ГЛАВА 2. КАК СЛАВНО БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ!

– Так вам сорок шесть лет? – Ловлю на себе удивленно-восхищенный взгляд адвоката. – Вы выглядите значительно моложе!

Раньше я бы подумала: дежурный комплимент даме бальзаковского возраста. Ну, как еще может мужчина приободрить женщину, вступающую в пору умственного, духовного, эмоционального расцвета, с одновременным увяданием на физическом плане, что старательно маскируется любыми возможными способами? В ответ я бы кокетливо улыбнулась: «спасибо», проглотив горькую пилюлю разочарования. Потому что молоть языком он может сколько угодно, но взглядом будет буравить молоденькую, глупую секретаршу, у которой ума, однако, вполне хватает на то, чтобы как можно выгоднее показать из-под короткой юбчонки свои ножки, а потом «раскатать» его на ... Вот тут у каждой свои варианты. Но я отвлеклась.
Да, дружок, знаю, я действительно выгляжу моложе своих лет. И не потому, что не ощущаю своего возраста. В этом нет ничего особенного, большинство нормальных людей скажет о себе то же самое. Я не вижу его в зеркале! И дело не в чудесах современной косметологии, не в умелых руках мага пластической хирургии, не в фитнесс- или СПА-удовольствиях, правильном образе жизни и питания и прочих модных забавах. Мне как жене бывшего «нового русского», они просто не по карману. Но время в отношении меня как будто замедлило свой ход. Хотя я не продавала душу дьяволу, как это описано у классиков мировой литературы.
Но, Боже мой, какой это кайф при встрече с давней знакомой, с которой не виделись со времен падения Берлинской стены, услышать: «Ой, Катька, как ты здорово выглядишь! Как будто законсервировалась, ни морщинки, ни жиринки. А я совсем распустилась. Да и времени нету за собой следить. У меня ведь ...» Далее следует долгий перечень проблем и забот с детьми, мужем, работой, родителями... Можно подумать, у меня их нет! Поэтому вторая часть встречи менее приятна, тем более что заканчивается она банально-завистливым предположением: «у тебя, наверное, муж хорошо зарабатывает, или любовник богатый».
Да нет у меня ни того, ни другого. И дело совсем не в деньгах. Ну, не рассказывать же ей на улице, что все ее проблемы созданы ею же самой. Ты для начала приходи ко мне лекцию. Потом, если понравится, на занятия, где я подробно расскажу и научу, как остаться молодой, как стать счастливой, короче – как изменить свою судьбу. Не веришь? А что же ты тогда восхищаешься моей молодостью, моей фигурой? А, как лично у меня насчет счастья и денег? Еще вчера я бы тебе ответила «спасибо, хреново». А сегодня... «Да вот, иду наследство оформлять в пару миллионов фунтов стерлингов». Теперь веришь?

– Ну, что же, Катерина Михайловна, документы в полном порядке. Мы их переведем, заверим нотариально и отправим в Лондон для подтверждения. Теперь я могу ознакомить вас с содержанием завещания. Вас ведь, бесспорно, интересует сумма?
Я молча кивнула, проглотив комок в горле.
– Речь идет ... – Он сделал эффектную паузу. – О ста миллионах фунтов стерлингов.
Тут меня качнуло на стуле. Но сидевший напротив человек уже был готов к подобной реакции и, живо перегнувшись через стол, успел схватить за плечи.
– А вы ничего не перепутали? – Спросила я, ополовинив стакан воды и все еще сомневаясь, что правильно расслышала сумму.
– Нет, Катерина Михайловна, я за свои слова отвечаю.
– Тогда объясните мне, кто такой Самоэль Штокман и почему он оставил свое состояние моей бабушке, вернее, ее потомкам по женской линии? А если бы у бабушки были только сыновья? Или я, допустим, родилась бы мальчиком?
– Тогда бы вы ничего не получили. Молитесь Богу, Екатерина Михайловна, что вы женщина. Молодая, привлекательная, а теперь еще и богатая, что значительно увеличивает вашу привлекательность.

