- Боюсь, мне не понравится ваша Америка.
- Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? - съязвила
Вирджиния.
- Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?
- Прощайте! Пойду попрошу папу, чтобы он оставил близнецов дома еще на
недельку.
- Не покидайте меня, мисс Вирджиния! - воскликнул дух.- Я так одинок,
так несчастен! Право, я не знаю, как мне быть. Мне хочется уснуть, а я не
могу.
- Что за глупости! Для этого надо только улечься в постель и задуть
свечу. Не уснуть куда труднее, особенно в церкви. А уснуть совсем просто.
Это и грудной младенец сумеет.
- Триста лет я не ведал сна,- печально промолвил дух, и прекрасные
голубые глаза Вирджинии широко раскрылись от удивления.- Триста лет я не
спал, я так истомился душой!
Вирджиния сделалась очень печальной, и губки ее задрожали, как лепестки
розы. Она подошла к нему, опустилась на колени и заглянула в его старое,
морщинистое лицо.
- Бедный мой призрак,- прошептала она,- разве негде тебе лечь и уснуть?
- Далеко-далеко, за сосновым бором,- ответил он тихим, мечтательным
голосом,- есть маленький сад. Трава там густая и высокая, там белеют звезды
цикуты, и всю ночь там поет соловей. Он поет до рассвета, и холодная
хрустальная луна глядит с вышины, а исполинское тисовое дерево простирает
свои руки над спящими.
Глаза Вирджинии заволоклись слезами, и она спрятала лицо в ладони.
- Это Сад Смерти? - прошептала она.
- Да, Смерти. Смерть, должно быть, прекрасна. Лежишь в мягкой сырой
земле, и над тобою колышутся травы, и слушаешь тишину. Как хорошо не знать
ни вчера, ни завтра, забыть время, простить жизнь, изведать покой. В твоих
силах помочь мне. Тебе легко отворить врата Смерти, ибо с тобой Любовь, а
Любовь сильнее Смерти.
Вирджиния вздрогнула, точно ее пронизал холод;
воцарилось короткое молчание. Ей казалось, будто она видит страшный
сон.
И опять заговорил дух, и голос его был как вздохи ветра.
- Ты читала древнее пророчество, начертанное на окне библиотеки?
- О, сколько раз! - воскликнула девочка, вскинув головку.- Я его
наизусть знаю. Оно написано такими странными черными буквами, что их сразу и
не разберешь. Там всего шесть строчек:
Когда заплачет, не шутя,
Здесь златокудрое дитя
Молитва утолит печаль
И зацветет в саду миндаль -
Тогда взликует этот дом,
И дух уснет, живущий в нем .
Только я не понимаю, что все это значит.
- Это значит,- печально промолвил дух,- что ты должна оплакать мои
прегрешения, ибо у меня самого нет слез, и помолиться за мою душу, ибо нет у
меня веры. И тогда, если ты всегда была доброй, любящей и нежной, Ангел
Смерти смилуется надо мной. Страшные чудовища явятся тебе в ночи и станут
нашептывать злые слова, но они не сумеют причинить тебе вред, потому что вся
злокозненность ада бессильна пред чистотою ребенка.
Вирджиния не отвечала, и, видя, как низко склонила она свою златокудрую
головку, дух принялся в отчаянии ломать руки. Вдруг девочка встала. Она была
бледна, и глаза ее светились удивительным огнем.
- Я не боюсь,- сказала она решительно.- Я попрошу Ангела помиловать
вас.
Едва слышно вскрикнув от радости, он поднялся на ноги, взял ее руку, и
наклонившись со старомодной грацией, поднес к губам. Пальцы его были холодны
как лед, губы жгли как огонь, но Вирджиния не дрогнула и не отступила, и он
повел ее через полутемную залу. Маленькие охотники на поблекших зеленых
гобеленах трубили в свои украшенные кистями рога и махали крошечными
ручками, чтоб она вернулась назад. "Вернись, маленькая Вирджиния! - кричали
они.- Вернись!"
Но дух крепче сжал ее руку, и она закрыла глаза. Пучеглазые чудовища с
хвостами ящериц, высеченные на камине, смотрели на нее и шептали: "Берегись,
маленькая Вирджиния, берегись! Что, если мы больше не увидим тебя?" Но дух
скользил вперед все быстрее, и Вирджиния не слушала их,
Когда они дошли до конца залы, он остановился и тихо произнес несколько
непонятных слов. Она открыла глаза и увидела, что стена растаяла, как туман,
и за ней разверзлась черная пропасть. Налетел ледяной ветер, и она
почувствовала, как кто-то потянул ее за платье.
- Скорее, скорее! - крикнул дух.- Не то будет поздно.
И деревянная панель мгновенно сомкнулась за ними, и гобеленовый зал
опустел.
... Все глядели на нее в немом изумлении, но она оставалась серьезной и
невозмутимой. И она повела их через отверстие в панели по узкому потайному
коридорчику; Вашингтон со свечой, которую он прихватил со стола, замыкал
процессию. Наконец они дошли до тяжелой дубовой двери на больших петлях,
утыканной ржавыми гвоздями. Вирджиния прикоснулась к двери, та распахнулась,
и они очутились в низенькой каморке со сводчатым потолком и зарешеченным
окошком. К огромному железному кольцу, вделанному в стену, был прикован
цепью страшный скелет, распростертый на каменном полу. Казалось, он хотел
дотянуться своими длинными пальцами до старинного блюда и ковша,
поставленных так, чтоб их нельзя было достать. Ковш, покрытый изнутри
зеленой плесенью, был, очевидно, когда-то наполнен водой. На блюде осталась
лишь горстка пыли. Вирджиния опустилась на колени возле скелета и, сложив
свои маленькие ручки, начала тихо молиться; пораженные, созерцали они
картину ужасной трагедии, тайна которой открылась им.
- Глядите! - воскликнул вдруг один из близнецов, глянув в окно, чтобы
определить, в какой части замка находится каморка.- Глядите! Сухое
миндальное дерево расцвело. Светит луна, и мне хорошо видны цветы.
- Бог простил его! - сказала Вирджиния, вставая, И лицо ее словно
озарилось лучезарным светом.
- Вы ангел! - воскликнул молодой герцог, обнимая и целуя ее....(с)
...И однажды проснутся все ангелы и откроются двери для того, кто умел верить... И ненастным январским утром в горах расцветет миндаль для того, кто умел ждать.©