увезенных вместе с добычей в Африку, где одна их этих дочек была насильно обвенчана с сыном Гензериха, все это вместо сломило, наконец, несокрушимость духа Евдокии. В постигших ее несчастьях она усмотрела проявление небесного гнева и послала диакона Анастасия спросить у св. Симеона Столпника, что ей делать, чтоб умилостивить гнев Божий. «Зачем, - послал ей сказать святой муж, - прибегаешь ты к столь отдаленному источнику, когда вблизи тебя протекает столь же чистый? Следуй советам Ефимия и ты станешь на путь спасения».
 
Тогда Евдокия велела выстроить башню на вершине выдающейся горы и стала в ней ожидать Ефимия, в поиски за которым, по ее приказанию, люди отправились в глубь пустыни, куда он имел обыкновение на время удаляться. Ефимий прибыл, утешил Евдокию, убедил ее в ее заблуждениях и возвратил к православию. Большинство иноков, в том числе архимандрит Елпидий, последовали примеру Евдокии. Но это обращение произвело возмущение в монастыре Елпилия; два инока, Маркиан и Роман, поддерживаемые  настоятелем Геронтием, вместе со своими единомышленниками, покинули монастырь и основали две новые обители: Маркиан – вблизи Вифлеема, а Роман – в глубине пустыни, на каменистых берегах Фекойского потока.
 
В искупление своего столь долгого заблуждения, Евдокия возвела близ Иерусалима, на месте, где св. Стефан принял мученическую кончину, роскошную базилику, более обширную и богатую, чем базилика гробницы Господней. В общем, архитектура ее была та же, ибо купол не входил еще в употребление. Она состояла из трех нефов, из которых средний, более обширный, освещенный полукруглыми окнами, отделялся рядами коринфских колонн от боковых нефов, а иконостас от полукруглой абсиды, составлявшей алтарь. Точенный кедровый потолок был расписан по золотому полю, а в подземном приделе, под базиликой, находилась гробница св. Стефана.  Во время сооружения базилики Евдокия часто посещала свою горнюю башню для беседы со св. Ефимием.  В одну из таких бесед св. угодник предварил ее о необходимости готовиться к смерти. Евдокия без сожаления узнала о приближающейся конце ее жизни, столь блестящей в начале и столь безотрадной в конце; она поторопилась освящением свое базилики и приготовив в ней для себя гробницу, вызвала из лавры св. Ефимия иноков для молитвословия на своей могилой. Несколько дней спустя она мирно почила и тело ее было предано земле в назначенном ее месте патриархом Анастасием, наследовавшим Ювеналию.
 
Немного спустя скончался и св. Ефимий. Патриарх Анастасий поручил диакону Фиду воздвигнуть среди лавры св. Ефимия усыпальницу, достойную великого почившего угодника. Фид разделил эту усыпальницу на три части, из которой средняя предназначалась для св. Ефимия, а боковые для настоятелей и иноков, почивших вокруг своего учителя в ожидании общего воскресения. Афанасий украсил средний придел серебряными чашами и решетками, сам положил в него тело Святого и заделал мраморной доской отверстие свода. Вскоре скончался в своем монастыре св. Герасим.
 
Анастасий лишился этих советников в то время, когда ереси стали вновь волновать Иерусалим. Василиск, восставший против Зенона и временно овладевший престолом, издал указ против собора Халкидонского и требовал согласия от всех епископов.  Этот неожиданный оборот возбудил надежды еще многочисленных приверженцев Феодосия.  Со своими вождями Маркианом и Романом прибыли они в Иерусалим. Здесь присоединились к ним Геронтий, настоятель монастырей Мелании Младшей, архимандрит Лазарь, заместитель Елпидия, и Илия, и все вместе потребовали от патриарха согласия на указ Василиска. Когда Анастасий отказал, то иноки под предводительством Геронтия предались в Иерусалиме буйствам и грабежам, возобновив жестокость времен Феодосия.  Анастасий умер во время этих смут, а наследник его Мартирий, избранный православными, послал диакона Фида в Константинополь, откуда Зенон только что изгнал Василиска. На пути диакон Фил потерпел кораблекрушение и явившийся ему среди бури св. Ефимий велел Фиду возвратиться в Иерусалим, предвещая скорый конец восстания, и выстроить монастырь не месте его лавры.

 

 
Оба предсказания св. Ефимия вскоре осуществились. Маркиан собрал в своем Вифлеемском монастыре монахов евтихиан и обратился к ним с следующей речью: «Не опасаетесь ли, братия, что вместо истинного учения мы заблуждались в ереси; ум человека слаб, говорит писание, а потому оставим эту  борьбу и предоставим жребию решить между епископам и нами». Предложение было принято и жребий решил в пользу епископов. Геронтий и Роман отказались подчиниться этому решению; остальные же, иноки увлеченные Маркианом, отправились в Иерусалим, где изъявили готовность подчиниться патриарху, который принял их с распростертыми объятиями. Затем толпа обратила свой гнев на отщепенцев, изгнала Геронтия из его Иерусалимского монастыря и разорила Фекойский монастырь Романа, который удалился в окрестности Елевферополя, в один из монастырей Акефалитов, настоятелем которого он впоследствии сделался.
 
Исполнилось и второе предсказание св. Ефимия. Патриарх Мартирий поручил диакону Фиду исполнить приказание св. Ефимия.  Лаврские кельи были рассеяны на плоской вершине уединенного отрога Иерихонских и Фаранских гор, опоясанного на половину бурным потоком и откуда открывался обширный вид на Енгаддийские и Иорданские пустыни. На вершине этого холма, вокруг им же воздвигнутой гробницы св. Ефимия, Фид выстроил келлии, трапезу, церковь и высокую башню, господствовавшую на всею местностью и как бы охранявшую пустыню. Толстая стена окружала все постройки. Иерусалимский патриарх освятил эти новые постройки и Дорский престол послужил наградой строителю.
 
Десять лет после кончины императрицы Евдокии, прибыла в Иерусалим ее внучка, носившая тоже имя. Уведенная вандалами из Рима в Карфаген, выданная за Гензериха, ярого арианина, она после шестнадцатилетнего замужества, возмущенная преследованиями, которыми подвергались среди вандалов православные, решилась бежать, что ей удалось при помощи одного из ее слуг, и, подражая своей бабке, решила искать убежища в Иерусалиме. Но, истощенная долгими несчастьями и утомительным путешествием, она скончалась несколько дней спустя по прибытии в Иерусалим, поручив попечению патриарха верного слугу, последовавшего за нею в ее бегстве. Патриарх похоронил ее около гробницы ее бабки, и до нашествия персов обе царственные женщины мирно почивали одна против другой, как видимый знак мирской суеты и горькой тщетности земного величия.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

 На всем Востоке, как мы видели, св. Савве принадлежит бесспорно слава отстоять Халкидонский собор, а с ним и все православие. Но жизнь старца клонилась к закату. Его ближайшие сподвижники: св. Феоктист, Ефимий, Феодосий, Лонгин, Маркиан, Мартирий, Саллюстий, Илия и Иоанн все сошли в могилу прежде него. К ним следует присовокупить еще Юлиану Аницию, дочь императора Оливрия и правнучку императрицы Евдокии, оказавшую гостеприимство св. Савве во время пребывания его в Константинополе. Позднее евнухи ее прибыли в Иерусалим с известием о смерти своей госпожи и просили св. Савву принять их в его лавру. Св. Савва отослал их к настоятелю монастырей патриарха Илии - Александру, который выстроил для них в Иерихонской долине отдельный монастырь, носивший их название.

Из всего поколения иноков, возросшего при св. Ефимии, св. Савва оставался один, как могучее дерево, возвышающееся не месте давно исчезнувшего леса. Новые события заставили его еще раз принять близкое участие в современной ему жизни. Поводом к этому послужило новое восстание самаритян.
 
Выведенные из терпения, как повествует Прокопий, суровыми законами и жестокостью Юстиниана, самаритяне провозгласили царем разбойника, по имени Юлиан и, избрав центром восстания Неаполь, рассеялись оттуда по дорогам Иерусалима, Кесарии и Скифополя. Мятежники опустошили первую и вторую Палестину, перебили христиан, умертвили Неапольского епископа и в числе других городов сожгли часть Скифополя, в котором властвовал их единоверец Сильван, уже давно прославившийся своими жестокостями. Военный начальник Феодор поспешно собрал рассеянные по границам гарнизоны, призвал на помощь Абахарала, недавно назначенного Юстинианом начальником всех союзных сарацинских племен, и выступил против Юлиана. Самаритяне покинули Неаполь в намерении достигнуть гор Трахонитидтских, но Феодор предупредил их; завязалось сражение, в котором Юлиан был взят в плен и впоследствии казнен, а двадцать тысяч пленных самаритян, подаренные Абахаралу, были проданы им в рабство в Персию и Индию. Часть мятежников успела, однако же, скрыться на горе Арпаризис, другая достигла Трахонитидских гор и оттуда обратилась за помощью к Хозрою, который вел в это время мирные переговоры с Юстинианом, причем самаритяне искушали Хозроя возможностью разграбить Иерусалим, славившийся своим богатством. На возвратном пути, однако же, самаритянские посланные были схвачены. Юстиниан сместил Феодора за то, что он дал возможность самаритянам найти убежище в горах, а вновь назначенный на место Феодора военным начальником Ириней проник действительно в горы и положил конец мятежу. Оставшиеся в Палестине самаритяне притворно приняли христианство, подкупая местных правителей за право соблюдать свои обряды.
 
Христиане тогда в свою очередь обратили свое мнение на тех из самаритян, которых они не могли достигнуть, и Сильван, вернувшийся в Скифополь в надежде что страх, внушаемый его именем, послужит для его безопасности, был схвачен и сожжен на городской площади. Но месть эта едва не обошлась дорого Палестинским христианам. У Сильвана был сын Арсений, живший в Константинополе и пользовавшийся покровительством Феодоры. Ему удалось убедить Юстиниана, что восстание самаритян было вызвано насилиями христиан. По его словам, следствием именно этих насилий является обезлюдение области и ее опустошение, а вследствие того потеря податей, сделавшихся безнадежными к поступлению. Император, поверив его наветам, обратил свой гнев против Палестинских христиан и повелел наказать их так же строго, как мятежников. Это известие повергло всю Палестину в ужас. Патриарх Петр, епископы и иноки обратились к своему испытанному заступнику и умолили св. Савву вторично отправиться в Константинополь, чтоб отвратить эту новую угрозу и добиться для разоренных первой и второй Палестины облегчения тяжелых податей. Свыше девяностолетний старец уступил их мольбам и явился у порога того дворца, перед которым некогда стоял для ходатайствования у императора Анастасия за Халкидонский собор и патриарха Илию.
 
На этот раз стража не только не остановила его, но императорские гонцы вышли к нему на встречу, Константинопольский патриарх с Еффеским и Кизикским епископами сопровождали его к императору, который пал на колени при виде Святителя.

 
Св. Савве не трудно было разоблачить клевету Арсения. Негодующий Юстиниан велел казнить всех находящихся в Константинополе в плену самаритянских вождей восстания, закрыть все синагоги и подчинить всех самаритян исключительному законодательству, по которому доступ им к правительственным должностям был закрыт; обязанности курии были на них возложены, но без тех преимуществ, которые смягчали их тяжесть. Наконец, самаритяне были лишены права отчуждать свои имущества, не могли ни отдавать, ни получать их по наследству, завещанию или дару. Если у них не было наследников христиан, то имущество их поступало в казну. Позднее Юстиниан, по просьбе Кесарийского епископа Сергия, смягчил строгость этого закона, допустив при наследстве имущества только преимущество христианам во всякой степени родства, причем шестая часть имущества во всяком случае перехода его в христианство. Самаритяне ответили на эти милости новым восстанием, в котором овладели врасплох Кесарией и перебили в ней христиан и правителя; тогда император Юстин во всей строгости возобновил прежний закон Юстиниана.
 
Что касается до сложения податей, то дело это причинило св. Савве больше затруднений, ибо императорский казны выгоднее представлялась единовременная милость, нежели такая, последствия которой отражаются на многие последующие годы, Поэтому Юстиниан попробовал уклониться от прямого ответа на просьбу св. Саввы, предложив ему значительные денежные суммы для его монастырей. «Они в этом нуждаются, - ответил старец: - наследие их Тот, Кто питал небесным хлебом в пустыне Свой неблагодарный и непокорный народ. Мы просим уменьшения податей для первой и второй Палестины, разоренных самаритянами, восстановления сожженных ими церквей, устройства странноприимного дома для паломников в Иерусалиме, окончания постройки церкви Пресвятой Девы, начатой патриархом Илией, и, наконец, возведения среди основанных мной монастырей крепости для защиты их от набегов сарацин. Взамен этих милостей Бог прибавит к твоим владениям Африку, Италию и остальную часть владений Гонория». Император на все согласился и победы Велизария и Нарзеса осуществили щедрые обещания смиренного отшельника.
 
Указы о сложении податей и восстановлении церквей, составленных Трибонианом, были немедленно отправлены в Палестину, где патриарх Петр поручил Аскалонскому и Пеллскому епископам объехать все местности, потерпевшие от восстания, лично убедиться в причиненных убытках, возместив их соответствующим уменьшением податей, и в то же время составить список разрушенных или сожженных церквей, дабы правитель области граф Стефан, восстановил их на счет самаритян или казны. Св. Савва, вернувшись в Палестину, был свидетелем целого строительного возрождения, обусловленного его свиданием с Юстинианом и напоминавшего время св. Елены и Евдокии. Вся Палестина покрывалась белым покровом церквей.
 
Безукоризненная архитектура базилики гробницы Господней лишала Юстиниана возможности что либо в ней перестроить, но за то дала ему возможность украсить ее внутри своими приношениями, в числе которых привлекали общее внимание древние золотые чаши, некогда похищенные Титом из храма Иерусалимского, затем увезенные вандалами в Африку вместе с другой добычей при разграблении Рима и возвращенные Велизарием при взятии им Карфагена. Юстиниан, пораженный их великолепием, желал первоначально украсить ими свой дворец, но мрачное предсказание одного еврея о несчастии, приносимом ими их владельцам, побудило Юстиниана возвратить их в Иерусалим. Рядом с этим чашами красовался крест, осыпанный жемчугом, дар императрицы Феодоры, и золотая корона, - приношение Эфиопского царя Елисваана, прославившегося своими победами над йеменскими арабами попытками вырвать торговлю с Индией из рук персов. Отослав в Иерусалим свою золотую корону, он добровольно отказался от престола и окончил дни свои в монастырском уединении.
 
Тем большее старание приложил Юстиниан к новым возводимым им в Иерусалиме сооружениям, среди которых первое место занимала новая базилика Пресвятой Девы, начало которой, как было сказано выше, положено еще патриархом Илией. Базилика эта, прозванная Новой, возвышалась на южном склоне горы Иерусалимского храма и работа под руководством Рохатского епископа продолжалась двенадцать лет. Здание это было прямоугольное, колоннады окружали его с трех сторон и главная наружная дверь, в глубине которого находился вход в самую базилику. Несмотря на все его великолепие, нельзя было не заметить на этом сооружении начинающегося упадка империи. Драгоценные мраморные колонны заменены были колонами из местного красноватого камня, доселе употребляемого при постройках в Иерусалиме, а Ливанские кедры трудно было привезти, когда потребовалось крыть потолок, и они уступили место сосновому лесу.
 
Странноприимный дом для поклонников, испрошенный св. Саввой, возвышался в невдалеке, и число посещающих его было столь велико, что несколько лет спустя Юстиниану пришлось разрешить церкви гробницы Господней продажу некоторых из принадлежавших ей недвижимых имуществ для покрытия этого роскошного, но разорительного гостеприимства. Среди посетивших в это время Иерусалим история сохранила следующие имена: Лициния, епископа Турского, св. Давида, архиепископа Меневийского в стране Уэльской, и двух его пресвитеров, свв. Патерна и Тимона, Петра Карфагенского, для которого св. Фульгеций, епископ Руспийский, написал свой трактат о вере, Феодота, бывшего наместником Востока и Константинопольским перфектом, впавшего в немилость, благодаря строгости и неподкупности  своего управления, военоначальника Керикия, достойного подражателя Велизария в войне с персами, вдовы консуляра Помпея, племянника Анастасия, казненного Юстинианом после восстания, в котором твердость Феодоры спасла для него империю, Фотия зятя Велизария, искавшего в Иерусалимских монастырях убежища от гнева тещи своей Антонины, Симеона Салуса и Иоанна Каппадокийского, ставших последствии знаменитыми среди малоазиатских отшельников, св. Мартина Думского, впоследствии архиепископа Браги в Галиции, св. Бертольда, сына Теольда, царя Шотландского, и его спутника Аманда, Мартина Гальского, св. Петрока, сына одного Кимврийского предводителя, основавшего впоследствии обширный монастырь на крайне оконечности Корнвалиса, против Ирландии, и, наконец, св. Кадока, известного своими распрями с королем Артуром. Одновременно с этим странноприимным домом для поклонников Юстиниан повелел выстроить вблизи другой, для Иерусалимских бедных.

