Настроение сейчас - ЗадумчивоеЗаписки сумасшедшей
Бред сумасшедшей. Всерьёз воспринимать не стоит. Имена изменены. Мысли подогнаны под цензуру моего внутреннего «я».
12.04.2010.
Мне постоянно кажется, что я что-то делаю неправильно, не так, как надо. Да, я действительно часто поступаю неверно, причём, заранее зная, что за этим последует раскаяние. Крайне редко мне удаётся сдержать свои желания. Но я всё равно ошибаюсь. Я – человек-опечатка, человек-ошибка. Я всегда неправа. Но больше всего я боюсь за тех, кого я втянула в свои игры. Имела ли право я так поступать?
Я всегда сомневаюсь. Всегда и во всём. Но больше всего я сомневаюсь в себе, в своих мыслях и идеях. Потому что мне постоянно кажется, что я что-то делаю неправильно. Произошло уже столько всего, что любого человека заставило бы убедиться в реальности происходящего… Но только не меня. Они все верят. Я – сомневаюсь. Как всегда. Но не с надеждой, что всё обойдётся, что я буду жить, выйду замуж и нарожаю детей, нет. Я этого боюсь. Я не хочу этого. И этот страх перед спокойной мирной жизнью заставляет меня сомневаться. Я только не хочу смерти близких. А свою жизнь я не ценю совсем. Она скучна и неинтересна. Я с лёгкостью отдам её за любого приятного мне человека. За любого.
Мне постоянно кажется, что я из последних сил цепляюсь за своё сознание. Что я теряюсь в массе брендов, товаров, книг, передач, обыденных проблем и обязанностей. Я теряю себя. Мне страшно. Я в панике счищаю мягкую липкую грязь с лица, но уже плохо вижу. Попытки уйти от себя, не думать, не осознавать происходящего… К чему они привели? Да я же просто боюсь! Я боюсь исчезнуть. Я долго творила оболочку: барби, которая красится дорогой косметикой, завивает волосы, может часами разговаривать о маникюре и модных бутиках. Но в один момент я осознала, что эта оболочка выросла, окрепла, перестала плакать, обрела форму и цвет, характер. И она пытается занять моё место. Я хотела идти к психиатру, чтобы убрать её. Но врачи говорят, что я нормальна. Глупости… Им просто всё равно. У них свои дела и свои проблемы. У всех свои дела и свои проблемы. Меня часто обвиняют в том, что в стихах моих слишком много смерти. Но это не значит, что я пессимистка! Просто я не считаю смерть трагедией. Я воспринимаю её как должное, даже желаемое. Мне страшно жить в этом мире, и я рвусь в другой.
А ещё во мне живёт зверь. У меня просто патологическая страсть к крови и насилию. Я всё время пытаюсь обуздать его, но с каждым днём, приближающим меня к моей судьбе (в которой я по-прежнему сомневаюсь), это становится всё труднее. Перехватывает дыхание, тяжело, больно, душно. Я ножом режу руки… Боль глушит приступы. Я боюсь, что однажды не удержу. Я боюсь, что однажды рядом окажется кто-то другой. После подобных приступов я почти ничего не помню. И это тоже нормально?! Моя память вообще часто отключается. А потом я прихожу в себя около зеркала с ножом у горла. И с каждым разом приступы сильнее. Что будет дальше? Я боюсь. Но когда-нибудь это всё равно произойдёт. И я очень хочу, чтобы рядом со мной в тот раз была Таня. Больше всего я боюсь ранить её. Но и удержать меня сможет только она. А я ей верю. Больше, чем себе. Иногда мне кажется, что я не одна. В том смысле, что меня – несколько. Это из-за памяти. Другие люди рассказывают мне то, что я не помню напрочь, будто этого не было. И они удивляются, что я не помню. Может быть, эти моменты переживала какая-то другая я? И после этого они говорят, что я нормальная… О Боги! Да я же натуральная сумасшедшая!!!
13.04.2010.
Скучно. Ужасно скучно. Скука – болезнь поколения. Она смертельна. Она мучительна. Почему-то до сих пор её не называли в криминальных хрониках, или может, я просто не слышала. Мне кажется, что именно скука является точкой отсчёта любого преступления. Скука рождает безумие, тоску, боль, одиночество. Из неё вышли все психозы, убийства, суициды, жажда денег. Люди думают, что это положит конец скуке. Но это лишь иллюзия. Это временно. Вот что самое страшное в тюрьмах? По-моему, скука, хотя мнение это, конечно, поверхностное и со стороны. Долгие годы невозможности развеять скуку сводят с ума. Это страшно.
