Сегодня кошка, наслушавшись Янки Дягилевой, льющей свой чистый голос из колонок, попыталась меня съесть. Села мне «на ручки», такая вся добрая, пушистая и нежная, облизала мне кончики пальцев, а потом начала их зачем-то задумчиво жевать. И, что самое обидное, морда такая при этом, почти мученическая. Не понравились девочке мои пальцы. Всякие сухие корма, видать, вкуснее. Но это так, описание интерьера. А в душе почти тепло.
Много думаю.
Вымученно.
Улыбаюсь.
На улице действительно по-настоящему. Солнечно. Только я устала от солнца, оно обнажает все изъяны людей. Лучше мягкий рассеянный свет, льющийся из неоткуда, в котором люди выглядят почти богами. Лучше обычная текила, чем этот ваш березовый сок, чем эта ваша родниковая вода. Лучше сигаретный дым, чем запах хвои в лесу. Лучше тяжелая музыка, чем эти ваши трели соловья.
И вот вчера, когда все было неживое, игрушечное, мы снова сидели в пабе. Пили пиво. Да, наверное, мы пили пиво.
И я не помню, когда мы успели перебраться во внутренний двор, где стоит широкий дубовый стол, где жарятся шашлыки, где нет никого, потому что посетителей туда не пускают. Мы сидели втроем. Я и двое мужчин, лет на -дцать старше меня. Пришел владелец паба, зачем-то принес кальян. Один из моих мужчин вдруг начал колдовать, он выдувал искры из маленького куска угля, он засыпал траву и приминал ее сильными пальцами. Мне сказали: «Кури». И я впустила в легкие клубы горького дыма. Откашлялась. Меня заставили повторить. Мы были огнедышащими драконами, выпускавшими дым и пламя из приоткрытых ртов. Один из мальчиков, тот, кто до этого колдовал, начал танцевать. Он медленно двигался по кругу, собирая свои вещи, переплывал из одного места на другое. Он был моим Богом. Тем, к чему нельзя прикоснуться, но я хотела упасть на колени перед ним и шептать молитвы. Он был абсолютным хищником, незамутненной ничем яростью. Внимательные глаза с расширенными зрачками, четкие скулы, тяжелый подбородок, широкие плечи бойца, майка, обтягивающая мышцы, короткие волосы. Он в какой-то из тысячи моментов взял меня на руки, потому что идти было тяжело. Я испугалась, что он свернет мне шею, но он осторожно пронес меня через полупустой уже зал и посадил на высокий стул. Поцеловал в висок. Шепнул: «Мы еще увидимся». И исчез. Драконов осталось двое.
За столом нас было четверо. И один тоже хищник. С орлиным профилем, в коже и металле. Он не был красивым, но на фоне остального мира его профиль был настолько четким, что он стал моим маяком на весь вечер.
Мы только что были огнедышащими драконами, а стали вдруг снова людьми. Мой оставшийся дракон высвистел: «Не понимаю вас, вы слишком быстрые, суетные, мелочные. Я сейчас в нирване, и я вижу всю истину мира». А я слушала и понимала, что он врет. Истина не в нирване, истина в богах, четкими профилями вырисовывающихся на фоне иллюзорности остального мира. И если мой первый бог был земным воплощением Джа, то второй был Марсом, богом войны.
Нам надоел этот шум, и мы с моим драконом пошли снова в волшебный, закрытый дворик. Там мы открыли бочку пива, чтобы оно бежало по асфальту весенним ручьем, сели рядом, прямо на землю. Мы подставляли ладони под струю, пили, как ключевую воду. Потом пятьдесят литров закончились. Мы хотели открыть еще одну бочку, но владелец паба увел нас оттуда, сказал, что нам хватит. Он посадил нас в машину, сел за руль и повез домой. Всю дорогу я ощущала тепло дракона с одной стороны, ярость Марса с другой. И мне не хватало только волшебника Джа, пожалуй, за вечер именно он был прекраснее всего.
А потом я лежала на кровати в позе звездочки, мне было идеально спокойно. Я вяло перебирала в голове урывки воспоминаний. Первая любовь, его побег в другой город, редкие звонки и встречи, от которых боли больше, чем радости. Та любовь, которая сейчас переросла в вечность. Губы всех своих мужчин, я до сих пор помню вкус каждого из них. Я была Алисой среди своей собственной колоды карт, пригоршни раскрашенных картинок. Вспоминала свою первую боль, кажется, даже свое рождение. Вспоминала периоды слома, резкого отрицания былого, изменения жизни и окружения. Плакала в душе от грусти или радости, вспоминая прошлое. Но не смогла во всем этом разглядеть настоящее. Лисья честность превратилась в бабью глупость.
Я уснула с чувством вины перед прошлым за свое настоящие. И мне снились мои боги и драконы.