 

 
В окрестностях Иерусалима, по приказанию Юстиниана, были воздвигнуты две церкви во имя Пресвятой Девы, одна у подножья Елеонской горы, а другая в Иерихоне, базилика св. Георгия в Диосполе и восстановлены монастыри: св. Фалафея и св. Георгия, из которых последний, может быть, тот укрепленный странноприимный дом, в пустыне, о котором упоминает Антонин Пиаценский, расположенный по правую сторону Иерусалима и башни Давидовой, на низком холме небольшой горной цепи, засаженной виноградниками, и существовавший еще в XII столетии. Также расширен монастырь св. Пантелеимона на берегу Иордана, у источника св. Елисея, монастыри Лазов и Иверов, основанный св. Саввой среди Иерихонских пальм и источников, странноприимный дом, и высечены столь необходимые в тех странах водоместилища для собирания зимних дождевых вод при монастырях настоятеля Захарии, св. Самуила, св. Георгия на горе Киссарионе Афелийском. Такое водовместилище, высеченное при Юстиниане для обширного монастыря св. Иоанна Крестителя недалеко от Иордана, существовало еще в XII столетии, когда император Эммануил Комнен повелел вновь выстроить этот монастырь, разрушенный землетрясением.
 
Часовня, воздвигнутая некогда императором Зеноном на вершине Гаризима, превратилась, благодаря окружившим ее стенам, в настоящую крепость, а сожженные самаритянами церковь над колодцем беседы Иисуса Христа с самаритянкой, была вновь великолепно отстроена в виде крестообразной базилики, посредине которой находился сам колодезь глубиной в сорок локтей.
 
Такое количество новых построек не могло не отразиться на возрождении строительного искусства; полукруглые окна заменяют четвероугольные времен Константина, а своды и в особенности купола составляют отличительную черту сооружений этого времени. Но не одними церквями и богоугодными учреждениями ограничилась строительная деятельность Юстиниана. Ему приписывается восстановление городских стен Пальмиры, Тивериады и Вифлеема. Вне стен последнего возвышалась, в виде передового укрепления, на половину крепость, на половину монастырь, обитель настоятеля Иоанна, может быть преемника известного Маркиана. Это укрепление пограничных городов и возведение укрепленных замков вошло в обычай, в особенности со времен Валентиана, имея целью заставлять вторгающегося неприятеля раздроблять свои силы, а защищающемуся уничтожать его полчища по частям.
 
Слух об этих щедротах Юстиниана дошел до Синайских иноков, постоянно подвергавшихся набегам сарацин, от которых не защищала их келий башня, выстроенная в одном из ущелий Синайской горы. Они послали к Юстиниану просьбу о построении им монастыря и просьба их была уважена. Монастырь был построен в ущелье вокруг древней башни, существовавшей более двух веков и вошедшей во внутренний дворик монастыря. Небольшой ручей, скоро терявшийся в песках пустыни, орошал это ущелье, вызывая на своих берегах скудную растительность, плодами которой питались иноки. Посреди монастыря была воздвигнута церковь, поддерживаемая двенадцатью колоннами, с несколькими приделами, в том числе Неопалимой купины. Вблизи же была устроена монастырская усыпальница. Одновременно было возвращено иерархическое значение Синайских настоятелей, которые по золотой булле Юстиниана были почтены епископским саном и правом занимать третье место среди высших сановников Восточной церкви.
 
Для еще большего обеспечения Синайских иноков в глубине пустыни, против Красного моря, была воздвигнута крепость, но едва ли укрепление это долго существовало. Ибо, несколько лет спустя, Синайскому монастырю пришлось выдержать в самом монастыре осаду от сарацин.
 
В течении целого года св. Савва руководил этими работами и наблюдал за исполнением повелений Юстиниана относительно восстановления церквей и изгнания еретиков. С этой целью он отправился даже в Скифополь, где видел тогда еще ребенка Кирилла, будущего своего жизнеописателя, которому мы обязаны сохранением событий этого времени. Затем он вернулся в Иерусалим и, предчувствуя близко свою кончину посетил, как бы прощаясь, все святыни города и удалился в свою лавру. Здесь он заболел; Иерусалимский патриарх поспешил к нему и приказал перенести его в патриарший дворец, но св. Савва выразил желание умереть в своей лавре, велел перенести себя обратно, простился со своими иноками, назначил настоятелем Мелетия Веритского, которому вручил свой монастырский устав и заключился в своей башенке, где провел последние четыре дня своей жизни в одиночестве и безмолвии. Вся Палестина стеклась на его похороны. Иерусалимский патриарх и епископы положили тело его в особой, между двумя лаврскими церквями, усыпальнице, сохранившейся в целости доныне, хотя святые мощи его, увезенные крестоносцами, почивают в Венеции в церкви св. Марка.
 
Кончина св. Саввы оставила Палестину без вождя и руководителя и ни одно славное имя не наследовало ему. Правда, было еще несколько иноков, прославившихся святостью жизни, как-то: в лавре св. Саввы – Иоанн Мольчальник, в Сукской лавре – св. Кириак, в пустыне около Газы – отшельник Варсонофий и в окрестностях Кесарии – пустынник Зосима, но ни один из них не обладал мощью, решительностью и влиянием св. Саввы.  Поэтому Палестина оставалась безучастной к политическим делам империи и даже победоносный поход Юстиниана против сарацин не возбудил ее участия. Но тем бдительнее продолжала стоять она на защите православия. Так она имела своего представителя на собрании в Константинополе одиннадцати епископов, собранных императором для окончательно обсуждения ереси севериан. Еще с большей силой вступилась Иерусалимская патриархия при известии о прибытии Севера в Константинополь и о влиянии, которое он стал приобретать при императорском дворе.
 
Покровительство императрицы Феодоры доставило Константинопольский патриарший престол Трапезунтскому епископу Анфиму, ученику Севера и тайному приверженцу акефалитов. Север, Петр Апамейский и сирийский монах Цоара поспешили к Анфиму. При этом известии Домициан, настоятель монастыря Мартирия, Феодор Аскид, экзарх новой лавры, Доминик, настоятель монастыря башен, Феоний, представитель иноков Синая, Раифы и Фарана, Косьма, Стратегий и Саламиний – иноков третей Палестины, Илия иноков Августополя, Анастасий – иноков Петры, Иоанн – иноков Айлы и Леонтий, настоятель одного из Иорданских монастырей, немедленно отправились в Константинополь в сопровождении епископов Иотавского, Цоарского, Паятского, Максимианопольского и Панеадского. Здесь застали они папу Агапита, посланного Готфским королем Феодотом к Юстиниану, и присоединились  к его епископам для осуждения Анфима, Севера, Петра Аримафейского и Цоары. Не удовлетворившись этим, они обратились к папе с просьбой ходатайствовать перед императором о воспрещении Северу и его сообщникам всяких собраний и проживания в больших городах востока. Такую же просьбу подали папе иноки Константинополя и Сирии. Агапит обе просьбы передал императору и, написав Петру Иерусалимскому укорительное послание за признание им Анфима, скончался через несколько дней.
 
Для окончательного разбора этого дела Юстиниан приказал собрать, под председательством нового Константинопольского патриарха Мины, новый собор в Константинополе. Петр Иерусалимский послал своим представителем на него своего диакона Сабина, также послал своих представителей епископы Кесарийский, Газский, Елевферопольский, Ареопольский, Неапольский и Петрский. Учение Севера вновь подверглось осуждению и Юстиниан, соответственно просьбам иноков Палестинских, Сирийских и Константинопольских, издал указ, которым воспрещал всякие собрания Северу, Анфиму, Петру Апамейскому и Цоаре, а также проживание во всех городах империи.
 
Соборные постановления, императорский указ и послание Мины были привезены Палестинскими иноками к Петру Иерусалимскому. Патриарх выслушал и принял их в собранном в Иерусалиме поместном соборе, на котором, под его председательством, присутствовали три митрополита Кесарии, Скифополя и Петры, Маркиан Газский, Илия Иоппийский, Дионисий Аскалонский, Пелагей Севастийский, Стефан Ямнийский, Анастасий Елевферопольский и остальные Палестинские епископы до епископов Вефелии, Иотавы, Елузы, Парамболя и Фэно включительно.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

 На всем Востоке, как мы видели, св. Савве принадлежит бесспорно слава отстоять Халкидонский собор, а с ним и все православие. Но жизнь старца клонилась к закату. Его ближайшие сподвижники: св. Феоктист, Ефимий, Феодосий, Лонгин, Маркиан, Мартирий, Саллюстий, Илия и Иоанн все сошли в могилу прежде него. К ним следует присовокупить еще Юлиану Аницию, дочь императора Оливрия и правнучку императрицы Евдокии, оказавшую гостеприимство св. Савве во время пребывания его в Константинополе. Позднее евнухи ее прибыли в Иерусалим с известием о смерти своей госпожи и просили св. Савву принять их в его лавру. Св. Савва отослал их к настоятелю монастырей патриарха Илии - Александру, который выстроил для них в Иерихонской долине отдельный монастырь, носивший их название.

Из всего поколения иноков, возросшего при св. Ефимии, св. Савва оставался один, как могучее дерево, возвышающееся не месте давно исчезнувшего леса. Новые события заставили его еще раз принять близкое участие в современной ему жизни. Поводом к этому послужило новое восстание самаритян.
 
Выведенные из терпения, как повествует Прокопий, суровыми законами и жестокостью Юстиниана, самаритяне провозгласили царем разбойника, по имени Юлиан и, избрав центром восстания Неаполь, рассеялись оттуда по дорогам Иерусалима, Кесарии и Скифополя. Мятежники опустошили первую и вторую Палестину, перебили христиан, умертвили Неапольского епископа и в числе других городов сожгли часть Скифополя, в котором властвовал их единоверец Сильван, уже давно прославившийся своими жестокостями. Военный начальник Феодор поспешно собрал рассеянные по границам гарнизоны, призвал на помощь Абахарала, недавно назначенного Юстинианом начальником всех союзных сарацинских племен, и выступил против Юлиана. Самаритяне покинули Неаполь в намерении достигнуть гор Трахонитидтских, но Феодор предупредил их; завязалось сражение, в котором Юлиан был взят в плен и впоследствии казнен, а двадцать тысяч пленных самаритян, подаренные Абахаралу, были проданы им в рабство в Персию и Индию. Часть мятежников успела, однако же, скрыться на горе Арпаризис, другая достигла Трахонитидских гор и оттуда обратилась за помощью к Хозрою, который вел в это время мирные переговоры с Юстинианом, причем самаритяне искушали Хозроя возможностью разграбить Иерусалим, славившийся своим богатством. На возвратном пути, однако же, самаритянские посланные были схвачены. Юстиниан сместил Феодора за то, что он дал возможность самаритянам найти убежище в горах, а вновь назначенный на место Феодора военным начальником Ириней проник действительно в горы и положил конец мятежу. Оставшиеся в Палестине самаритяне притворно приняли христианство, подкупая местных правителей за право соблюдать свои обряды.
 
Христиане тогда в свою очередь обратили свое мнение на тех из самаритян, которых они не могли достигнуть, и Сильван, вернувшийся в Скифополь в надежде что страх, внушаемый его именем, послужит для его безопасности, был схвачен и сожжен на городской площади. Но месть эта едва не обошлась дорого Палестинским христианам. У Сильвана был сын Арсений, живший в Константинополе и пользовавшийся покровительством Феодоры. Ему удалось убедить Юстиниана, что восстание самаритян было вызвано насилиями христиан. По его словам, следствием именно этих насилий является обезлюдение области и ее опустошение, а вследствие того потеря податей, сделавшихся безнадежными к поступлению. Император, поверив его наветам, обратил свой гнев против Палестинских христиан и повелел наказать их так же строго, как мятежников. Это известие повергло всю Палестину в ужас. Патриарх Петр, епископы и иноки обратились к своему испытанному заступнику и умолили св. Савву вторично отправиться в Константинополь, чтоб отвратить эту новую угрозу и добиться для разоренных первой и второй Палестины облегчения тяжелых податей. Свыше девяностолетний старец уступил их мольбам и явился у порога того дворца, перед которым некогда стоял для ходатайствования у императора Анастасия за Халкидонский собор и патриарха Илию.
 
На этот раз стража не только не остановила его, но императорские гонцы вышли к нему на встречу, Константинопольский патриарх с Еффеским и Кизикским епископами сопровождали его к императору, который пал на колени при виде Святителя.

 
Св. Савве не трудно было разоблачить клевету Арсения. Негодующий Юстиниан велел казнить всех находящихся в Константинополе в плену самаритянских вождей восстания, закрыть все синагоги и подчинить всех самаритян исключительному законодательству, по которому доступ им к правительственным должностям был закрыт; обязанности курии были на них возложены, но без тех преимуществ, которые смягчали их тяжесть. Наконец, самаритяне были лишены права отчуждать свои имущества, не могли ни отдавать, ни получать их по наследству, завещанию или дару. Если у них не было наследников христиан, то имущество их поступало в казну. Позднее Юстиниан, по просьбе Кесарийского епископа Сергия, смягчил строгость этого закона, допустив при наследстве имущества только преимущество христианам во всякой степени родства, причем шестая часть имущества во всяком случае перехода его в христианство. Самаритяне ответили на эти милости новым восстанием, в котором овладели врасплох Кесарией и перебили в ней христиан и правителя; тогда император Юстин во всей строгости возобновил прежний закон Юстиниана.
 
Что касается до сложения податей, то дело это причинило св. Савве больше затруднений, ибо императорский казны выгоднее представлялась единовременная милость, нежели такая, последствия которой отражаются на многие последующие годы, Поэтому Юстиниан попробовал уклониться от прямого ответа на просьбу св. Саввы, предложив ему значительные денежные суммы для его монастырей. «Они в этом нуждаются, - ответил старец: - наследие их Тот, Кто питал небесным хлебом в пустыне Свой неблагодарный и непокорный народ. Мы просим уменьшения податей для первой и второй Палестины, разоренных самаритянами, восстановления сожженных ими церквей, устройства странноприимного дома для паломников в Иерусалиме, окончания постройки церкви Пресвятой Девы, начатой патриархом Илией, и, наконец, возведения среди основанных мной монастырей крепости для защиты их от набегов сарацин. Взамен этих милостей Бог прибавит к твоим владениям Африку, Италию и остальную часть владений Гонория». Император на все согласился и победы Велизария и Нарзеса осуществили щедрые обещания смиренного отшельника.
 
Указы о сложении податей и восстановлении церквей, составленных Трибонианом, были немедленно отправлены в Палестину, где патриарх Петр поручил Аскалонскому и Пеллскому епископам объехать все местности, потерпевшие от восстания, лично убедиться в причиненных убытках, возместив их соответствующим уменьшением податей, и в то же время составить список разрушенных или сожженных церквей, дабы правитель области граф Стефан, восстановил их на счет самаритян или казны. Св. Савва, вернувшись в Палестину, был свидетелем целого строительного возрождения, обусловленного его свиданием с Юстинианом и напоминавшего время св. Елены и Евдокии. Вся Палестина покрывалась белым покровом церквей.
 
Безукоризненная архитектура базилики гробницы Господней лишала Юстиниана возможности что либо в ней перестроить, но за то дала ему возможность украсить ее внутри своими приношениями, в числе которых привлекали общее внимание древние золотые чаши, некогда похищенные Титом из храма Иерусалимского, затем увезенные вандалами в Африку вместе с другой добычей при разграблении Рима и возвращенные Велизарием при взятии им Карфагена. Юстиниан, пораженный их великолепием, желал первоначально украсить ими свой дворец, но мрачное предсказание одного еврея о несчастии, приносимом ими их владельцам, побудило Юстиниана возвратить их в Иерусалим. Рядом с этим чашами красовался крест, осыпанный жемчугом, дар императрицы Феодоры, и золотая корона, - приношение Эфиопского царя Елисваана, прославившегося своими победами над йеменскими арабами попытками вырвать торговлю с Индией из рук персов. Отослав в Иерусалим свою золотую корону, он добровольно отказался от престола и окончил дни свои в монастырском уединении.
 
Тем большее старание приложил Юстиниан к новым возводимым им в Иерусалиме сооружениям, среди которых первое место занимала новая базилика Пресвятой Девы, начало которой, как было сказано выше, положено еще патриархом Илией. Базилика эта, прозванная Новой, возвышалась на южном склоне горы Иерусалимского храма и работа под руководством Рохатского епископа продолжалась двенадцать лет. Здание это было прямоугольное, колоннады окружали его с трех сторон и главная наружная дверь, в глубине которого находился вход в самую базилику. Несмотря на все его великолепие, нельзя было не заметить на этом сооружении начинающегося упадка империи. Драгоценные мраморные колонны заменены были колонами из местного красноватого камня, доселе употребляемого при постройках в Иерусалиме, а Ливанские кедры трудно было привезти, когда потребовалось крыть потолок, и они уступили место сосновому лесу.
 