Я не меньше других страдаю от скуки. Даже, наверное, больше. Потому что постоянно себя сдерживаю и ищу смысл. Я не вижу смысла развеивать скуку закручиванием «санта-барбары». Меня раздражает суета, я сбегаю от неё. Я не люблю деньги. Я люблю покупать дорогие вещи, но я не люблю деньги. Я не вижу в них смысла. Я легко раздаю их всем подряд в долг и даром. Причём никогда не беру долги обратно. Не знаю, почему. Не хочется. Неприятно. Я могу прожить почти без денег. Но живу в достатке. Я не могу позволить себе красть, драться, убивать, шантажировать, любить по расчёту… Я гордая. И принципиальная. Это часто мешает жить. Это плохие качества. Они не в цене. Но по-другому я не могу.
А ещё меня всё бесит. Ужасно бесит. Я опять боюсь не сдержаться. Я всегда улыбаюсь. Я почти никогда не плачу. Мне кажется, что плакать при других нельзя. Я даже при Таньке стараюсь не плакать. Хотя вроде она видела мои слёзы. Но не ручаюсь. А вот она не плачет. Я не про Таню. Я про себя. Другую. Она воет. Это тяжело объяснить. Меня это бесит. Я никому ничего никогда не могу объяснить. Как собака. Всё понимаю, сказать не могу. Вчера Даша вернулась. Стало легче. Но она тут же обрезала мне один путь. Он опасен. Я знаю. Ну остановите же меня кто-нибудь! Я же сама не могу! Остановите… Я такая сильная, что безумно слабая. Я даже когда о самоубийстве думала, что само по себе слабость, хотела отравиться таблетками. Это не больно и не страшно. Я очень слабая. Это бесит.
Я очень не люблю людей. Очень. Я их ненавижу. Я люблю смотреть на то, как люди умирают. Мне их не жалко. Они, по моему мнению, не заслуживают жалости. Я от них не отличаюсь. Я тоже не заслуживаю жалости. Я ничтожна и ничего из себя не представляю. За милой оболочкой ничего нет. Фантик без конфеты. Если кто-то пытается узнать меня ближе, я выставляю шипы. Я боюсь, что этот кто-то увидит мою пустоту. Я очень этого боюсь. Я хочу что-то из себя представлять! Я несколько раз пыталась копировать кого-то для достижения этой цели, но мне всякий раз становится противно. Что-то из себя представлять? Нереально. Потому что меня не существует. Боги, как может жить человек, который знает, что его не существует?! Абсурд. Вся моя жизнь – это салат из бреда и абсурда.
Я никогда не умела писать стихи про любовь. Не могу подобрать слова и рифмы. Они все избиты и неоригинальны. В прозе проще. Я вообще стараюсь избегать сложностей. Любовь… Не знаю. Может, я когда-то и любила. По крайней мере, забыть не могла долго. Да и сломалась я тогда, что уж скрывать. Перестала чувствовать. Это такое странное ощущение, когда ты понимаешь: «Сейчас я чувствую радость». Но чувств нет. А может и есть. Не знаю. Но что я могу сказать точно… Я ненавижу штампы. В дружбе и любви особенно. Если человек поистине дорог, то нет большего счастья, чем просто уткнуться носом ему в плечо и, ни о чём не думая, вдыхать его запах. Это нельзя описать словами. Но, наверное, это самое незабываемое чувство на свете. Меня просто убивает, когда спрашивают, о чём я думаю. Да ещё и не верят, когда я отвечаю, что ни о чём. Но это правда. Чистейшая. Про любовь нельзя думать. Про неё тяжело писать. Всё получается фальшивым и неестественным. Я видела любовь в чистом виде. Когда она сидела ночью на табуретке, обхватив колени руками, и плакала. Это был первый раз в жизни, когда её не волновала дорогая тушь, текущая по щекам, и то, что в кухне есть другие люди, кроме неё. Она просто поссорилась с тем человеком, которого любит. И после того случая я перестала верить в истории о том, что они расстались. Я с того момента поняла, что, что бы ни случилось, они сойдутся снова. И я ещё ни разу не ошиблась. Нельзя говорить, что любви не существует. Просто пока что она идёт мимо меня. Это всё на сегодня.