Шутник! А ведь когда-то, в детстве, а еще больше в юности, я очень жалела, что родилась девочкой. Мне казалось, что быть парнем значительно проще и легче. Подумал – сказал. Захотел – сделал. Понравилась девочка – пригласил на танцы или в кино. Захотел жениться – сделал предложение. Ну и что, что отказала, а ты добивайся, на то ты и мужчина. У тебя есть право, дарованное Природой, обществом, воспитанием, на открытую реализацию своего выбора. Мне же всегда не хватало возможности сказать и сделать то, чего я хочу, именно по причине моей принадлежности женской половине человечества. Сколько дум было передумано, сколько слез пролито: сказать – не сказать, позвонить – не позвонить, подойти – не подойти. И все это на фоне жутких комплексов, связанных с внешними данными. В отрочестве и юности я была самым настоящим «гадким утенком» и сделала себя только к тридцати годам. Мне всегда были непонятны слова, сказанные от лица мужчин «...только тех мы женщин выбираем, которые нас выбрали уже...» Сколько бы не выбирала я, меня не выбирал никто. Даже, думала, старой девой помру.
Это теперь я такая умная и знаю, почему мне выпала такая судьба, и что я должна была своими переживаниями отрабатывать, какие кармические узлы развязывать.
Кстати, об уме. Я никогда не считала себя умственно отсталой. Наоборот, была образованной и в меру начитанной девочкой. Но мне всегда не хватало каких-то внутренних знаний. Я поражалась тому, что мои сверстники знают про эту жизнь значительно больше меня, как бы изнутри чувствуют, как вести себя в той или иной ситуации, что сказать, как ответить. А мне требовалось время на обдумывание, из-за чего я нередко попадала в неловкое положение и казалась окружающим и себе самой глупее, чем я есть на самом деле. А сколько крови выпил у меня муж, стремясь, как он выражался, добиться от меня совершенства, до посинения доводил своими замечаниями и вечным недовольством от моего, дескать, неумения вести себя в разговоре с нужными людьми.
А потом все изменилось. Не вдруг и не сразу. Постепенно. Это произошло после того, как я ... Нет, не сделала нейрохирургическую операцию и не добавила себе еще одну извилину. С высоты сегодняшних знаний я бы назвала это так: произвела замену жизненной установки. Причем тогда, шесть лет назад, я понятия не имела об НЛП, то бишь о нейро-лингвистическом программировании, о психической или психотропной энергии, не посещала семинаров по парапсихологии, био- или космоэнергетике. Я была не просто далека от этого. Я была очень далека. Эти знания находились от меня на другом полюсе, другой планете. Мы существовали в разных галактиках.
А произошло все, на самом деле, очень просто, само собой. Я стояла у большого зеркала в недавно купленной и только что евроотремонтированной квартире, примеряя наряды к завтрашнему дню рождения. Это было то незабвенное и благословенное время, когда единственной серьезной проблемой, занимавшей меня, было договориться с мужем, где провести отпуск, ему очередной, а мне третий за год. Поехать ли к родственникам в Израиль и побродить по святым местам, или прогреть свои косточки на турецком пляже. Это вчера мне не был нужен турецкий берег, а тогда очень даже хотелось.
Багамы и Канары не рассматривались, так как уровень еще не позволял. Но через годик-другой, глядишь, освоим и этот маршрут. Кто же тогда мог предположить, что 17 августа 1998 года разобьет не только мои планы, но и всю жизнь? Кто тогда знал это гнусное слово «дефолт»? Я лично – нет. Поэтому беспечно крутилась перед зеркалом, подбирая к только что купленному вечернему платью серьги, браслеты, кольца и другие необходимые атрибуты из золота и бриллиантов, подтверждающие наше неуклонно растущее благосостояние, а также служащие эквивалентом любви мужа к жене.
И вдруг такая вот мысль шальной пулей пробила голову на вылет: «Мне сорок! Причем мне уже сорок! А Пашке – только сорок!». Мы с мужем ровесники, я на две недели его моложе, но когда мы поженились, а нам тогда было по тридцать, мне казалось, что он старше меня на целую вечность. Он знал про эту жизнь абсолютно все. Но при этом ему всегда будет «только», а мне «уже».
Мысль не нова и банальна, но каждой женщине, сталкивающейся с ней, приходиться переживать по своему связанный с ней душевный кризис. Лично я закапризничала: «не хочу, не хочу стареть!» Настроение упало, новое платье уже не радовало, бриллианты сразу потускнели. В ту же секунду вспомнилась хрестоматийная пушкинская злая мачеха, рефлексирующая на аналогичной проблеме. «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи». Докладываю: на голове полно седых волос, под глазами сеточка из морщин, на животе и бедрах лишние жировые отложения... ». Хватит, хватит, достаточно!
Эта мысль про «только» и «уже», про вторую половину жизни и жизненный перевал назойливой мухой свербила в голове. Я даже стала наблюдать за мужем, не провожает ли он взглядом встречных молодых девушек, не блестят ли у него глазки при виде смазливых мордашек. Но, слава Богу, ничего такого замечено не было. И хотя отношения у нас с Павлом были непростые, отдавать его кому-то лишь из-за того, что ему «только», а мне «уже», совсем не хотелось.
Но, оказалось, я смотрела не туда. Самый болезненный удар я получила там, где меньше всего ожидала. «Женщина! Вам чего?» обратилась ко мне продавщица в магазине. «Женщина» – а ведь совсем недавно была «девушкой». Конечно же, я решила сесть на диету, пойти в спортзал, к косметологу, к парикмахеру, куда угодно, лишь бы... Вот это самое «лишь бы» не давало мне покою, оно просто терроризировало меня взрывами душевного дискомфорта. А какое самое лучшее лекарство от неприятных мыслей? Правильно. Любое, только вкусное. Итак, знакомой тропой – к холодильнику. Но поглощение чего-то, пусть даже очень вкусного, без сопровождения телевизора, занятие пресное, тупое и бессмысленное. А что у нас по телику?
«Зачем стареть? С годами мы мудреем, а не стареем!» Кто это сказал, в какой передаче – хоть убей, не помню. Но за эту случайно услышанную фразу я ухватилась как за спасательный круг. Я вдохнула ее как глоток живительного воздуха. Я надела ее как платье, которое оказалось мне совершенно впору и своим удачным фасоном и покроем скрыло все дефекты нескладной фигуры.
«С годами я не старею, а мудрею!». Это вошло в меня как естественный ход времени, как закономерное природное явление, как бесспорная аксиома. «Я не старею, а мудрею!». Эта мысль оказалась паролем, ключом от дверей судьбы. Через несколько лет, анализируя все последующие события своей жизни, я поняла, что именно эти слова запустили сложный механизм получения и реализации очень важных знаний.
«Я не старею» – и время для меня остановилось.
«С годами я мудрею» – и где теперь та наивная девочка-женщина? Кто бы мог подумать, что я стану читать лекции, вести семинары по проблемам кармы? Что к моему мнению будут прислушиваться, просить совета?
Эти слова – «с годами я мудрею» – дали мне возможность открыть свой канал информации и получить систему проведения кармических регрессий, с помощью которых мне позволено докапываться до истоков самых сложных человеческих проблем. А начинала я, естественно, с себя, изучая свои прошлые жизни и развязывая многочисленные кармические узлы. При этом выяснилось, что моя наивность, незнание житейской мудрости связаны с тем, что в своих прошлых многочисленных воплощениях я почти никогда не доживала до преклонных лет, погибая, как правило, насильственной смертью в молодом возрасте. И эта жизнь – первая, в какой я вплотную прикоснулась к вопросам духовности и самопознания.
Но я отвлеклась от очень интересного разговора.