Странноприимный дом для поклонников, испрошенный св. Саввой, возвышался в невдалеке, и число посещающих его было столь велико, что несколько лет спустя Юстиниану пришлось разрешить церкви гробницы Господней продажу некоторых из принадлежавших ей недвижимых имуществ для покрытия этого роскошного, но разорительного гостеприимства. Среди посетивших в это время Иерусалим история сохранила следующие имена: Лициния, епископа Турского, св. Давида, архиепископа Меневийского в стране Уэльской, и двух его пресвитеров, свв. Патерна и Тимона, Петра Карфагенского, для которого св. Фульгеций, епископ Руспийский, написал свой трактат о вере, Феодота, бывшего наместником Востока и Константинопольским перфектом, впавшего в немилость, благодаря строгости и неподкупности  своего управления, военоначальника Керикия, достойного подражателя Велизария в войне с персами, вдовы консуляра Помпея, племянника Анастасия, казненного Юстинианом после восстания, в котором твердость Феодоры спасла для него империю, Фотия зятя Велизария, искавшего в Иерусалимских монастырях убежища от гнева тещи своей Антонины, Симеона Салуса и Иоанна Каппадокийского, ставших последствии знаменитыми среди малоазиатских отшельников, св. Мартина Думского, впоследствии архиепископа Браги в Галиции, св. Бертольда, сына Теольда, царя Шотландского, и его спутника Аманда, Мартина Гальского, св. Петрока, сына одного Кимврийского предводителя, основавшего впоследствии обширный монастырь на крайне оконечности Корнвалиса, против Ирландии, и, наконец, св. Кадока, известного своими распрями с королем Артуром. Одновременно с этим странноприимным домом для поклонников Юстиниан повелел выстроить вблизи другой, для Иерусалимских бедных.

 

 
В окрестностях Иерусалима, по приказанию Юстиниана, были воздвигнуты две церкви во имя Пресвятой Девы, одна у подножья Елеонской горы, а другая в Иерихоне, базилика св. Георгия в Диосполе и восстановлены монастыри: св. Фалафея и св. Георгия, из которых последний, может быть, тот укрепленный странноприимный дом, в пустыне, о котором упоминает Антонин Пиаценский, расположенный по правую сторону Иерусалима и башни Давидовой, на низком холме небольшой горной цепи, засаженной виноградниками, и существовавший еще в XII столетии. Также расширен монастырь св. Пантелеимона на берегу Иордана, у источника св. Елисея, монастыри Лазов и Иверов, основанный св. Саввой среди Иерихонских пальм и источников, странноприимный дом, и высечены столь необходимые в тех странах водоместилища для собирания зимних дождевых вод при монастырях настоятеля Захарии, св. Самуила, св. Георгия на горе Киссарионе Афелийском. Такое водовместилище, высеченное при Юстиниане для обширного монастыря св. Иоанна Крестителя недалеко от Иордана, существовало еще в XII столетии, когда император Эммануил Комнен повелел вновь выстроить этот монастырь, разрушенный землетрясением.
 
Часовня, воздвигнутая некогда императором Зеноном на вершине Гаризима, превратилась, благодаря окружившим ее стенам, в настоящую крепость, а сожженные самаритянами церковь над колодцем беседы Иисуса Христа с самаритянкой, была вновь великолепно отстроена в виде крестообразной базилики, посредине которой находился сам колодезь глубиной в сорок локтей.
 
Такое количество новых построек не могло не отразиться на возрождении строительного искусства; полукруглые окна заменяют четвероугольные времен Константина, а своды и в особенности купола составляют отличительную черту сооружений этого времени. Но не одними церквями и богоугодными учреждениями ограничилась строительная деятельность Юстиниана. Ему приписывается восстановление городских стен Пальмиры, Тивериады и Вифлеема. Вне стен последнего возвышалась, в виде передового укрепления, на половину крепость, на половину монастырь, обитель настоятеля Иоанна, может быть преемника известного Маркиана. Это укрепление пограничных городов и возведение укрепленных замков вошло в обычай, в особенности со времен Валентиана, имея целью заставлять вторгающегося неприятеля раздроблять свои силы, а защищающемуся уничтожать его полчища по частям.
 
Слух об этих щедротах Юстиниана дошел до Синайских иноков, постоянно подвергавшихся набегам сарацин, от которых не защищала их келий башня, выстроенная в одном из ущелий Синайской горы. Они послали к Юстиниану просьбу о построении им монастыря и просьба их была уважена. Монастырь был построен в ущелье вокруг древней башни, существовавшей более двух веков и вошедшей во внутренний дворик монастыря. Небольшой ручей, скоро терявшийся в песках пустыни, орошал это ущелье, вызывая на своих берегах скудную растительность, плодами которой питались иноки. Посреди монастыря была воздвигнута церковь, поддерживаемая двенадцатью колоннами, с несколькими приделами, в том числе Неопалимой купины. Вблизи же была устроена монастырская усыпальница. Одновременно было возвращено иерархическое значение Синайских настоятелей, которые по золотой булле Юстиниана были почтены епископским саном и правом занимать третье место среди высших сановников Восточной церкви.
 
Для еще большего обеспечения Синайских иноков в глубине пустыни, против Красного моря, была воздвигнута крепость, но едва ли укрепление это долго существовало. Ибо, несколько лет спустя, Синайскому монастырю пришлось выдержать в самом монастыре осаду от сарацин.
 
В течении целого года св. Савва руководил этими работами и наблюдал за исполнением повелений Юстиниана относительно восстановления церквей и изгнания еретиков. С этой целью он отправился даже в Скифополь, где видел тогда еще ребенка Кирилла, будущего своего жизнеописателя, которому мы обязаны сохранением событий этого времени. Затем он вернулся в Иерусалим и, предчувствуя близко свою кончину посетил, как бы прощаясь, все святыни города и удалился в свою лавру. Здесь он заболел; Иерусалимский патриарх поспешил к нему и приказал перенести его в патриарший дворец, но св. Савва выразил желание умереть в своей лавре, велел перенести себя обратно, простился со своими иноками, назначил настоятелем Мелетия Веритского, которому вручил свой монастырский устав и заключился в своей башенке, где провел последние четыре дня своей жизни в одиночестве и безмолвии. Вся Палестина стеклась на его похороны. Иерусалимский патриарх и епископы положили тело его в особой, между двумя лаврскими церквями, усыпальнице, сохранившейся в целости доныне, хотя святые мощи его, увезенные крестоносцами, почивают в Венеции в церкви св. Марка.
 
Кончина св. Саввы оставила Палестину без вождя и руководителя и ни одно славное имя не наследовало ему. Правда, было еще несколько иноков, прославившихся святостью жизни, как-то: в лавре св. Саввы – Иоанн Мольчальник, в Сукской лавре – св. Кириак, в пустыне около Газы – отшельник Варсонофий и в окрестностях Кесарии – пустынник Зосима, но ни один из них не обладал мощью, решительностью и влиянием св. Саввы.  Поэтому Палестина оставалась безучастной к политическим делам империи и даже победоносный поход Юстиниана против сарацин не возбудил ее участия. Но тем бдительнее продолжала стоять она на защите православия. Так она имела своего представителя на собрании в Константинополе одиннадцати епископов, собранных императором для окончательно обсуждения ереси севериан. Еще с большей силой вступилась Иерусалимская патриархия при известии о прибытии Севера в Константинополь и о влиянии, которое он стал приобретать при императорском дворе.
 
Покровительство императрицы Феодоры доставило Константинопольский патриарший престол Трапезунтскому епископу Анфиму, ученику Севера и тайному приверженцу акефалитов. Север, Петр Апамейский и сирийский монах Цоара поспешили к Анфиму. При этом известии Домициан, настоятель монастыря Мартирия, Феодор Аскид, экзарх новой лавры, Доминик, настоятель монастыря башен, Феоний, представитель иноков Синая, Раифы и Фарана, Косьма, Стратегий и Саламиний – иноков третей Палестины, Илия иноков Августополя, Анастасий – иноков Петры, Иоанн – иноков Айлы и Леонтий, настоятель одного из Иорданских монастырей, немедленно отправились в Константинополь в сопровождении епископов Иотавского, Цоарского, Паятского, Максимианопольского и Панеадского. Здесь застали они папу Агапита, посланного Готфским королем Феодотом к Юстиниану, и присоединились  к его епископам для осуждения Анфима, Севера, Петра Аримафейского и Цоары. Не удовлетворившись этим, они обратились к папе с просьбой ходатайствовать перед императором о воспрещении Северу и его сообщникам всяких собраний и проживания в больших городах востока. Такую же просьбу подали папе иноки Константинополя и Сирии. Агапит обе просьбы передал императору и, написав Петру Иерусалимскому укорительное послание за признание им Анфима, скончался через несколько дней.
 
Для окончательного разбора этого дела Юстиниан приказал собрать, под председательством нового Константинопольского патриарха Мины, новый собор в Константинополе. Петр Иерусалимский послал своим представителем на него своего диакона Сабина, также послал своих представителей епископы Кесарийский, Газский, Елевферопольский, Ареопольский, Неапольский и Петрский. Учение Севера вновь подверглось осуждению и Юстиниан, соответственно просьбам иноков Палестинских, Сирийских и Константинопольских, издал указ, которым воспрещал всякие собрания Северу, Анфиму, Петру Апамейскому и Цоаре, а также проживание во всех городах империи.
 
Соборные постановления, императорский указ и послание Мины были привезены Палестинскими иноками к Петру Иерусалимскому. Патриарх выслушал и принял их в собранном в Иерусалиме поместном соборе, на котором, под его председательством, присутствовали три митрополита Кесарии, Скифополя и Петры, Маркиан Газский, Илия Иоппийский, Дионисий Аскалонский, Пелагей Севастийский, Стефан Ямнийский, Анастасий Елевферопольский и остальные Палестинские епископы до епископов Вефелии, Иотавы, Елузы, Парамболя и Фэно включительно.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

 Едва только улеглись несогласия, возбужденные Севером и его сообщниками, как церковь Христову стали обуревать новые раздоры, возбужденные на этот раз учением Оригена, и представителями его явились оба ревностные противники Севера, с которыми мы познакомились на последнем Константинопольском соборе. То был Домициан, настоятель монастыря Мартирия, и Феодор Аскид, экзарх новой лавры. Оба они за услуги оказанные православию, были призваны на епископские престолы, первый Анкиры, а второй Кесарии Кападокийской. Это назначение было несчастием для Палестины, ибо оба они были страстными приверженцами фантастических учений Оригена, которые они усвоили себе в новой лавре, составлявшей средоточие всех ересей и восстаний.



Новая лавра была тем монастырем, который сто лет назад был основан монофизитским монахом Романом на крутых берегах Фекойского потока и затем разрушен православными под предводительством Маркиана. В течение многих лет келлии монастыря оставались необитаемыми, пока шестьдесят иноков, возмутившихся против св. Саввы, не утвердились среди этих развалин и не образовали новой монашеской общины. Но среди новых поселенцев возникли раздоры, к этому присоединился голод и они готовы были покинуть монастырь, когда св. Савва пришел к ним на помощь, восстановил монастырь и построил им внутри церковь. Благодарные иноки подчинились св. Савве, который поставил им настоятелем своего ученика Иоанна. Но дух непокорности продолжать царить в новой лавре и рассказывают, что настоятель Иоанн с плачем предсказал им на своем смертном одре, наступление дня, когда гордость иноков вовлечет их в ересь и послужит причиной изгнания их из лавры.
 
Несколько времени после кончины Иоанна были приняты в лавру новые монахи, предыдущая жизнь которых была мало известна. Между ними находился суровый на вид инок, одаренный мистическим восторженным красноречием, по имени Нонн; неразлучным товарищем его был Леонтий Византиец, изворотливый ум которого с искусством мог в сжатой форме и передавать самые отвлеченные понятия. Вскоре преемник Иоанна настоятель Агапит, заметил, что иноки предавались тайно беззаконным рассуждениям о предсущестовании душ, о последовательном переселении их в различные тела и о других мечтаниях, в которых блуждал фантастический ум Оригена. Агапит изгнал Нонна и его товарищей из лавры, но наследник Агапита, Мамма, вновь принял их и рассуждения начались в лавре тайно, пока жив был св. Савва, который скончался не подозревая о зародыше ереси в новой лавре. Однако, будучи, в Константинополе, он узнал о заблуждениях Леонтия Византийца, привезенного им с собой, и исключил его из числа своих иноков. Леонтий, оставшись в Константинополе, вкрался в доверие Кизикского епископа и, когда Домициан и Аскид, привлеченные Нонном на свою сторону, прибыли в Константинополь для преследования Севера, Леонтий ввел их к епископу, который в свою очередь представил их императору, и таким образом оказался виновником их быстрого возвышения. Нонн, опираясь на эту поддержку, увлек в ересь Оригена Александра, епископа Абильского, монастыря Фирмина и большинство монастырей пустыни, кроме Великой лавры, лавры Сука, которую св. Кириак удержал в православии, и монастырь св. Феодосия и фракийских иноков близ Иордана. Возвратившись между тем из Константинополя Леонтий, продолжая питать злобу против памяти св. Саввы, уговорил Нонна уничтожить Великую лавру, где царил еще авторитет имени знаменитого основателя. Устрашенный их происками, Геласий, второй преемник св. Саввы обратился за советом к Иоанну Молчальнику и приказал прочитать в церкви сочинение Антипатра Бострийского, в котором резко и наглядно опровергалось учение Оригена. Это чтение возбудило восстание в лавре. Находившиеся в ней оригенисты, как наименее многочисленные, покинули ее, нашли приют у Нонна и несколько дней спустя, под предводительством сего последнего и Леонтия, выступили в поход против Великой лавры. По пути они попробовали было привлечь на свою сторону монастырь св. Феодосия, но настоятель его Софроний запер перед ними ворота и Нонн, побоявшись с одними своими монахами напасть на укрепленный монастырь, отступил, завербовал по дороге шайку разбойников и с ней двинулся против лавры св. Саввы. Но отряд его, проблуждав всю ночь среди горных тропинок, очутился в рассвете около Вифлеема, перед монастырем настоятеля Маркиана, разрушившего некогда Новую лавру. Тогда Нонн приняв это за дурное предзнаменование, вернулся в свою лавру.

 

 
В это время прибыл в Палестину покровитель Леонтия, епископ Киринский, для совместного с патриархами и папским легатом суда в Газе над Александрийским патриархом Павлом, обвиненным в убийстве одного из своих пресвитеров. Павел был низложен и избранный на его место Иоль был посвящен в большой базилике, воздвигнутой св. Порфирием на развалинах храма Марка. После посвящения Кирикский епископ посетил Иерусалим, где Леонтий привел к нему оригенистов, изгнанных из Великой лавры. Тогда епископ предложил епископу на выбор: или вновь принять изгнанных, или удалить из лавры самых ярых из их противников, и четыре православных инока, пожертвовав собой, покинули лавру и отправились в Антиохию передать патриарху Ефрему о насилиях оригенистов.
 
Патриарх немедленно обнародовал пастырское послание против учения Оригена, но оно мало подействовало, ибо Нонн, ободрившись благодаря влиянию Леонтия Византийца, возвратившегося в Константинополь, и покровительству Домициана Анкирского и Феодора Кесарийского, потребовал от Иерусалимского патриарха, чтоб он исключил в поминальных списках имя Антиохийского патриарха. Робкий патриарх, боясь явно выступить против оригенистов, приказал настоятелям лавр свв. Саввы и Феодосия тайно вручить эту просьбу против оригенистов и, приложив к ней подробный рассказ об их насилиях, отослал то и другое к легату Пелагию в Константинополь. Тогда Пелагий, созвав несколько епископов на собор, осудил оригенистов и добился от императора против них указа, который был принят Иерусалимским патриархом, настоятелями монастырей и всеми местными епископами, за исключением Александра Абильского. Но Феодор Кесарийский, значение которого возросло со смертью Евсевия Курикского и Леонтия Византийца, разделявших ним покровительство императрицы, начал угрожать Петру Иерусалимскому низложением с престола и слабохарактерный патриарх подписал двусмысленное вероисповедание, поднесенное ему Нонном. Тогда торжествующие оригенисты наводнили своими шайками всю Палестину, преследуя православных иноков до стен Иерусалима. Завязалась борьба в самых стенах города, куда фракийские иноки с берегов Иордана поспешили на помощь к православным, но православные были побеждены и бежали Кедронским потоком, преследуемые оригенистами до самых ворот св. Саввы, которая еще раз послужила крепостью православия. Один из фракийцев бросился из лавры на нападающих оригенистов с такой силой, что разогнал их, хотя сам умер на третий день от полученных им при этом ран. Воспользовавшись освобождением лавры, настоятель ее поспешил в Константинополь, но так как Феодор Аскид был предварен о его приезде, то настоятель нашел все двери закрытыми перед собой, начиная от патриарха и до странноприимного дома, в котором останавливались бедные иноки. На обратном пути в лавру настоятель умер. Эта смерть привела вновь оригенистов к стенам лавры св. Саввы, в которую они вошли с оружием в руках, и, изгнав наиболее православных иноков, поставили настоятелем над остальными одного из самых ярых оригенистов. Победа Новой лавры была полной, все обитатели Палестинские признали учение Оригена и патриарх в своем Иерусалимском дворце, под стражей двух пресвитеров, приставленных к нему Аскидом, был совершенно недоступен для православных.
 
