Несмотря на все старания питерской погоды, наступила весна, и значит, большинство любителей фото начинает сезон. Вновь выходя на излюбленные точки, мы как будто устанавливаем ментальную связь с прошедшим летом, стремясь забыть зиму как дурной сон. Что поделать, память человека так устроена: оставляет только хорошее. Вот и я, взобравшись с камерой на одну из знакомых высотных точек в центре, чтобы поприветствовать весеннее солнце и ветер, осматривал привычный скайлайн нашего города и вдруг взгляд зацепил знакомый силуэт — башня Пяти углов. О ней наслышаны почти все питерцы, и как только ее не называли. Самые привычные имена — «Башня художника» и «Маяк».

Все дело в том, что ночью в высоких окнах этой башни можно увидеть свет, напоминающий мерцание маяка — это горят окна мастерской известного художника и фотографа Сергея Сёмкина aka Semas. Каково это — иметь мастерскую и творить в таком легендарном месте? Да и дом тоже с историей: сюда, в гости к своей подруге, писательнице Лидии Чуковской приходила сама Анна Ахматова. С любезного разрешения хозяина мне удалось попасть в башню, сделать несколько снимков и поговорить с Сергеем Сёмкиным о вреде руфинга, метафизике этого места и о том, что может быть важнее знаний об устройстве фотоаппарата. 

Сергей Сёмкин. Фото: Андрей Стрельников

Андрей Стрельников: Как вам удалось сделать мастерскую в этой башне?

Сергей Сёмкин: Я очень хотел работать здесь — и все получилось. Когда-то давно, еще во времена Ленинградского рок-клуба на улице Рубинштейна, мы с друзьями пробирались сюда и пили пиво и портвейн. Здесь было пусто: полуразваленный чердак, а под ним дом с коммуналками. Но место уже тогда привлекало меня своей атмосферой, видами, ощущениями. В башне никто не жил, и, как мне кажется, во время войны здесь могло располагаться пулеметное гнездо.

— Сравнительно недавно дом и башня были в лесах, и толпы руферов и других незваных гостей буквально ломились сюда. Теперь по городу ходят легенды «об обороне башни».

— Да, иногда приходилось буквально «держать оборону». Те, кто лезет беспардонно на чужие крыши, не думают о том, что они причиняют огромные неудобства другим. Это страшный эгоизм и хамство. Ломают крышу, она начинает течь. Когда это занятие было не так модно, иногда заходили ребята и на цыпочках проходили по крыше. Они не вызывали беспокойства. Но после того как здесь поставили леса, левые люди начали не только ломиться на крышу: они разбили стекла в башне, проникли внутрь и серьезно повредили люстру. Особенно досаждали так называемые «экскурсии по крышам».

Забираясь сюда, они лезут и в мою жизнь. Иногда доходило до того, что я, оставшись ночевать в башне, просыпался из-за шума, выходил, а на подоконнике сидели парень с девушкой и на вопрос «Что вы здесь делаете?» отвечали, что у них романтический вечер. Нифига себе, у вас романтический вечер прямо у меня в спальне, что же, молодцы.

(Из-за таких любителей «дерзких и упоротых залазов» страдают не только обитатели мансард, но и фотографы и фотолюбители, которые зачастую не могут, как раньше, легко попасть на интересующие их высотные точки съемки, не встретив ожесточенных жильцов. — Прим. авт.)

— Если считать, что среда определяет сознание, то насколько ваша мастерская влияет на работу и помогает вам?

— Как художник, конечно, я считаю, что башня оказывает на творчество большое влияние. Не случайно ко мне ходят даже буддийские монахи высокого ранга: они чувствуют в куполе башни какой-то космос. Здесь просто невозможно хреновничать, ты постоянно чем-то занимаешься.

Можно сказать, что здесь место силы. Да, конечно! Любой купол — сила. Этот, с одной стороны, странный, с другой — очень энергетически насыщенный. То есть его энергетика может быть и позитивной, и негативной: смотря какое у тебя настроение. Как и в случае с кем пить. Никогда не стану пить водку с человеком, который мне не нравится. Водку можно пить только с друзьями. И с башней то же самое: в ней должны бывать люди, с которыми хорошо.

— Расскажите о люстре, которая часто горит всю ночь напролет, как будто это маяк у моря.

— Эту люстру придумал Саша Мельничук, очень хороший художник, монументалист. Он, к сожалению, умер в 2004 году. Я как раз сейчас ее реставрирую, привожу в порядок после нашествия гопоты, постепенно восстанавливаю отломанные детали.