– Кто такой Самоэль Штокман, я не знаю, – вещал адвокат, – но наследниц по его завещанию мы разыскиваем больше десяти лет. В архивах рылись, неоднократно давали объявления в газетах – все безрезультатно. Вы, Екатерина Михайловна, на них не откликались. При Советской власти было проще: все дела по заграничному наследству шли через одно ведомство, объявления давались только в одной газете, на утро вся страна знала «счастливчика». Сейчас времена другие... Но, на ваше счастье, лондонский душеприказчик изменил тактику и стал давать объявления о розыске вашей бабушки в русскоязычных газетах Израиля, США и Германии, что и дало результаты. Некоторое время назад нам переслали письмо из Дюссельдорфа от некоего Фридмана Евгения Моисеевича, который сообщил, что является двоюродным братом разыскиваемой. От него-то и стало известно, что фамилию Бронштейн она сменила на Левитину, выйдя замуж. А также изменила имя и отчество на Надежду Борисовну. Остальное было делом техники.
Ну, как же, рассказывай, техники! Тогда в 98-м нам пришлось отдавать все: и новую шикарную квартиру в генеральском доме на «Соколе», и недостроенную дачу под Москвой, и обе машины (Пашкин джип «Тойота Ландкраузер» и мой «Фольксваген Гольф»), все мое золотишко. (Ах, как я любила эти сверкающие знаки благополучной жизни. Но после всего – как отрезало.) Тогда же очень остро встал вопрос о продаже бабушкиной квартиры в Кузьминках. И тут я встала грудью – насмерть. Расстаться с бриллиантами было болезненно жалко, но остаться без крыши над головой – ни за что! Муж сначала активно настаивал, а потом сник. Видимо посчитал, что те гроши, которые мы за нее получим, нас не спасут.
И дело тут не в технике, а в судьбе, в желании ее изменить. Если бы в те страшные времена я уступила бы Павлу, что бывало почти всегда, то никакой бы «техники» не хватило пройти эту цепочку женских судеб с замужествами, разводами, переездами, чтобы в конце ее отыскать некую Екатерину Михайловну Кремер, наследницу не весть откуда взявшихся миллионов. Да, трудное условие ты поставил моей судьбе, Самоэль Штокман.