Но преобладание оригенистов, к счастью было непродолжительно. Нонн вскоре умер, а последователи Оригена, оставшись без главы, разделились на протохотистов и изокристов. Монастырь св. Фирмина стал во главе первых, а Новая лавра во главе вторых. Аскид, принявший сторону Новой лавры и достигшей в это время высшей степени своего могущества, назначил оригенистов на большинство Палестинских епископских престолов и внушил Юстиниану известный указ против трех глав, долженствоваший осудить память Феодора Мопсуетского, Ивы Эдесского и знаменитого Феодорита, бывших открытыми противниками Оригена. Этот указ возбудил смуты во всей империи, неподписавшие список подверглись преследованию. Папский легат отделился от Мины Константинопольского, подписавшего указ. Иерусалимский же патриарх, созвав всех своих иноков, торжественно объявил, что подписание указа равносильно осуждению Халкидонского собора; но несколько дней спустя, он сам поставил под ним свою подпись.
 
Между тем, оригенистский настоятель лавры св. Саввы был изгнан из нее собственными соумышленниками и православные иноки избрали настоятелем Кассиана из Суккской лавры, а после его вскоре последовавшей кончины, инока Конона, человека непоколебимой настойчивости и твердого характера. Прежде всего Кононн соединился с настоятелем монастыря св. Фирмина, главой прохотистов, первоначально заставив его в Сионской церкви отречься от учения предсуществования душ, и затем отправился в Константинополь. Здесь Конон встретил те же препятствия, которые некогда привели в отчаяние настоятеля Геласия. Все двери оказались закрытыми перед Кононом, везде он испытал отказ и уничижение, но он вооружился упорным терпением и решился выждать удобного случая, который вскоре представился.

 

 
Папа Виталий, находившийся тогда в Константинополе, обнародовал против императорского указа послание, известное под названием «Judicatum», но он не удовлетворило ни православных, ни еретиков, и тогда Вигилий обратился к императору с просьбой о созвании вселенского собора. Между тем умер Петр Иерусалимский и иноки Новой лавры, не испросив согласия императора, поспешили возвести на Иерусалимский престол одного из своих, по имени Макарий. Раздраженный император приказал изгнать нового патриарха. Воспользовавшись этим случаем и тем, что Юстиниан был недоволен Аскидом, Конон добился свидания с императором, изложив ему все насилия оригенистов и просил назначить патриархом эконома Александрийской церкви Евстохия, на что получил одобрение императора Евстохий, по прибытии в Иерусалим, немедленно послал своими представителями на собор настоятеля монастыря св. Феодосия и епископов Рафии, Тивериады и Созузы, к которым присоединились еще несколько Палестинских епикопов. Собор этот осудил учение Оригена и постановления его были приняты всеми Палестинскими епископами, за исключением Александра Абильского и затем, видя, что все его мирные предложения отвергаются оригенистами, послал против Новой лавры правителя Анастасия с отрядом войска. Лавра была взята приступом, иноки ее выселены из Палестины, а взамен их водворены, из наиболее известных Палестинских обителей, православные иноки, и в числе их Кирилл Скифопольский, который как сказано выше, еще ребенком получил благословение св. Саввы, затем поступил в лавру св. Ефимия и сделался впоследствии писателем житий этих великих образцов иночества в Палестине. Жития эти составляют самый драгоценный материал для истории Палестины в пятом и шестом веке; они освещают не только внешне-политические события, но – что гораздо важнее – внутреннюю иноческую жизнь того времени. Качества эти делают труд Кирилла Ксифопольского незаменимым историческим источником, недостатком которого будет так ощутителен в следующем столетии.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год



 
Последние пол столетия перед нашествием персов, Палестина провела в относительном спокойствии и тишине. Это было затишье перед надвигающейся бурей. Нам не только для этого периода недостает красноречивого пера Кирилла Скифопольского, но и современные историки как бы умышленно замалчивают о Палестине. Лишь случайно доходят до нас отрывочные сведения об изгнании патриарха Евстохия, благодаря влиянию Феодора Аскида, о замещении Иерусалимского престола патриархом Макарием, избранного некогда иноками Новой лавры, о новом восстании самаритян и кровавой расправе, подавившей его, об Иоанне IV, Амосе, Исааке и Захарии, последовательно после Макария занимавших Иерусалимский престол до начала VII столетия, о драгоценных дарах, присланных императором Маврикием Иорданским монастырям, о прибытии в Иерусалим бенедектинского монаха, посланного папой св. Григорием Великим для основания странноприимного дома для западных поклонников, франкского священника Реовальда, по поручению Радегунды жены Клотара I тогда уже инокини Крестного монастыря в Пуатье, к Иерусалимскому патриарху с просьбой уделить для ее монастыря частицу Животворящего Креста, св. Феодора Сикеота, благородные ответы которого императору Фотию сохранила история, прибывшего в третий раз в Иерусалим и проведшего всю зиму в лавре св. Феодосия, сицилийского инока, посвященного в базилике гробницы Господней в Агригентские епископы, патрицианки Рустиции, отправившейся, по убеждению папы Григория Великого на Синай, св. Голиндухи, знатной персианки, покинувшей свое отечество после тяжелых истязаний за веру Христову и умершей в Гиерополе от ран, и наконец Антонина Пиаценского, оставившего нам подробное описание своего паломничества от Панаеады до Синайского монастыря.



Среди этого длинного списка паломников в особенности выдаются два уроженца Дамаска – Иоанн Мосх его ученик Софроний. Первый из них, оставивший нам драгоценное собрание о подвигах Палестинских отшельников  - Луг духовный, который хотя не представляет полного описания житий подобного творению Кирилла Скифопольского, тем не менее, дает драгоценные отрывочные черты из жизни Палестинских, Синайских и Египетских пустынников. Второй – человек обширного ума, глубокий знаток св. Писания, покинул в Дамаске свою кафедру красноречия, которую с блеском занимал, чтобы сопутствовать своему учителю в предпринятом им странствовании по обителям Востока, с целью собрать необходимые для его книги сведения. Посетив многие Малоазийские и Сирийские монастыри, они долго вместе прожили в монастыре св. Феодосия и затем последовательно посетили лавры св. Ефимия, Саввы и Новую, где уже не застали в живых Кирилла Скифопольского, но почерпнули много сведений от бывшего Константинопольского адвоката Леонтия, покинувшего свет и в тишине монастырской келлии занятого опровержением четырех ересей, волновавших еще в то время церковь: Нестория, Апполинария, Евтихия и Севера. Отсюда оба путешественника поднялись вверх по течению Иордана и посетили на лесистых еще в то время берегах это реки: монастырь св. Герасима, обитель фракийских иноков, обширный монастырь Каламонский, впоследствии укрепленный для отражения нашествий арабов; обитель св. Иоанна Крестителя, возведенную над часовней, стоящей на том месте где Иисус Христос вошел в реку; монастырь башен, основанный одним из учеников св. Саввы; церковь Галгалскую, в которой сохранились двенадцать камней, воздвигнутыми евреями по переходе через Иордан; обитель настоятеля Петра, некогда отвлеченного св. Ефимием из числа приверженцев Феодосия; монастырь евнухов, церковь Пресвятой Девы, основанную Юстинианом и среди пальм и роз странноприимный дом, в котором услуживали иноки лавры св. Саввы; далее монастыри Илии и Мартирия и в горах древнюю лавру Фаранскую, основание которой терялось в преданиях времен, предшествовавших равноапостольному Константину.
 
На возвратном пути Иоанн Мосх и Софроний побывали в Вифлееме и в соседних обителях св. Сергия, настоятеля Иоанна, Маркиана и монастыре Адере, в котором некогда побывали Поссидоний, Палладий, автор Лавсаика, и Кассиан, основатель монастыря св. Виктора в Провансе. Из Вифлеема они оба были направили в свой путь в Египет, где Иоанн Мосх заключился в монастыре Элиотов около Синая, а Софроний, оставшись при Александрийском патриархе св. Иоанне Милостивом, сделался советником и ближайшим сотрудником этого святителя. Впоследствии мы еще раз встретились с Софронием.
 
К этому же времени относится попытка императора Фоки обратить поголовно всех евреев, находившихся в пределах Византийской империи, в христианство. По его приказанию, правители областей собрали евреев в Иерусалиме, Антиохии и Александрии и передали им императорское приказание о немедленном принятии христианства; когда же евреи отказались, их погрузили в заранее приготовленные бассейны и насильно заставили принять крещение. Это привело к восстанию. Антиохийские и Александрийские евреи возмутились, умертвили обоих патриархов и затем, в свою очередь, были перебиты войсками Бонозия, префекта востока. Палестинские же евреи, более осторожные, выжидали для своего мщения более удобного времени и таким представилось им, как увидим ниже, нашествие персов.
 
Но прежде чем перейти к этому печальному событию, мы полагаем небесполезным представить краткий очерк состояния Палестины в конце шестого века, по тем сведениям, которые оставили нам как историки, так и дошедшие до нас описания странствований паломников.

 

 
Палестина состоит из частой сети горных цепей, составляющих средину страны, окаймленной как с Запада по берегам Средиземного моря, так и Востока по берегам Иордана и Мертвого моря двумя сравнительно узкими низменностями, круто подымающимися с Запада и рядом последовательных террас спускающихся на восток в углубление, лежащее гораздо ниже уровня моря.
 
В высшей точке южной части этой возвышенности стоит Иерусалим со своими стенами, башнями, базиликами, церквами, монастырями, больницами и странноприимными домами, украшенный в течение трех столетий свв. Константином и Еленой, Евдокией и Юстинианом и ставший благодаря своему духовному значению самым богатым и главным городом всего Востока.
 
На средней вершине Елеонской горы возвышалось над всем городом базилика Вознесения. Рядом и по всей цепи Елеонской горы, замыкающей горизонт к стороне Мертвого моря, теснились монастыри, церкви, часовни, основанные обеими Меланиями, Вассой, Татианой, Ксенией, Евдокией, Юстинианом и Анастасией. В одном из этих монастырей скрывались в это время одна из дочерей и сестра императора Маврикия, спасшиеся от преследования Фоки и нашедшие в Иерусалиме убежище, в котором отказала им вся остальная империя. Недалеко за Елеонской горой стояла Вифанская церковь с гробницами многих Иерусалимских епископов.
 
В глубине Кедронского потока возвышалась полуподземная церковь над временной гробницей Пресвятой Девы, рядом столб Авесалома, далее Силоамская базилика, заключавшая в подземной пещере воды знаменитого источника. Значительно далее, в Иудейской горней пустыне стояла высокая башня св. Саввы, окруженная церквями и постройками знаменитой лавры. В окрестностях ее монастыри  Кастелийской и Пещерный образовали вместе с лаврой обширный треугольник, над которым возвышался монастырь Схолариев, расположенный у подножья башни, выстроенной императрицей Евдокией для ее бесед со св. Ефимием. Еще далее в пустыне находился монастырь Хузивский, целиком высеченный в скале, лавра Гептастоли на берегу небольшого озера, лавра Сука с гробницей св. Кириака, монастырь Фирмина, обитель св. Ефимия и под ней монастырь св. Феоктиста.
 
На горе Сионской, кроме башни Давида, некогда пощаженной Титом, возвышались: базилика, построенная св. Еленой на месте Тайной вечери, превращенные в церкви темница апостола Петра и дом Каиафы, монастырь Неаса, настоятели которого находились в постоянной борьбе с Иерусалимскими патриархами и великолепная базилика Пресвятой Девы, создание Юстиниана. Далее шли Вифлеем с его базиликой и монастырями. Более к югу Мамврийское плоскогорье служило основанием базилики, выстроенное св. Константином над гробницами ветхозаветных патриархов, и наконец в Аравийских пустынях, близ Красного моря, у подножья Синайской горы, как передовой страж православия, стоял монастырь, выстроенный Юстинианом и в котором в то время пребывали три инока, прославившие его более чем все щедроты императора: Анастасий Синаит впоследствии Антиохийский патриарх, Григорий настоятель Синайский, возведенный Юстинианом II тоже на Антиохийский престол и которого красноречие убедило даже Хозроя и его воинов возвратить часть захваченной ими военной добычи, и наконец преемник его на Синае Иоанн Лествичник, прозванный так по своей лествице написанной по просьбе Раифского епископа и сделавшейся духовным руководством и уставом для отшельников и монастырей Египта и Азии.
 
По Кесарийской дороге ближе всего к Иерусалиму находилась базилика св. Стефана, свидетельница борьбы св. Саввы против императора Анастасия; немного далее церковь Пресвятой Девы откуда уже открывались паломнику башня Давида, а затем монастыри Евстогрия и Анастасия, из которых последний послужил убежищем для иноков лавры св. Саввы, изгнанных сарацинами.
 
В самом Иерусалиме, к базилике гробницы Господней, остававшейся как по святости связанных с ней воспоминаний, так и по достойному их великолепному сооружению, средоточием христианства, примыкал патриарший дворец, выстроенный императрицей Евдокией, и обширный монастырь, основанный Илией, с знаменитой библиотекой, собранной епископом Александром. Далее, не месте, где прежде стоял дом свв. Богоотец, возвышалась церковь, а в глубине одной из отдаленных улиц укрывалась церковь Иаковитов, Евтихианской секты, тогда весьма многочисленной в Александрии.
 
Между Иерусалимскими холмами, внутри его стен, не встречались уже вспаханные поля, которые с грустью созерцал еще бордосский паломник; они все были уже застроены соответственно развитию и значению, которые приобрел в эти три столетия Иерусалим.

 

 
Преимущественно в середине сентября, к празднику Воздвижения Животворящего Креста, прибывали в Иерусалим, длинными вереницами караваны из Малой Азии, Персии, Африки и Аравии. Торговцы всех стран мира стекались сюда для сбыта самых разнообразных товаров. Лаодикийские купцы развертывали свои ковры, Смирна и Антиохия высылали свои парчи, Тир привозил свои холсты и художественно раскрашенные стекла, а Александрия отправляла свои тонкие льняные полотна и в особенности свертки шелковистой бумаги, быстро разбираемой многочисленными переписчиками, распространявшими аскетические произведения по всем Палестинским монастырям. Армяне прибывали многочисленными караванами для обмена сырых произведений своих горных шахт на оружие и предметы роскоши. Жители Эфиопии, все еще державшие в своих руках внутренние пути Красного моря, привозили слоновую кость, и в особенности столь необходимый для Иерусалимских церквей ладан, Цингийское золото в зернах, обделанный изумруд и пряности Индии. Китайские и Индийские шелковые изделия поражали взор фантастичностью своих узоров, а соперничавшие с ними произведения императорских шелковых фабрик, наоборот  - правильностью рисунка и изображением человеческих фигур и зверей. Арабские купцы Медины и Мекки прибывали со своими верблюдами и наполняли город привычным им криком и шумом. Они обменивали пряности и благовония своих стран на золотые изделия Иерусалима, Иерихонские финики, сухие плоды Палестины и в особенности оружие Муты. Среди них выделялся молодой человек быстрого, пытливого ума, часто путешествовавший по торговым делам до Малой Азии и Дамаска и подробно осведомлявшийся у православных, евреев и несториан об основах их вероисповеданий. Товарищи его передавали, что он должен вскоре жениться на своей соотечественнице, богатой вдове, делами которой он уже управляет и что благодаря этому браку он сделается одним из самых влиятельных обитателей Мекки. Имя его было Магомет. Евреи, несмотря на императорские указы, шныряли среди этой толпы, вмешиваясь во все торговые сделки и главное  - меняя привезенные иностранные монеты на изящные римские, обращавшиеся везде, благодаря господству и влиянию Рима. Тут же назойливые и жадные агенты казны с записями в руках вскрывали привезенные кипы товаров и взимали торговые пошлины, которые колебались от 1 до 50 процентов с цены.
 
Роскошь и нравы города соответствовали этому торговому движению. Раззолоченные колесницы возили мужчин в театр, гремевший, как во времена св. Кирилла, рукоплесканиями, расточаемыми мимам, в общественные бани, основанные некогда Андрианом, или в суд и на площадь для разговора об общественных делах. Рядом проносились верхом Иерусалимские франты, окидывая презрительным оком проходившим мимо иноков.
 
Женщины в церкви соперничали изяществом и роскошью своих одеяний, их разноцветные платья, ожерелья, браслеты и пояса привлекали всеобщее внимание.
 
Между тем те же причины привлекали в Иерусалим толпы нищих и калек, которые ожидали на церковных папертях, выставляя на вид свои раны и рубища и взывая, часто тщетно, о помощи.
 