— Какими проектами вы сейчас здесь заняты?

— В мастерской много работы. Сейчас я снимаю имиджевые истории, сотрудничаю с несколькими известными модельерами. Даже странно: я думал, заказчик меня изобьет, но все фотографии понравились, хотя я выбрал очень непривычные ракурсы, без правил, обрезанные руки и ноги. Но такой взгляд оказался в тему.

Я считаю себя фотолюбителем, хотя есть куча людей, которые, едва купив фотоаппарат, начинают рассуждать о том, как и что должно выглядеть на снимке, ни имея для этого никаких оснований. Или еще хуже: начинают учить фотографии. Они ведут беседы о правилах и канонах, хотя крутые мастера, как Родченко или Смелов, отступали от всех стандартов и видели что-то совершенно другое, создавали свою реальность. А когда люди начинают делать канонические, стандартные изображения, то получается множество одинаковых, безликих картинок, которыми наполнен весь интернет.

Я сам иногда хожу на разные мастер-классы, но мне интересно не то, как там учат правильно лампочку ставить, а как фотограф разговаривает с моделью, как он работает, как происходит постановка самой съемки. Иногда узнаешь действительно что-то новое, но если ты хочешь получить какие-то реальные знания, то надо читать, смотреть, покупать и изучать альбомы хороших фотографов и художников. А вовсе не бежать на один из множества фотокурсов со скороспелыми преподавателями.

Моя ученица однажды пришла с таких курсов и сказала, что они проходили сегодня устройство фотоаппарата. Я спросил, зачем ей это надо, а она начала рассказывать мне про дисторсии и аберрации. Я ответил, что она должна не этим заниматься, а научиться кадр видеть: чтобы сделать снимок, надо что-то увидеть в этом прямоугольничке. Если ты нифига не видишь, но знаешь при этом все про устройство затвора, тогда ты сильно неправ.

Вообще самая большая ошибка, когда люди выкидывают свои картинки в интернет на ресурсы типа фото.ру, и там начинаются обсуждения: кому сколько лайков поставили и почему, «неправильная композиция — завален горизонт». У фотографии, как и у картины, есть два варианта: хорошая и плохая. А тут начинают смотреть на картину и говорить, что, мол, этот художник хреновый, потому что он мазок неровно кладет и колер неправильно подбирает. Это технодрочерство. А надо видеть картинку. И поэтому всех своих учеников (некоторые из них кое-чего уже достигли) я учу видеть картинку и уважать кадр.

Что значит уважать кадр? Надо сделать не 800 кадров и из них несколько отфотошопить и назвать хорошими, а сделать максимум десять кадров, и восемь из них должны быть хорошими — их хотя бы не надо будет кадрировать. Этому хорошо учит пленка, которая стала очень модной: маленький рулончик того же «Илфорда» стоит сейчас около 800 рублей.

— Есть ли в вашей мастерской-башне какие-то свои правила?

— Первое правило, самое главное — мыть за собой посуду. Если кто-то бросил кружку, попив чай, то он будет проклят, ха-ха. Второе правило — если я работаю, не садиться мне на уши и не мешать. Занимаешься чем-то — и занимайся, нефиг спрашивать по мелочам, сам видишь, что чай стоит здесь, а чайник кипятят вон там. Третье правило — здесь не может быть много народу. Потому что когда здесь больше пятерых человек, становится тесно и неуютно. Остальное все — свобода!

— Вы приглашаете сюда других художников или работаете только сами?

— Если мне художник или фотограф нравится, то мы работаем вместе. Я работал здесь с Володей Камаевым, Толей Белкиным и другими хорошими авторами. Вообще место намоленное, это правда. Оно — для творчества. Я жутко не люблю, когда люди приходят сюда бесцельно потусить. Таких гостей я стараюсь поскорее выпроводить. Круто, когда люди, придя сюда, открывают для себя что-то. Стоит подняться в башню, сесть в кресло — и вас точно начнут посещать разные идеи.

На сладкое я попросил Сергея дать несколько фотографий, сделанных в мастерской. На снимках гости, друзья — все, кто побывал здесь и оценил то, что принято называть genius loci:

Анатолий Белкин. Фото: Сергей Сёмкин

Фото: Сергей Сёмкин

Владислав Мамышев-Монро. Фото: Сергей Сёмкин

Фото: Сергей Сёмкин

http://art1.ru/architecture/bashnya-pyati-uglov/