14.04.2010.
Совсем не хочется этого делать, но мне придётся начать сегодняшнюю запись с некролога.
Некролог.
Я не умею писать некрологи. Точнее говоря, никогда не пробовала.
Но смерть этого человека очень сильно меня потрясла. Сколько ей было? 15?16?
Уже не важно. Хороший человек. Странный, но хороший.
Светлана. Лара. Орочимару. Геймерша. Актриса по жизни. Вредная. Упрямая. Порой невыносимая. Я не могу сказать, что мне очень жаль. Не могу сказать, что я плакала. Просто как-то жестоко тебя убили. Совсем жестоко. И это вызвало неприятную пустоту в душе. Ты не была мне близким человеком, но я очень хорошо к тебе относилась. Твоя смерть стала шоком для меня. Сразу полезли воспоминания... Вроде и знакомы мы были немного, но что-то промелькнуло, искра какая-то… Это ведь большая редкость, когда люди совершенно лично незнакомые с первой встречи начинают «совместные занятия идиотизмом». Это же круто. Странно, ты могла нормально со мной общаться, избегая вечных «закидонов». Ты была единственным человеком, рядом с которым я вообще переставала замечать окружающий мир.
Да, из Москвы я уехала, и мы снова отдалились. Не смогли толково общаться, я сорвалась, ты поставила меня в игнор… Но я не думала, что ты умрёшь. Мне жаль. Прости за всё. Прощай.
P.S.: Почему-то я очень хочу, чтоб ты знала... как тяжело писать о тебе в прошедшем времени.
…
Вот теперь я могу и о другом написать. Не могла не сказать о смерти Светки. Не столько жаль, сколько шокирующе. И страшно. Жутко её убили. Жестоко очень. Недавно прочитала «Сумерки» Глуховского, впервые меня коснулись действия тех кретинов, которые из модных романов выносят самое жуткое и воплощают в жизнь. Не ожидала, что в реальной жизни однажды ночью девушке, с которой мы чуть не разнесли однажды супермаркет, с которой ели суши и смеялись, могут вырезать сердце. Сектанты. Идиоты. Психи. Жестоко…
Поэтому хочется написать про страх. Коротко и невнятно получится, предупреждаю сразу. Мысли путаются. Страх – это самое ужасное, что может быть с человеком. Крайняя форма страха – паранойя. Это такое странное ощущение, когда ты сидишь дома за ноутбуком, печатаешь текст и слышишь дыхание за спиной. Чувствуешь присутствие. И особенно странно это сейчас печатать, ощущая, как это что-то смотрит через плечо и читает всё, что я пишу. И понимание того, что я психологически не в состоянии обернуться. Приходится печатать дальше. Страх губит людей. Потому что именно страх лишает многих возможностей. Например, взять Свету же. Ну не могу я о ней не думать. Она невероятно сильная. Она за две секунды уложит меня на обе лопатки. За три – свернёт шею. Это она мне когда-то смеха ради наглядно доказывала. Я всегда кашляю, в горле что-то пережато. Это теперь единственная моя о ней память. Она владела ножом, палкой, любым предметом могла раскроить череп кому угодно. Но она всегда боялась. Я уверена, что если бы она не боялась, то с лёгкостью бы поубивала всех этих сектантов. Страх сковывает движения, парализует.
Нет, не могу больше писать. Мне кто-то в плечо дышит. Я лучше в другой раз напишу. Одна.
17.04.2010.
Час ночи. Сижу и думаю. Выбор… Многое ли мы сами можем выбирать в этой жизни? Или кто-то (что-то?) чаще делает выбор за нас? Я бы не стала склоняться ни к одной из этих точек зрения. Мне почему-то кажется, что этот кто-то-что-то – наше подсознание. Поэтому выбор, который оно делает, совпадает с нашим. Мы не всегда можем смириться с тем, что выбрали, но выбираем мы осознанно и добровольно. И даже если кажется, что это была ошибка, неосознанный выбор, всё выходит так, как надо. Именно так, как этого на самом деле в глубине души хотелось.
Да что ж такое… Только на парах мне пишется что ли?