К этому, чтобы понять ежедневное движение на улицах Иерусалима, следует присовокупить еще непрерывающийся приток поклонников из всех стран света, в разнообразных одеяниях, говоривших каждый на своем языке.
 
Все это вместе взятое давало Иерусалиму тот неприглядный вид, который некогда возбуждал справедливое негодование св. Григория Нисского.
 
После Иерусалима значительнейшим городом Палестины была Газа, которая, кроме своего торгового значения на границе пустыни и на пути к Красному морю и Египту, славилась своими школами, из которых вышли многие известные ученые; так между прочим, Эней Газский, прославившийся своим сочинением, в котором он приемы философии применил к защите христианских истин, Зосима, преданный Зеноном смертной казни за участие в заговоре Илла, Прокопий, автор толкований на Библию, драгоценных по сравнению состояния Палестины при евреях и Византийских императорах, и известного панегирика императора Анастасия, Хорикий его ученик и панегирист, сочинения которого по изяществу и совершенству формы соперничают с классическими произведениями древности, хотя уступают им в композиции и мысли, как следствия общего литературного упадка, наконец последний преподаватель Афинской школы Исидор Зазский, ученые увлечения которого предполагали найти в Персии шестого века осуществление Платоновой республики из суровых монархий Киропедии и который в сопровождении других шести философов отправился ко двору Хозроя, но по прошествии шести месяцев слезно молил Юстиниана о разрешении возвратиться в Газу.
 
В соседнем с Газой Масоме находилась церковь, построенная при Феодосии св. Зеноном, а в окрестностях монастыря, где Север Антиохийский встретился с Петром Иверийцем, монастырь настоятеля Дорофея и, наконец, по направлению к Египту, гробница св. Илариона в его монастыре, затерянном среди побережных песков и болот.
 
Древняя митрополия Кесария заключала церкви свв. Корнилия и Прокопия, ипподром, дважды самаритянами обагренный кровью и развалины которого сохранились доныне, наконец, обширную библиотеку с тридцатью тысячами книг, в числе которых находились подлинное евангелие св. Матфея и экзаплы, писанные рукой Оригена.

 

 
В Иоппии, Аскалоне, Панеаде, Тивериаде, Эммаусе, Вифсаиде, Канне и Капернауме были воздвигнуты базилики. Около Генисаретского озера, у подошвы горы Насыщения 5000 человек, стояла обширная церковь св. Петра, сооруженная св. Еленой и которую паломник XII века (Зевульф) видел еще в целости.  В Диосполе возвышалась со времен Юстиниана церковь св. Георгия; в Севастии гробницы Иоанна Крестителя и пророков Авдия и Елисея были обращены в церковь; в Неаполе, центре самаритянского населения, восстановлены были пять церквей, их которых одна на вершине Гаризима, а другая возвышала свой Византийский купол надо источником беседы Иисуса Христа с самаритянкой; в Скифополе, митрополии второй Палестины, рядом с епископским дворцом стояли две церкви, посвященные свв. Фоме и Василию, и немного далее в пустыне монастырь Енфенанефский и по прежнему посещаемые Гадарские целительные источники; в Назарете привлекали паломников две обширные базилики и на лесистой вершине Фавора три церкви, построенные св. Еленой.
 
Таково было в конце шестого столетия внутреннее состояние Палестины. В то время  как Египет и Киренаика были раздираемы религиозными распрями, а Сирия, Каппадокия, Вифиния и Фракия опустошаемы персами и аварами, Палестина пребывала в относительном спокойствии. Постоянно увеличивавшийся приток паломников поддерживал в ней, несмотря на общее объединение империи и тяжесть налогов, особенно благосостояние, но грозная туча уже приближалась.  

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год



 Более столетия уже персидские цари мечтали о разграблении Иерусалима и с завистью взирали, как богатства всего мира и торговля, которую они стремились удержать в своих владениях, стекались в неподвластный им город. С другой стороны маги, непримиримые враги христианства, разжигали своим религиозным фанатизмом эту страсть грабежа и указывали в разрушении Иерусалима самый верный удар, как христианству, так и Византийской империи.



Хозрой Великий, подстрекаемый самаритянами, пытался было овладеть Иерусалимом, но внезапное появление Велизария удержало его и до воцарения Ираклия успех предприятия казался сомнительным. Но когда правление Фоки, многочисленные поражения его полководцев, разорение самых богатых областей, восстание аваров, обеднение казны и глубокое отчаяние, в которое повергло Ираклия в первых дней его царствования полное отсутствие всяких средств, грозили неминуемой гибелью империи, персидские цари, уверенные на этот раз в успехе, приготовились к новому походу против Иерусалима. Дорога была свободна, так как находившийся в Каппадокии Крисп с небольшим войском был слишком слаб и робок, чтоб выйти навстречу персам, и судьба Иерусалима была решена.
 
Персы, под предводительством Расмица, полководца Хозроя, покинув развалины Дамаска, перешли в окрестности Панеады последние отроги Антиливана и вдоль Тивериадского озера прошли до Скифополя; затем, вступив в горную часть Иудеи, направились к Иерусалиму по военной дороге, соединяющей этот город с северной частью Палестины. По пути евреи Тивериады, Сепфориса, Назарета, Галилеи и Иудеи и самаритяне Кесарии, Севастии и Неаполя, увидев, что час давно ожидаемой мести наступил, присоединились к ним и послужили им лучшими проводниками. Пограничные сарацины, пользуясь всеобщим ужасом, бросились в лавру св. Саввы и умертвили сорок иноков, решивших лучше умереть, чем покинуть свои кельи; остальные бежали в монастырь Анастасия, как только с монастырских башен было замечено нападение разбойников. Сожженные города, развалины монастырей и церквей обозначали путь персов; испуганное население бежало при их приближении и неприятельское войско, преисполненное жаждой добычи, подступило к стенам Иерусалима. Осада продолжалась недолго. Войны Маврикия и Фоки лишили город их гарнизонов. Персы овладели стенами, выстроенные Евдокией, и вошли в Иерусалим. Ужасные сцены, напоминавшие взятие Иерусалима Титом, возобновились внутри Иерусалима. Город был предан грабежу; преследуемые граждане, иноки, монахини были умерщвляемы даже внутри алтарей; монастыри, церкви, странноприимные дома и больницы были преданы огню; церкви Сионской горы, древнейшие в Иерусалиме, базилика Пресвятой Девы, сооруженная Юстинианом, базилика Вознесения, монастыри, основанные обеими Меланиями, Вассой, Татьяной и патриархом Илией, были разрушены, базилика св. Стефана вне городских стен была уничтожена и огромная церковь обрушилась над оскверненными могилами своих строительниц. Но главный напор персов, казалось, был направлен против базилики гробницы Господней, одинаково ненавистной как евреям, так и магам, и которая как святостью своих воспоминаний, так и собранными в ней сокровищами должна была в особенности привлекать и ненавидящих ее, жаждущих добычи. От нее остались лишь дымящиеся развалины, а все драгоценности, в том числе Животворящий Крест, сделался добычей персов. Патриарх Захария и главные жители города были уведены в плен в самую глубь Персии; остальные же жители и толпы пленников, которые бы стеснили отступление персов, были проданы евреям, безжалостно умертвивших восемьдесят тысяч из них.

 

 
Это несчастие до того поразило весь Восток, что историки передают о нем кратко, не находя выражений и слов, чтоб передать свое сожаление. Оставшиеся Иерусалимские жители были повергнуты в то состояние оцепенения, которое является неизбежным после великих несчастий. Один инок не потерял надежду и принялся за восстановление того, что было возможно. То был Модест, настоятель монастыря св. Феодосия. Лишь только полчища персов покинули Иерусалим, он собрал беглецов, привел их в город, отслужил торжественную панихиду по всем павшим и похоронил тела их в пещере Мамилла, затем стал заботиться о прокормлении голодающих и о водворении иноков в опустошенных обителях и, несмотря на опасность, которая грозила ему от евреев и от персов, предпринял воссоздать Иерусалим из развалин и вновь возвести истребленные огнем базилики. Его ближайшим помощником явился инок Антиох, покинувший монастырь Анастасия. Он славился своим красноречием и его проповеди утешили народ и возбудили в нем надежду на лучшие времена. Совместные усилия их увенчались успехом. Несмотря на опустошение персов, со всего Востока полились щедрые дары  милостыни. По поручению Александрийского патриарха Иоанна Милостивого, его пресвитер Хризипп привез Модесту золото и рабочих для постройки базилик, хлеба и вина для Иерусалимского населения. Иерусалим начал подниматься из своих развалин, многие монастыри и церкви были восстановлены, круглая базилика Вознесения вновь украсила вершину Елеонской горы. Была восстановлена и базилика гробницы Господней, хотя далеко не с прежним великолепием, исчезли прежние портики и колоннады и вместо одного общего храма Модест принужден был на месте прежней базилики выстроить четыре отдельные церкви. Едва эти церкви были окончены, как Модесту лично пришлось крестить персидского воина (мученика Анастасия Персиянина), покинувшего войска и прибывшего в Иерусалим, чтобы принять христианство. Побыв несколько месяцев в монастыре Анастасия, он отправился в Кесарию, а затем в Вефсалою, где воспринял мученический венец.
 
Но едва Иерусалим несколько оправился и в него вновь стали стекаться поклонники со всего света, появились прежние торговля  промышленность и Иерусалимские жители забыв только что испытанное ими страшное наказание, стали вести прежний легкомысленный и беспорядочный образ жизни, против которого оказались бессильными и увещания Антиоха, и грозное послание томившегося в плену патриарха Захарии. Палестинское духовенство, не наученное грустным опытом, также предалось прискорбным внутренним раздорам. Все труды Модеста, увенчанные доселе значительным успехом, указывали на него как на прямого местоблюстителя осиротевшего престола, но Сергий Иоппийский, найдя поддержку при Константинопольском дворе, присвоил себе звание местоблюстителя патриаршего престола, стал рукополагать епископов, создавая себе, таким образом, приверженцев. Однако, Стефан Дорский и большинство епископов и иноков не признавали его, продолжая поддерживать права Модеста, и несколько времени спустя епископ Дорский даже отправился в Рим к папе Гонорию с жалобами на честолюбивые притязания епископа Иоппийского. Конец этим раздорам положило возвращение патриарха Захарии, освобожденного из плена победами императора Ираклия над персами.
 
После разорения Иерусалима персы дошли с одной стороны до Египта, с другой стороны до Халкидона. Один Босфор отделял их от Константинополя, который с европейской стороны был осажден аварами. Ираклий умолял персов о мире, но предлагаемые условия оказались столь суровыми, что он предпочел бежать в Африку, но гибель в Средиземном море посланного им вперед туда флота, нагруженного последними драгоценностями, заставила его остаться в Константинополе и с отчаянием предпринять последнюю борьбу.
 
Согласившись притворно на условия Хозроя и испросив у него небольшой срок для приведения их в исполнение, Ираклий, с согласия патриарха, сделал заем под залог ценных церковных имуществ. Частью добытых таким образом денежных средств он купил временное бездействие, а другую часть употребил, чтоб снарядить армию против персов. Опытные воины Маврикия и Фоки почти не существовали, приходилось, прежде всего, сформировать и обучить новую армию; в этом случае помогли корабли, которые спасли Византию, как некогда они послужили спасением для занятой врагами Греции. С небольшим отрядом войска Ираклий покинул столицу и высадился в тылу неприятеля в Скандерумском заливе, отделяющем Сирию от Киликии. Расположение, выбранное Ираклием, было весьма удачно: он находился среди плодоносных равнин Киликии, защищенных с одной стороны морем, а с трех остальных трудно проходимыми горными цепями Тавра и Амана. У персов не было кораблей; отряды их рассеянные по Малой Азии были слишком слабы, чтобы быть в состоянии оказать сопротивление Ираклию; если же войско персов стоявшее у Халкидона вздумало бы отправиться за Ираклием, то для прохождения всей Малой Азии ему потребовалось бы столько времени, что Ираклий успел бы приготовиться, чтобы достойным образом встретить его. Не теряя времени, Ираклий из Киликии обратился с воззванием о помощи к областям наименее опустошенных войной, присоединил к своему войску отряды Криспа, стоявшие в Каппадокии, завербовал население Ликии, Киликии, Памфилии и побережных областей и собрав, таким образом, несколько тысяч человек, путем постоянного обучения обратил эти отряды новобранцев в легионы ветеранов, которые не устрашились встретиться с персами, когда эти последние, опасаясь за свои Ефратские области, решились из Халкидона двинуться против Ираклия. Дав им углубиться в ущелье Тавра, император напал на них с фланга и обратил в бегство. В шести последовательных походах Ираклий уничтожил пять персидских армий, перешел Ефрат и Тигр, дошел до самого Ктезифона и расположился на зимних квартирах в Таврисе. Здесь прибыли к нему персидские послы с известием о смерти Хозроя, умерщвленного своими вельможами и с мирным предложениями нового царя. Мир был заключен. Персы отказались от всех завоеванных им областей, удовольствовавшись своими прежними границами, освободили пленников и вернули всю отнятую добычу, в том числе древо Животворящего Креста. Ираклий торжественно возвратился в Константинополь, а с наступлением весны отправился в Палестину.

 

 
На значительном расстоянии от Иерусалима, Ираклия встретили вышедшие к нему навстречу патриарх Захария, настоятель Модест и все иноки со свечами и кадилами в руках; в сопровождении их прибыл Ираклий к Золотым воротам. Здесь сошел он с коня и, сложив с себя венец и порфиру, пешком направился к гробнице Господней, неся на плечах Животворящий Крест на золотом ковчеге, запечатанном еще печатью патриарха, которую персы не дерзнули сорвать. Войдя в храм гробницы Господней, Ираклий вручил ковчег патриарху, который, взойдя на амвон, показал народу эту возвращенную из плена святыню. Тысячи возгласов отвечали ему. Иерусалим был утешен в своих несчастиях и это возвращение Животворящего Креста было освящено новым ежегодным праздником, слившимся вскоре в памяти народа и поклонников с праздниками Обретения Креста и освящения храма гробницы Господней. Во время своего пребывания в Иерусалиме Ираклий восстановил указ Адриана об изгнании евреев из Иерусалима, освободил Палестину от платежа всех налогов и вручил патриарху обильные дары для всех монастырей и церквей.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год



Неоднократно в продолжении настоящего рассказа упоминали о набегах на Палестину ее южных соседей – сарацин. Но все эти набеги имели лишь целью захватить добычу или мене удачных разбойничьих набегов. Произведенный Магометом внутри Аравии религиозный переворот обратил хищников в проповедников, которые шли на завоевание вселенной с целью обращения ее в ислам. Первой на их пути стояла Палестина и ей первой пришлось выдержать удар фанатических завоевателей.



Полукочевые арабы-христиане, охранявшие южную границу Палестины, недовольные тем, что Ираклий, казна которого была истощена войнами, прекратил уплачиваемое им ежегодное содержание, присоединились к своим соотечественникам и послужили им лучшими проводниками в глубь Палестины и Сирии.
 
Два отряда арабов, под предводительством Иезида и Шорабхила, идя по Заиорданью, подступили к Басре, где к ним присоединился отряд Абу Обеида, приведенный им из глубины Аравии. Четвертый отряд, под предводительством Амру, двинулся от Айлы по римской военной дороге на Газу и в двух последовательных сражениях разбил неприятельские отряды, но, узнав, что Византийская армия стягивается по Эздрелонской долине под предводительством Феодора, брата Ираклия и победителя персов при Севастии, Амру послал просить и калифа подкреплений и клонился к югу. Калиф отправил ему на помощь Халида, прозванного мечем Божьим и отряд которого двигался вдоль берегов Ефрата против персов. Халид круто повернул от берегов Ефрата к западу, разбил близ Дамаска застигнутое врасплох христианское арабское племя гассанидов, спустился до Босры и, соединившись с осажденными ее военачальниками, заставил Босру сдаться и затем со всеми отрядами присоединился к югу от Мертвого моря с Амру. Общие силы всех пяти военачальников  доходили до двадцати четырех тысяч человек, с которыми они решились идти на встречу с Византийской армией. С этой целью они обогнули с юга Иудейскую горную цепь, оставили за собой Елевферополь и встретились с императорскими войсками близ селения Ярмут отстоящего лишь в нескольких часах пути от Иерусалима. С ужасом узнали Иерусалимские жители о несчастном исходе битвы. Феодор бежал до Эдессы, двадцать тысяч императорской армии покрыли поле сражения, остальные в безумном страхе рассеялись по всей Палестине. Халид после победы двинулся прямо на Дамаск, а Амру и Шорхабил занялись завоеванием Палестины. Газа, Елевферополь, Севастия и Сихем подпали власти арабов в несколько дней; не остановили их и стены Вифлеемские, построенные Юстинианом, и многочисленные соседние монастыри были разорены, а обитавшие в них иноки или перебиты, или скрылись за Иерусалимскими стенами. Это происходило в декабре месяце, ибо день Рождества Христова Иерусалимские жители имели обыкновении праздновать в Вифлееме, но на этот раз арабы наводнили все окрестности города, убивая дерзавших выйти за городские стены. По этому случаю Софроний собрал всех жителей в обширной базилике Пресвятой Девы, возведенной Юстинианом, и произнес дошедшую до нас проповедь, замечательную, как историческое произведение того времени.

 

 
Поступательное движение Халида было задержано остатками императорской армии около Скифополя, где она собралась, предварительно прорвав плотины, запрудив каналы и обратив перед собой всю страну в болото. Но и на этот раз счастье оказалось на стороне ислама. Халид перешел болото, бросился в погоню за уходящим неприятелем и, настигши его на другом берегу Иордана близ Пеллы, разбил на голову.
 
Дорога на Дамаск была открыта, но прежде достижения его Халид едва не погиб в засаде, устроенной ему неприятелем. Удалившись с несколькими сотнями всадников от своего отряда, он внезапно был окружен на птичьем полете четырьмя тысячами Византийской конницы и едва один спасся. После шестимесячной осады Дамаск принужден был сдаться арабам, которые затем завладели Баальбеком и Эмессой, но отсюда им пришлось отступить, так как навстречу им выступила из Антиохии еще более многочисленная, чем первая неприятельская армия, под начальством наместника Феодора и Джабалаха, предводителя арабов-гассанидов. В передовом ее отряде дел с сорока тысячами воинов армянин Ваган, происходивший из славного царского рода, освободившего Армению от власти персов; ему поручено  было не вступать в решительное сражение, но беспокоить арабов постоянными стычками, засадами и нападениями, уничтожать отдельные их отряды и отрезать им подвох съестных припасов. Отступающий Халид призвал к себе на помощь Амру и Шорахбила, перешел в Заиорданье и встретил неприятеля на утесистых берегах Ярмука, делавшихся еще круче при слиянии его с Янусом. Овраг отделял его императорских войск. Здесь завязалось жаркое сражение. Византийские войска несколько раз переходили Ярмук и доходили о самых палаток арабов, но измена некоторых военачальников, разногласия между Феодором и Ваганом, южный ветер, гнавший облако песку в глаза византийцев, а главное, - неисповедимые судьбы, которые решают будущность народов, еще раз доставили победу арабам. Семьдесят тысяч византийцев погибли под ударами победителей, остальная часть императорского войска разбрелась по всем городам Востока. У Ираклия не оставалось больше войска, казна его была истощена и, что главное, он не имел больше той энергии, которая десять лет назад доставила ему победу над персами. Он приказал вынести из Иерусалима Животворящий Крест, который сам торжественно в него внес, и покинул Сирию с пророческими словами: «Прощай, бедная Сирия, моя прекрасная область; теперь ты навсегда будешь принадлежать неприятелю».
 
С этой минуты все погибло. Халид и Абу-Обеид направились к Антиохии, Амру и Шорахбил вернулись в Палестину и окончательно покорили всю область; только Иерусалим, Кесария и Аскалон продолжали сопротивляться. Софроний, насколько мог, укрепил город, собрал и вооружал народ, паломников, иноков и беглецов Ярмука и приготовился выдержать осаду.  Арабы, оставив пока Кесарию и Аскалон, двинулись по Панеадской и Скифопольской дорогам, показались вскоре под стенами Иерусалима и разбили свои шатры на развалинах базилики св. Стефана.
 
Осада Иерусалима продолжалась долго, так как ненависть к арабам и мужество патриарха поддерживали жителей, и стены Евдокии, покрытые защитниками, выдерживали все приступы. Абу-Обеид принужден был покинуть Антиохию, чтобы привести подкрепление осаждающим, и когда он вышел навстречу Омару, прибывшему для устройства податного поземельного вопросов в покоренных областях, место его занял Халид Фатимид, пришедший со свежими войсками.
 
Иерусалим все еще ожидал помощи от Ираклия, но убедившись в тщетности этих ожиданий от императора, бросившего на произвол судьбы Палестину и занявшегося пререканиями с папой о ереси монофелитов, Софроний согласился на сдачу города, не иначе, однако, как лично Омару. Калиф поспешил из Джабии, где он тогда находился, и подписал договор о сдаче города, в котором предоставлял Иерусалимским жителям взамен ежегодной дани, гражданскую и религиозные свободы и сохранение монастырей, церквей, крестов, где таковые существовали. Воины, иностранцы и паломники должны были оставить город или, в случае их делания остаться, подчинившись наравне с прочими жителями подушной подати. Евреям, как и при византийских императорах, был воспрещен доступ в Иерусалим; напротив самаритяне, за оказанные им услуги арабам, были обложены только подушной податью и  освобождены от подземельной. Тогда Омар вступил в Иерусалим, верхом на верблюде, в своем дорожном плаще. Он обозрел все святыни и потребовал от патриарха указать свободное место для постройки мечети. Софроний повел его к местности, где некогда возвышался храм Соломона.  Рассказывают, что при виде араба, стоявшего победителем на этих славных развалинах, Софроний прослезился и повторил слова пророка Давида: «Мерзость запустения на месте святе».

 

 
Вслед за Иерусалимом Кесария и Аскалон открыли свои врата перед Моавией и вся Палестина, обращенная в мусульманскую область, была обложена двойной подушной поземельной податью. Как будто всех этих несчастий было недостаточно для тяжело испытанной Палестины: ее вслед за завоеванием посетила чума. Прозванная Еммауской, по имени селения, где она началась и откуда быстро распространилась по всей Азии. Абу-Обеид, получивший от Омара управление Сирией, и Шорабхил, один из главных военачальников этого завоевания, пали жертвой заразы и гробницы их, одна – в окрестностях Амафы, а другая – около Скифополя, сделались местами усердного поклонения мусульманских поклонников.
 
Вскоре после взятия Иерусалима арабами, скончался от горя патриарх Софроний. Палестина и Иерусалим с этих пор уже более не возвращались во владения православных императоров.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год



Неоднократно в продолжении настоящего рассказа упоминали о набегах на Палестину ее южных соседей – сарацин. Но все эти набеги имели лишь целью захватить добычу или мене удачных разбойничьих набегов. Произведенный Магометом внутри Аравии религиозный переворот обратил хищников в проповедников, которые шли на завоевание вселенной с целью обращения ее в ислам. Первой на их пути стояла Палестина и ей первой пришлось выдержать удар фанатических завоевателей.



Полукочевые арабы-христиане, охранявшие южную границу Палестины, недовольные тем, что Ираклий, казна которого была истощена войнами, прекратил уплачиваемое им ежегодное содержание, присоединились к своим соотечественникам и послужили им лучшими проводниками в глубь Палестины и Сирии.
 
Два отряда арабов, под предводительством Иезида и Шорабхила, идя по Заиорданью, подступили к Басре, где к ним присоединился отряд Абу Обеида, приведенный им из глубины Аравии. Четвертый отряд, под предводительством Амру, двинулся от Айлы по римской военной дороге на Газу и в двух последовательных сражениях разбил неприятельские отряды, но, узнав, что Византийская армия стягивается по Эздрелонской долине под предводительством Феодора, брата Ираклия и победителя персов при Севастии, Амру послал просить и калифа подкреплений и клонился к югу. Калиф отправил ему на помощь Халида, прозванного мечем Божьим и отряд которого двигался вдоль берегов Ефрата против персов. Халид круто повернул от берегов Ефрата к западу, разбил близ Дамаска застигнутое врасплох христианское арабское племя гассанидов, спустился до Босры и, соединившись с осажденными ее военачальниками, заставил Босру сдаться и затем со всеми отрядами присоединился к югу от Мертвого моря с Амру. Общие силы всех пяти военачальников  доходили до двадцати четырех тысяч человек, с которыми они решились идти на встречу с Византийской армией. С этой целью они обогнули с юга Иудейскую горную цепь, оставили за собой Елевферополь и встретились с императорскими войсками близ селения Ярмут отстоящего лишь в нескольких часах пути от Иерусалима. С ужасом узнали Иерусалимские жители о несчастном исходе битвы. Феодор бежал до Эдессы, двадцать тысяч императорской армии покрыли поле сражения, остальные в безумном страхе рассеялись по всей Палестине. Халид после победы двинулся прямо на Дамаск, а Амру и Шорхабил занялись завоеванием Палестины. Газа, Елевферополь, Севастия и Сихем подпали власти арабов в несколько дней; не остановили их и стены Вифлеемские, построенные Юстинианом, и многочисленные соседние монастыри были разорены, а обитавшие в них иноки или перебиты, или скрылись за Иерусалимскими стенами. Это происходило в декабре месяце, ибо день Рождества Христова Иерусалимские жители имели обыкновении праздновать в Вифлееме, но на этот раз арабы наводнили все окрестности города, убивая дерзавших выйти за городские стены. По этому случаю Софроний собрал всех жителей в обширной базилике Пресвятой Девы, возведенной Юстинианом, и произнес дошедшую до нас проповедь, замечательную, как историческое произведение того времени.

 

 
Поступательное движение Халида было задержано остатками императорской армии около Скифополя, где она собралась, предварительно прорвав плотины, запрудив каналы и обратив перед собой всю страну в болото. Но и на этот раз счастье оказалось на стороне ислама. Халид перешел болото, бросился в погоню за уходящим неприятелем и, настигши его на другом берегу Иордана близ Пеллы, разбил на голову.
 
Дорога на Дамаск была открыта, но прежде достижения его Халид едва не погиб в засаде, устроенной ему неприятелем. Удалившись с несколькими сотнями всадников от своего отряда, он внезапно был окружен на птичьем полете четырьмя тысячами Византийской конницы и едва один спасся. После шестимесячной осады Дамаск принужден был сдаться арабам, которые затем завладели Баальбеком и Эмессой, но отсюда им пришлось отступить, так как навстречу им выступила из Антиохии еще более многочисленная, чем первая неприятельская армия, под начальством наместника Феодора и Джабалаха, предводителя арабов-гассанидов. В передовом ее отряде дел с сорока тысячами воинов армянин Ваган, происходивший из славного царского рода, освободившего Армению от власти персов; ему поручено  было не вступать в решительное сражение, но беспокоить арабов постоянными стычками, засадами и нападениями, уничтожать отдельные их отряды и отрезать им подвох съестных припасов. Отступающий Халид призвал к себе на помощь Амру и Шорахбила, перешел в Заиорданье и встретил неприятеля на утесистых берегах Ярмука, делавшихся еще круче при слиянии его с Янусом. Овраг отделял его императорских войск. Здесь завязалось жаркое сражение. Византийские войска несколько раз переходили Ярмук и доходили о самых палаток арабов, но измена некоторых военачальников, разногласия между Феодором и Ваганом, южный ветер, гнавший облако песку в глаза византийцев, а главное, - неисповедимые судьбы, которые решают будущность народов, еще раз доставили победу арабам. Семьдесят тысяч византийцев погибли под ударами победителей, остальная часть императорского войска разбрелась по всем городам Востока. У Ираклия не оставалось больше войска, казна его была истощена и, что главное, он не имел больше той энергии, которая десять лет назад доставила ему победу над персами. Он приказал вынести из Иерусалима Животворящий Крест, который сам торжественно в него внес, и покинул Сирию с пророческими словами: «Прощай, бедная Сирия, моя прекрасная область; теперь ты навсегда будешь принадлежать неприятелю».
 
С этой минуты все погибло. Халид и Абу-Обеид направились к Антиохии, Амру и Шорахбил вернулись в Палестину и окончательно покорили всю область; только Иерусалим, Кесария и Аскалон продолжали сопротивляться. Софроний, насколько мог, укрепил город, собрал и вооружал народ, паломников, иноков и беглецов Ярмука и приготовился выдержать осаду.  Арабы, оставив пока Кесарию и Аскалон, двинулись по Панеадской и Скифопольской дорогам, показались вскоре под стенами Иерусалима и разбили свои шатры на развалинах базилики св. Стефана.
 
Осада Иерусалима продолжалась долго, так как ненависть к арабам и мужество патриарха поддерживали жителей, и стены Евдокии, покрытые защитниками, выдерживали все приступы. Абу-Обеид принужден был покинуть Антиохию, чтобы привести подкрепление осаждающим, и когда он вышел навстречу Омару, прибывшему для устройства податного поземельного вопросов в покоренных областях, место его занял Халид Фатимид, пришедший со свежими войсками.
 
Иерусалим все еще ожидал помощи от Ираклия, но убедившись в тщетности этих ожиданий от императора, бросившего на произвол судьбы Палестину и занявшегося пререканиями с папой о ереси монофелитов, Софроний согласился на сдачу города, не иначе, однако, как лично Омару. Калиф поспешил из Джабии, где он тогда находился, и подписал договор о сдаче города, в котором предоставлял Иерусалимским жителям взамен ежегодной дани, гражданскую и религиозные свободы и сохранение монастырей, церквей, крестов, где таковые существовали. Воины, иностранцы и паломники должны были оставить город или, в случае их делания остаться, подчинившись наравне с прочими жителями подушной подати. Евреям, как и при византийских императорах, был воспрещен доступ в Иерусалим; напротив самаритяне, за оказанные им услуги арабам, были обложены только подушной податью и  освобождены от подземельной. Тогда Омар вступил в Иерусалим, верхом на верблюде, в своем дорожном плаще. Он обозрел все святыни и потребовал от патриарха указать свободное место для постройки мечети. Софроний повел его к местности, где некогда возвышался храм Соломона.  Рассказывают, что при виде араба, стоявшего победителем на этих славных развалинах, Софроний прослезился и повторил слова пророка Давида: «Мерзость запустения на месте святе».

 

 
Вслед за Иерусалимом Кесария и Аскалон открыли свои врата перед Моавией и вся Палестина, обращенная в мусульманскую область, была обложена двойной подушной поземельной податью. Как будто всех этих несчастий было недостаточно для тяжело испытанной Палестины: ее вслед за завоеванием посетила чума. Прозванная Еммауской, по имени селения, где она началась и откуда быстро распространилась по всей Азии. Абу-Обеид, получивший от Омара управление Сирией, и Шорабхил, один из главных военачальников этого завоевания, пали жертвой заразы и гробницы их, одна – в окрестностях Амафы, а другая – около Скифополя, сделались местами усердного поклонения мусульманских поклонников.
 
Вскоре после взятия Иерусалима арабами, скончался от горя патриарх Софроний. Палестина и Иерусалим с этих пор уже более не возвращались во владения православных императоров.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год



ИСТОЧНИК  http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2010-07-17-16-59-52/204-kak-pravilno-podavat-zapiski-qo-zdraviiq-i-qo-upokoeniiq-.html

Записки "о здравии" подаются в церковный киоск на православных (Некрещёный - для Бога не рождённый!). Кроме имени, можно указать священный сан, воин (если это профессия или человек находится на действительной срочной службе), младенец (если ребёнку нет 7 лет), отрок (от 7 до 14 лет), болящий.

Записки "о упокоении" подаются в церковный киоск на крещёных, православных, в праведном духе скончавшихся, т.е. умерших естественной или случайной смертью, но не оставивших жизнь по своему желанию (самоубийцы). Кроме имени, можно указать священный сан, отношение к армии на момент смерти, младенец (если ребёнок умер до семилетнего возраста), отрок (от 7 до 14 лет). Все имена нужно писать разборчиво, лучше печатными буквами, в родительном падеже (кого?).

Поминовение на Божественной Литургии

Церковная записка, подаваемая "О здравии" или "О упокоении", - это сравнительно недавнее явление. В тех семьях, где с уважением относятся к традициям православного благочестия, имеется помянник, особая книжечка, в которую записывают имена живых и умерших и которая подается во время богослужения для поминовения. Книжки помянников и сейчас можно приобрести в храмах или магазинах православной книги. Помянник - это запись на память потомству о живших на земле предках, что делает помянник книгой, важной для каждого христианина и заставляет относиться к ней с уважением. Помянники хранят в чистоте и опрятности, около домашних икон. Церковная записка, в сущности, - разовый помянник и требует к себе такого же уважения. Записка, подаваемая без изображения креста, написанная неряшливым, неразборчивым почерком, с множеством имен, свидетельствует о непонимании священной важности и высокого назначения записей имен живых и усопших для их поминовения. Между тем, помянники и записки как по своему внешнему виду, так и по употреблению, могут быть названы богослужебными книжками: ведь на них изображают святой крест, они вносятся в алтарь, читаются во время Божественной литургии перед святым Престолом.

Молебен о здравии

Домашняя молитва, как правило, не имеет такой благодатной силы как молитва общая, совокупная, то есть молитва Церкви. Церковная молитва - эта та молитва, о которой Господь сказал: "Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф. 18, 19-20). В храме для совместной молитвы собираются верующие. В храме таинственно пребывает Сам Бог. Храм - дом Бога. В храме священники приносят Святейшую Бескровную Жертву. Еще в ветхозаветные времена молитвы сопровождались принесением в жертву животных во очищение от грехов и умилостивление Бога. В Церкви же Нового Завета жертвоприношения животных не существует, ибо "Христос умер за грехи наши" (1 Кор. 15, 3). "Он и есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира" (1 Ин. 2,2). Он принес в жертву за всех Свою Пречистую Кровь и Плоть и установил на Тайной Вечери совершать, в воспоминание о Нём, принесение под видом бескровных даров - хлеба и вина, - Его Пречистой Плоти и Крови во оставление грехов, что и совершается в храмах на Божественной литургии. Как в Ветхом Завете к молитвам присоединялись жертвы, так и теперь в храмах, кроме молитвы, возносится Святейшая Бескровная Жертва - святое Причастие. Церковная молитва имеет особенную силу еще и потому, что она возносится священником, специально поставленным для того, чтобы совершать священнодействия, возносить за людей молитвы и жертвы Богу. "Я вас избрал и поставил вас, - говорит Спаситель Своим Апостолам, - чтобы... чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам" (Ин. 15, 16). Данные от Господа апостолам права и возложенные на них обязанности и полномочия они передали поставленным ими преемникам: епископам и пресвитерам, завещав им и власть, и право, и непременный долг прежде всего... "совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков" (1 Тим. 2,1). Потому святой апостол Иаков и говорит христианам: "Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним" (Иак. 5, 14). Святой праведный Иоанн Кронштадтский вспоминал, как его, еще молодого священника, незнакомая женщина попросила помолиться об успехе одного ее дела. - Я не умею молиться, - смиренно отвечал отец Иоанн. - Помолитесь, - продолжала просить женщина. - Я верю, что по вашим молитвам Господь поможет мне. Отец Иоанн, видя, что она возлагает такие большие надежды на его молитву, еще больше смутился, снова утверждая, что он не умеет молиться, но женщина сказала: - Вы, батюшка, только помолитесь, я вас прошу, как умеете, а я верю, что Господь услышит. Отец Иоанн стал поминать за литургией эту женщину. Через некоторое время батюшка снова встретил ее, и она сказала: - Вот вы, батюшка, только помолились за меня, и Господь послал мне по вашим молитвам, что я просила. Этот случай так повлиял на молодого священника, что он понял всю силу иерейской молитвы.

Молитва о здравии

В записках, подаваемых для поминания, пишут имена только тех, кто крещен в Православной Церкви. Первая записка, подаваемая нами, - "О здравии". Понятие "здравие" включает не только здоровье, физическое состояние человека, но и его духовное состояние, материальное благополучие. И если мы молимся о здравии человека, который сделал много зла, то это не значит, что мы молимся о том, чтобы он и в дальнейшем пребывал в таком же состоянии - нет, мы молим Бога, чтобы Он переменил его намерения и внутреннюю неустроенность, сделал так, чтобы наш недоброжелатель или даже враг стал пребывать в гармонии с Богом, с Церковью, с окружающими. В эту записку следует записать всех, кому мы желаем здравия, спасения и благоденствия. Слово Божие учит, что каждому необходимо молиться не только за себя, но и за других: "молитесь друг за друга" (Иак. 5, 16). На этой общей молитве друг за друга и строится Церковь. В императорской России все молебны начинались с имени Государя Императора, от "здравия" которого зависела судьба не только России, но и каждой семьи, каждого православного. Сейчас мы должны первым написать имя нашего Патриарха, а за ним - Архипастыря, Преосвященного Архиерея, поставленного от Бога духовного владыку, заботящегося и приносящего Господу молитвы и жертвы за врученную ему паству. Так поступают многие христиане, так учит Священное Писание: "прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины" (1 Тим. 2, 1-4). Затем пишется имя вашего духовного отца, священника, который вас наставляет, заботится о спасении вашей души, молит о вас Господа: "Поминайте наставников ваших" (Евр. 13,7). Затем пишутся имена родителей, свое имя, имена членов своей семьи, близких и родных. Каждый должен молиться о здравии и благополучии своей семьи : "Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного" ( 1 Тим. 5,8). За своей семьей и родными впишите имена ваших благодетелей. Если они сделали вам добро, то и вы должны желать и молить для них добра и блага у Господа, чтобы не оставаться перед ними в долгу: "отдавайте всякому должное... Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон" (Рим. 13,7-8). Наконец, если у вас есть недоброжелатель, обидчик, завистник или даже враг, впишите его имя для молитвенного поминовения, по заповеди Господа: (любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас" (Мф. 5, 44). Молитва за врагов, за враждующих - великая сила для прекращения вражды и водворения мира. Сам Спаситель молился за врагов. Известно множество случаев, когда один из враждующих вписывал имя своего недоброжелателя в записку о здравии рядом со своим именем - и вражда прекращалась, бывший враг становился доброжелателем. Вторая записка, подаваемая нами, - "О упокоении". В ней мы пишем имена усопших сродников, знакомых, учителей, благожелателей, всех, кто нам дорог. Как молимся мы о живых, так должны молиться и за умерших - и не только за ближайших сродников, но и за весь свой род, за всех, кто сделал нам добро в земной жизни, помог, научил. Умершие, хотя и отошли от нас, хотя и пребывают плотью в земле, а душой у Господа, не исчезли, продолжают жить невидимой для нас духовной жизнью пред очами Божиими, так как Сам Господь говорит в Святом Евангелии: "Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы" (Лк. 20, 38). Мы верим, что наши усопшие сродники, а имен многих из них мы часто и не знаем, молятся о нас, своих потомках. Мы, живущие на земле, составляем с отшедшими от нас одну Церковь, одно тело, имеющее Одну Главу - Господа Иисуса Христа. "Живем ли - для Господа живем; умираем ли - для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, - всегда Господни. Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми" (Рим. 14, 8-9). Единство и общение наше с умершими особенно чувствуется во время усердной молитвы за них. Она производит на душу молящегося чрезвычайно глубокое действие и впечатление, доказывая действительное общение души молящегося с душами тех, за кого возносится молитва.

Свеча о здравии

Как же совершается в храме возношение Жертвы по нашим запискам? Приготовление к Ней начинается во время проскомидии. Проскомидия - это часть литургии, во время которой приготовляют хлеб и вино для таинства. В переводе с греческого это слово означает "принесение" - древние христиане сами приносили в храм хлеб, вино, необходимые для литургии. Проскомидия, символизирующая рождество Иисуса Христа, совершается в алтаре скрытно для верующих, находящихся в храме, - так же, как скрытно, неведомо для мира произошло рождение Спасителя. Для проскомидии употребляется пять особых просфор. Из первой просфоры после особых молитв священник вырезает середину в форме куба - этой части просфоры придано название Агнец. Эта просфора, "агничная", полагается на дискос, круглое блюдо на подставке, символизирующее ясли, в которых родился Спаситель. Агничная просфора и служит собственно для Причащения. Из второй просфоры, "богородичной", священник вынимает часть в честь Божией Матери. Эта частица укладывается на дискосе по левую сторону от Агнца. Из третьей просфоры, "девятичинной", вынимаются девять частиц - в честь святых: Иоанна Крестителя, пророков, апостолов, святителей, мучеников и преподобных, бессребреников, Иоакима и Анны и того святителя, имени которого совершается литургия. Эти вынутые частицы полагаются по правую сторону от Агнца, по три частицы в ряд. После этого священнослужитель приступает к четвертой просфоре, из которой вынимают частицы о живых - о Патриархе, епископах, пресвитерах и диаконах. Из пятой просфоры вынимают частицы об усопших - Патриархах, создателях храмов, епископах, священниках. На дискос укладываются и эти вынутые частицы - сначала за живых, ниже - за усопших Затем священником вынимаются частицы из просфор, поданных верующими. В это время и читаются поминания - записки, книжки-помянники, которые поданы нами в свечной ящик на проскомидию. После прочтения каждого имени, указанного в записке, священнослужитель вынимает частицу просфоры, говоря: "Помяни, Господи, (указывается написанное нами имя)". Эти вынутые по нашим запискам частицы также кладутся на дискос вместе с частицами, вынутыми из богослужебных просфор. Это - первое, невидимое молящимися поминовение тех, чьи имена написаны в поданных нами записках. Итак, частицы, вынутые по нашим запискам, лежат на дискосе, рядом с частицами, вынутыми из особых богослужебных просфор. Это - великое, святое место! Частицы, лежащие в этом порядке на дискосе, символизируют всю Церковь Христову. "На проскомидии образно представляется собранной около Агнца, вземлющего грехи мира, вся Церковь небесная и земная... Какая тесная связь находится между Господом и святыми Его, между Ним и благочестно живущими на земле и умершими в вере и благочестии: помни, какая тесная связь между нами и святыми и умершими во Христе, и всех возлюби, как членов Господа и своих членов - пишет святой праведный Иоанн Кронштадтский о частицах, вынутых из просфор и возложенных на дискос. - В какой близости друг к другу находятся и небожители и землежители, и Божия Матерь и все святые, и все мы, православные христиане, когда совершается божественная, всемирная, пренебесная, всеобщительная Литургия! Боже мой! Какое прерадостное, животворное общение!" Многие считают, что частицы, приносимые о живых и умерших, являются очистительной жертвой наших грехов. Это - заблуждение. От греха можно очиститься только покаянием, исправлением жизни, милостью, добрыми делами. Частицы, вынутые из поданных нами просфор, не освящаются в тело Господне, при извлечении их не бывает воспоминание Христовых страданий: при возношении Святого Агнца, во время возглашения "Святая Святым" эти частицы не поднимаются для таинственного воздвижения на крест с плотью Спасителя. Эти частицы не даются в приобщение Плоти Спасителя. Для чего же они приносятся? Для того, чтобы посредством их верующие, имена которых написаны в наших записках, получили благодать, освящение и отпущение грехов от приносимой на Престоле очистительной жертвы. Частица, вынутая из нашей просфоры, возлежа возле пречистого Тела Господня, будучи внесена в потир, напоена Божественной кровью, вся исполняется святыни и духовных дарований и ниспносылает их тому, о имени которого воз носится. После того, как все причастники приобщатся Святых Тайн, диакон влагает в потир возлежащие на дискосе частицы о святых, о живых и мертвых. Это делается для того, чтобы святые в ближайшем соединении с Богом воз- радовались на небесах, живые же и мертвые, чьи имена указаны в записках, омывшись самой Пречистой кровью Божия Сына, получили оставление грехов и жизнь вечную. Об этом говорят и слова, произносимые при этом священником: "Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде, Кровию Твоею Честною". Вот почему необходимо совершать поминовение живых и усопших именно в Церкви, на литургии - ведь именно здесь происходит очищение Кровию Христовой совершаемых нами ежедневно грехов. Жертва, принесенная Господом нашим Иисусом Христом на Голгофе и ежедневно во время литургии приноси- мая на святом Престоле, является полной и совершенно исчерпывающей платой за наш долг Богу - и только она, подобно огню, может попалить в чело- веке все его прегрешения.

Поминовение на Божественной Литургии

В некоторых храмах кроме обычных записок о здравии и о упокоении принимают заказные записки. Заказная обедня о здравии с молебном отличается от обычного поминовения о здравии тем, что в дополнение к изъятию частицы из просфоры (что происходит при обычном поминовении) диакон гласно читает имена поминающихся на ектений, а затем эти имена повторяет священник перед престолом. Но и на этом не оканчивается поминовение по заказной записке - после окончания литургии о них возносится молитва на молебне. То же происходит и на заказной обедне о упокоении с панихидой - и здесь, после изъятия частиц с называнием имен усопших, диакон гласно произносит на ектений их имена, затем имена повторяет перед алтарем священнослужитель, а затем усопшие поминаются на панихиде, которая происходит после окончания литургии. Сорокоусты - это молебен, который совершается Церковью ежедневно в течение сорока дней. Каждый день в течение этого срока происходит изъятие частиц из просфоры. "Сорокоусты, - пишет св. Симеон Солунский, - совершаются в воспоминание вознесения Господня, случившегося в сороковой день после воскресения, - и с той целью, чтобы и он (умерший), восстав из гроба, вознесся в сретение (то есть навстречу - ред.). Судии, был восхищен на облацех, и так был всегда с Господом". Сорокоусты заказываются не только о упокоении, но и о здравии, особенно о тяжелобольных. Молебен - это особое Богослужение, при котором просят Господа, Богородицу, святых о ниспослании милости или благодарят Бога за получение благ. В храме молебны совершаются перед литургией и после нее, а также после утрени и вечерни. Общественные молебны совершаются в дни храмовых праздников, на Новый год, перед началом учения отроков, при стихийных бедствиях, в нашествии иноплеменников, при эпидемиях, в бездождие и т. д. Другие молебны принадлежат к частному Богослужению и совершаются по просьбам и нуждам отдельных верующих. Часто во время этих молебнов происходит малое освящение воды. Записка на молебен начинается с указания, какому святому возносится молебен, пишется, о здравии он или о упокоении. Затем перечисляются имена тех, о ком будет возноситься молебное пение. Когда будете подавать записку на молебен, скажите служителю, заказываете ли вы водосвятный молебен - в этом случае совершается малое освящение воды, которая потом раздается верующим, - или же обычный, без водосвятия. Можно заказать поминовение живых или усопших на месяц, на полугодие, на год. В некоторых храмах и монастырях принимаются записки на вечное поминовение. Если вы подали заказную записку, то имена, написанные в записках, произносятся на молении вскоре после чтения Евангелия. По окончании Евангелия начинается сугубая (то есть усиленная) ектения - общий вопль к Богу, троекратное "Господи, помилуй!" Диакон призывает: "Рцем (то есть да скажем, будем молиться, говорить) вей от всея души, и от всего помышления нашего рцем!" В двух прошениях мы усиленно просим Господа услышать нашу молитву и помиловать нас: "Господи, Вседержителю, Боже отец наших, молитися (то есть молится Тебе), услыши и помилуй. - Помилуй нас, Боже..." Все находящиеся в храме просят о Патриархе, о епископе, о священнослужебном братстве (притче церковном) и о всей "во Христе братии нашей", о властях и воинстве... Церковь молится о милости (чтобы Господь умилостивился над нами), о жизни, мире, здравии, спасении, посещении (то есть чтобы Господь посетил, не оставил своими милостями), прощении, оставлении грехов рабов Божиих братии святого храма сего. В последнем прошении сугубой ектений диакон усиленно призывает помолиться о плодоносящих и доброделающих во святом и всечестном храме сем, труждающихся (для храма), поющих и предстоящих людях, ожидающих от Бога великие и богатые милости. Плодоносящие и доброделающие - это верующие, которые приносят в храм все необходимое для Богослужения (елей, ладан, просфоры и прочее), которые жертвуют деньгами и вещами на благолепие храма, на содержание труждающихся в нем. В определенные дни за сугубой ектенией следует особая ектения об умерших, в которой мы молимся за всех усопших отцов и братьев наших, просим Христа, бессмертного Царя и Бога нашего, простить им все прегрешения вольные и невольные, упокоить их в селениях праведных и, признавая, что нет человека, который бы не согрешил в своей жизни, умоляем Господа даровать нашим усопшим Царствие Небесное, где все праведные упокоеваются. Во время ектений диакон произносит имена тех, кто указан в заказной записке, и призывает на них благословение Божие, а священник читает молитвы. Затем священник произносит молитву перед Престолом, громко называя имена из записок. Обычай чтения записок с именами во время сугубой ектений идет еще с древних, апостольских времен - "диакон поминает диптихи, сиречь помянник усопших". Диптихи - это две таблички, сделанные из бумаги или пергамента, сложенные как скрижали Моисея. На одной из них писались для чтения во время священнодействия имена живых, на другой - усопших.

Сорокоуст о упокоении

Наши отношения с ближними не прекращаются после их смерти. Смерть прерывает только видимое общение с ними. Но в Царстве Христовом смерти нет, а то, что мы называем смертью, есть переход из временной жизни в вечную. Наши молитвы о усопших - это продолжение наших отношений с ближними. Мы, верующие в то, что наши усопшие не умерли, веруем и в то, что Премилосердный Господь по молитве нашей простит души, умершие хотя и во грехах, но с верой и надеждой на спасение. Церковь - это живой организм, по выражению апостола Павла, Тело, Главу которого составляет Сам Господь Иисус Христос. К Церкви принадлежат не только верующие, живущие на земле, но и те, кто скончался в правой вере. Между живыми и усопшими должно происходить живое, органическое единение, - ведь и в живом организме все члены связаны друг с другом, каждый исполняет что-либо для жизнедеятельности всего организма. Наша обязанность - заботиться о тех членах Церкви, которые окончили свое земное существование, и нашей молитвой облегчить состояние усопших. Многие перед смертью не успели сподобиться таинства покаяния и святого причащения, умерли неожиданной или насильственной смертью. Усопшие уже не могут сами покаяться, дать милостыню. Только принесение о них Бескровной Жертвы, молитвы Церкви, милостыня и благотворение за них могут облегчить их загробную участь. Поминовение усопших прежде всего составляет молитва за них - домашняя, и особенно церковная, соединенная с принесением бескровной жертвы на божественной литургии. "Когда весь народ и священный лик стоит с воздаянием рук, и когда предлежит страшная жертва, то как не умолим Бога, прося за умерших?" - пишет святитель Иоанн златоуст. Но кроме молитвы о усопших мы должны всячески проявлять милость и совершать благотворения, потому что "милостыня от смерти избавляет и может очищать всякий грех" (Тов. 12, 9). Святитель Иоанн Златоуст советует: "Почти умершего милостынями и благотворениями: ибо милостыня служит к избавлению от вечных мук". Преподобная Афанасия, сказав, что "если грешны души усопших, то за благотворения живых в память их приемлют от Бога отпущение грехов", добавляет: "если праведны, то благотворительность за них служит к спасению самим благотворителям". Поэтому необходимо, чтобы за наших усопших как можно чаще возносилась молитва и Бескровная Жертва. Принесение за умерших Бескровной Жертвы облегчает их участь, хотя бы они были уже и в аду, ибо Бескровные Дары, приносимые к жертву, пресуществляются в Плоть и Кровь Христовы, так что Он Сам приносится в жертву ради спасения нашего.

Свеча о упокоении

Обычай поминать усопших встречается уже в Церкви ветхозаветной. С особой ясностью о поминовении усопших упоминают Постановления Апостольские. В них мы находим как молитвы за усопших при совершении евхаристии, так и указание на дни, в которых особенно необходимо поминать усопших: третий, девятый, сороковой, годовой. Таким образом, поминовение усопших - это апостольское установление, оно соблюдается во всей Церкви и литургия за усопших, принесение о спасении их Бескровной Жертвы есть самое сильное и действенное средство к испрашению усопшим милости Божией. Церковное поминовение совершается только о тех, кто был крещен в православной вере. Панихиды по самоубийцам, а также по не крещенным в православной вере, не совершаются. Тем более эти лица не могут быть поминаемы на литургии. Святая Церковь возносит непрестанные молитвы об отшедших отцах и братьях наших при всяком богослужении и особенно литургии. Но кроме этого Святая Церковь творит в определенные времена особое поминовение всех от века преставлыпихся отцев и братий по вере, сподобившихся христианской кончины, равно и тех, которые, быв застигнуты внезапной смертью, не были напутствованы в загробную жизнь молитвами Церкви. Совершаемые при этом панихиды называются вселенскими. В субботу мясопустную, перед сырной неделей, накануне воспоминаний Страшного суда, мы молим Господа, чтобы Он явил Свою милость всем усопшим в день, когда наступит Страшный суд. В эту субботу Православная Церковь молится о всех усопших в Православной вере, когда бы и где бы ни жили они на земле, кем бы ни были по своему социальному происхождению и положению в земной жизни. Молитвы возносятся о людях "от Адама до днесь усопших в благочестии и правой вере". Три субботы Великого Поста - субботы второй, третьей, четвертой недель Великого поста - установлены потому, что во время преждеосвященной литургии не бывает такого поминовения, какое совершается во всякое другое время года. Чтобы не лишить умерших спасительного предстательства Церкви, и установлены эти родительские субботы. Церковь во время Великого поста ходатайствует об усопших, чтобы и им Господь простил грехи и воскресил их в жизнь вечную. В Радоницу - вторник второй седмицы по Пасхе - с усопшими делятся радостью Воскресения Господа, в надежде воскресения и наших усопших. Сам Спаситель сошел во ад проповедать победу над смертью и извел оттуда души ветхозаветных праведников. От этой великой духовной радости день этого поминовения и носит название "радуница", или "радоница". Троицкая родительская суббота - в этот день Святая Церковь призывает нас совершать поминовение усопших, чтобы спасительная благодать Святого Духа очистила грехи душ всех от века усопших праотцов, отцов и братий наших и, ходатайствуя о собрании всех в Царство Христово, молясь об искуплении живых, о возвращении пленения душ их, просит "упокоить души прежде отшедших на месте прохлаждения, яко не мертвии восхвалят Тя, Господи, ниже сущий во аде исповедания дерзнут принести Тебе: но мы, живые, благословим Тя и молим, и очистительный молитвы и жертвы приносим Тебе о душах наших". Димитриевская родительская суббота - в этот день совершается поминовение о всех православных убиенных воинах. Оно установлено святым благоверным князем Димитрием Донским по внушению и благословению преподобного Сергия Радонежского в 1380 году, когда он одержал славную, знаменитую победу над татарами на Куликовом поле. Поминовение совершается в субботу перед Димитриевым днем (26 октября по старому стилю). Впоследствии в эту субботу православные христиане стали творить поминовение не только воинов, за веру и отечество положивших свою жизнь на поле брани, но вместе с ними и за всех православных христиан. Поминовение усопших воинов совершается Православной Церковью 26 апреля (9 мая по новому стилю), в праздник победы над фашистской Германией, а также 29 августа, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи. Обязательно надо поминать усопшего в день его смерти, рождения и именин. Дни поминовения надо проводить чинно, благоговейно, в молитве, благотворении нищим и близким, в размышлении и о нашей смерти и будущей жизни. Правила подачи записок "О упокоении" такие же, как и записок "О здравии". "На ектений же больше поминаются новопреставленные или значительные строители обители, и то не более одно или два имя. Но проскомидия самое важное поминовение, ибо вынутые части за усопших погружаются в кровь Христову и очищаются грехи сею великою жертвою; а когда случается память кого из родных, то можешь подать записку и помянуть на ектений", - писал в одном из писем преподобный Макарий Оптинский.

Поминовение на Божественной Литургии

Молитва Церкви и Святейшая Жертва привлекают на нас милость Господа, очищающую и спасающую нас. Мы всегда, и при жизни, и по смерти, нуждаемся в милости Божией к нам. Поэтому удостаиваться молитв Церкви и принесения о нас или наших близких, живых и усопших, жертвы Святых Даров, необходимо как можно чаще, и обязательно в те дни, которые имеют особое значение: в день рождения, день крещения, день именин как своих, так и членов своей семьи. Почитая память святого, чье имя мы носим, мы этим призываем своего покровителя на молитву и ходатайство пред Богом, потому что, как говорится в Священном Писании, много может усиленная молитва праведного (Иак. 5, 16). Обязательно надо подавать записку на поминание в дни рождения и крещения вашего ребенка. За этим должны тщательно следить матери, ибо забота о ребенке составляет ил святой долг. Влечет ли нас к себе грех, овладевает ли нами какая страсть, искушает ли диавол, постигает ли нас отчаяние или неутешная скорбь, посетили беда, нужда, болезнь - в таких случаях молитва Церкви с принесением Бескровной Жертвы служит самым верным средством к избавлению, укреплению и утешению.

+Заказ треб на Святой Земле+

Поминовение на Божественной Литургии

Водосвятный молебен

Молебен о здравии

Молитва о здравии

Свеча о упокоении

Свеча о здравии

Сорокоуст о упокоении

Сорокоуст о здравии

Источник  http://simvol-veri.ru/xp/hristinanskie-hramy-i-svyatyni-na-svyatoj-zemle/38-2010-07-02-21-08-48/387-2011-01-22-23-23-05.html

Монастырь св. Георгия Победоносца находится в деревне Эль-Хадр, что в переводе с арабского означает "зеленый". Считается, что это было прозвище персонажа-аналога Св.Георгия в исламе, друга Пророка Мухаммада. Сегодня Эль-Хадр практически слился с Вифлеемом и его западным пригородом деревней Бейт-Джаллой, а монастырь до сих пор его главная достопримечательность.

Судьба святого была трагична и запутана, даже с местом его рождения не все ясно. Сохранившиеся жития св. Георгия Победоносца противоречивы. По одной из версий он был родом из Каппадокии и двоюродным братом Нино Каппадокийской, просветительницы Грузии. По другим - он родился в Палестине в г. Лидде (Лод), при чем отец его был родом из Каппадокии, а мать местной палестинской христианской из богатой семьи, владевшей землями к юго-западу от Вифлеема. Также некоторые пишут, что его отца замучили за исповедание Христа в Каппадокии, а мать с сыном бежала в Палестину. 

Будущий святой поступил на военную службу к императору Диоклетиану и чуть было не достиг высокого военного положения, когда начались гонения на христиан. Его, как активиста и апологета религии, арестовали и стали пытать.
Вот краткий перечень пыток святого. Кому не интересно, можете пролистать.

   1. В 1-й день, когда его стали толкать в темницу кольями, одно из них сломалось чудесным образом, словно соломинка. Затем его привязали к столбам, а на грудь положили тяжелый камень
   2. На следующий день его подвергли пытке колесом, утыканным ножами и мечами. Диоклетиан счел его мертвым, но вдруг явился ангел, и Георгий приветствовал его, как это делали воины, тогда император понял, что мученик ещё жив. Его сняли с колеса и увидели, что все раны исцелились.
   3. Затем его бросили в яму, где была негашеная известь, но и это не повредило святому.
   4. Через день ему перебили кости на руках и ногах, но наутро они опять стали целыми.
   5. Его заставили бежать в раскаленных докрасна железных сапогах (вариант — с острыми гвоздями внутри). Всю следующую ночь он молился и наутро опять предстал перед императором.
   6. Его избили плетьми (воловьими жилами) так, что со спины слезла кожа, но он восстал исцеленным.
   7. На 7-й день его принудили выпить две чаши со снадобьями, от одной из которых он должен был лишиться разума, а от второй — умереть. Но они не повредили ему. Затем он совершил несколько чудес (воскресил умершего и оживил павшего вола), что заставило многих обратиться в христианство. (Сабин Баринг-Гоулд. Мифы и легенды Средневековья. М., 2009. С. 152—178)

"В конце мучений Георгия император Диоклетиан, спустившись в темницу, еще раз предложил истерзанному пытками бывшему командиру его телохранителей отречься от Христа. Георгий сказал: "Отнесите меня в храм Аполлона». И когда это было исполнено (на 8-й день), Георгий встал в полный рост перед белокаменной статуей, и все услышали его речь: "Неужели ради тебя я иду на заклание? И можешь ли ты принять от меня эту жертву как бог?" При этом Георгий осенил себя и статую Аполлона крестным знамением — и этим вынудил беса, обитавшего в ней, объявить себя падшим ангелом. После этого сокрушились все идолы в храме."

Считается, что похоронен св.георгий Победоносец в Лидде (современный Лод). Христиане со всего мира устраивают туда настоящие паломничества.

Около монастыря сегодня находится центральная в деревне мечеть и школа для девочек. Монастырскими воротами заведует молодая супружеская пара, которая эти самые ворота очень круто автоматизировала

Тем не менее, монастырь, отстроенный уже в 18 веке и приобретший свои финальные черты в 19, прекрасен, в особенности, панорамой с крыши. Оттуда виден Иерусалим, окрестные холмы, стадион и просто очень красиво. Также на территории греко-ортодоксального монастыря сохранились древние колонны.

Место мученичества Георгия также указывается по-разному. По наиболее распространенной версии, святой принял мученический венец в Никомидии. Часть житий указывает, что мощи его после этого были перенесены в его родной город Лидду и положены там под спудом в крипте церкви св. Георгия в этом городе. Однако очевидно, что в Палестине, в Лидде и Вифлееме, издавна существовали местные противоречащие друг другу традиции относительно места принятия мученической смерти св. Георгием. Лиддская говорила о Лидде, а не о Никомидии, вифлеемская же, естественным образом, отстаивала «свою» традицию, указывая на земли поместий матери Георгия, как на место его мученичества. В монастыре и церкви, воздвигнутой на этом месте, показывали орудия пыток и колесо, а в более поздние времена лишь цепи, которыми был прикован к стене св. Георгий. (Упоминался и дом, который занимал Диоклетиан во время процесса Георгия.) Считалось, что цепи эти чудесным образом способствуют выздоровлению душевнобольных и одержимых бесами. Для изгнания бесов и достижения исцеления больного приковывали цепью св. Георгия к одной из колонн церкви и оставляли его на ночь одного, заперев все входы. (По другой версии больных привязывали этими цепями к кроватям в монастырской больнице). Утром больной оказывался полностью исцеленным.

Древняя византийская церковь на этом месте была, по всей видимости, разрушена во времена персидского погрома 614 г. и последовавшего вслед за этим мощного землетрясеня в 629 г. Восстановлена одним монахом из Лавры св. Саввы Освященного в 8 веке, согласно Хареувени, или в 18 веке, согласно Торику. Последний ремонт церкви был осуществлен в 1912 г. Судя по всему, церковь четырехстолпная, однокупольная.

Приведем несколько кратких описаний монастыря, сделанных средневековыми и современными паломниками.

ВОСЕМЬ ГРЕЧЕСКИХ ОПИСАНИЙ СВ. МЕСТ XIV, XV И XVI вв.

III. ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ О СВ. ГРОБЕ

О Св. граде Иерусалиме и всех местностях Земли Обетованной (относится к первой половине XVI века).

55. От Вифлеема на запад храм великого Николая и тут же на запад монастырь великого Георгия. Там и дома Диоклетиана отступника. Там положили великого Георгия на колесо. Там и цепь, которая была на его затылке, и она творит чудеса. Там храм с куполом. Он находится от Иерусалима на расстоянии 15 миль.

VI. ПРОСКИНИТАРИЙ, содержаний все чудесные знамения, явленный Спасителем нашим в Святом городе Иерусалиме, и описание местностей. (До 1585 г.; переписчик Парфений Погоианит.}

Когда им удалось провести день, ночи они не страшатся. Там живут христиане, а другого народа нет, если и появляется нечестивый, злая участь уносит его. Из этого селения вышли пророки и Бог творит там чудеса. Над Бет Джалой находится чудный храм Св. Георгия с красивым куполом на четырех колоннах, которые христиане красиво построили. Там находится цепь, на которой влекли его, великого Георгия, и предали его мечению; она творит много чудес, каждому дарует благодать и кто хочет подойти, может до нее дотронуться. А над храмом 6 или 8 прекрасно устроенных келий. Подковы его лошади отпечатлелись и кажется точно они нарисованы на дороге. На дороге [226] находится в виде цистерны святой источник Киприана, который всех исцеляет.

Святая Земля. Епископ Мефодий (Кульман).

МОНАСТЫРЬ СВ. ГЕОРГИЯ ПОБЕДОНОСЦА

Недалеко от Вифлеема по пути в Хеврон можно видеть среди поля арку ворот. Через них дорога ведет к монастырю св. Георгия, месту очень почитаемому не только христианами, но и магометанами; по вере этих простых людей св. великомученик до сих пор творит в этой стране немало чудес. Монастырь стоит на земле, принадлежавшей некогда матери св. победоносца, где она жила после его страдания и кончины. В большом храме его имени хранятся цепи, которыми, говорят, он был окован во время мучения; они почитаются целебными от душевных болезней.

Раньше, в еще византийской церкви, здесь хранилось колесо для пыток и цепи, в которые был закован Святой. После разрушения византийской церкви в седьмом веке большая часть имущества пропала, так что нынче в монастыре демонстрируют только цепь.
Ранее считалось что цепи эти способствуют выздоровлению душевнобольных и одержимых бесами. Для изгнания бесов и достижения исцеления больного приковывали цепью св. Георгия к одной из колонн церкви и оставляли его на ночь одного, заперев все входы. (По другой версии больных привязывали этими цепями к кроватям в монастырской больнице). Утром больной оказывался полностью исцеленным. Даже страшно подумать, что происходило с человеком той ночью. Надеюсь, оно того стоило.

Сегодня цепь, представляющая собой замкнутую систему, висит на неприметном крюке, но относятся к ней с почитанием и уважением. Например, ее нельзя просто так снять с крюка, подержать в руках и повесить обратно. Единожды прикоснувшись к святыне, после необходимо совершить определенный ритуал, а именно: своеобразную подкову надеть на шею, затем, как обруч, как бы пропустить через нее тело, опустить вниз к ногам, перешагнуть, взять в руки и поцеловать трижды. Местная арабка-смотрительница монастыря продемонстрировала мне этот процесс - впечатляет.

 За небольшое вознаграждение нам разрешили ударить в колокол. То есть вначале разрешили, а потом выяснилось, что развлечение было платным :) Но это мелочь по сравнению с полученным удовольствием

А вот и уникальная система и местный патент. При нажатии на ручку срабатывает механизм, какие-то шестеренки, противовесы, весы и т.д., в итоге натягивается канат, тянущийся от ворот через балкон непосредственно в окно дома семьи. Там слышат звонок и спускаются открывать дверь гостям. По-моему, это прекрасно.

Что такое молитва

В христианском катехизисе, то есть в наставлении о христианской вере, о молитве сказано так: «Молитва есть возношение ума и сердца Богу и является благоговейным словом человека к Богу». Молитва — нити живой ткани тела церковного, идущие во всех направлениях; молитвенная связь пронизывает все тело Церкви.

Молитва соединяет каждого члена Церкви с Небесным Отцом, членов земной Церкви между собой и членов земных с небесными.

Подробнее...