«Русский национализм» это маргинальное явление без славного прошлого и реального будущего

Нередко приходится слышать, что русский национализм является самой перспективной идеологией в России. При этом ссылаются на данные невесть кем приведенных опросов, согласно которым год от года все больше граждан поддерживают лозунг «Россия для русских». Однако реальность весьма далека от подобных фантазий. Вообще приходится сталкиваться с тем, что чем более пугают «фашизмом», тем более он ничтожен в жизни. Проследив историю и настоящее данного феномена, можно придти к выводу, что нет ничего более нелепого и бесперспективного, чем «русский национализм».

Само это явление относительно недавнее, подавляющее время своей истории русские прекрасно обходились без какого-либо национализма. Все крупные народные движения в России (Смутного времени, Разина, Пугачева) были интернациональными по составу, в них наряду с русскими участвовали татары, башкиры, мордва и представители других народов. Русские консерваторы девятнадцатого столетия также не были националистами, для них религия и государство значило больше, чем народ. Так, философ Алексей Хомяков был прежде всего религиозным мыслителем, а не теоретиком национального движения. Константин Леонтьев вообще считал национализм идеей западной, модернистской и даже либеральной и особенно обрушивался на ревнителей «чистоты крови».

Впервые то, что можно назвать русским национализмом, проявило себя только в начале двадцатого века в виде «черной сотни», сначала это был Союз Русского Народа, основанный в 1905 году. Согласно уставу СРН, в него не могли быть приняты даже крещеные евреи, то есть мы можем говорить именно о националистической организации, ибо национальная принадлежность была для черносотенцев важнее вероисповедания. При взгляде на черносотенное движение сразу бросается в глаза его искусственный характер, оно было создано для борьбы с поднимающейся революционной волной и его финансирование были истрачены миллионы казенных денег. Расцвет деятельности СРН падает на 1905 -1907 гг., когда в нем нуждалось правительство. Как только денежные потоки иссякли, движение сразу сдулось и распалось. В 1908 году от СРН отделяется Союз Михаила Архангела, а в 1910 – 12 гг. оставшаяся его часть распадается на две организации: Союз Русского Народа и Всероссийский дубровинский Союз Русского Народа. Сразу же напрашивается аналогия с современными молодежными движениями вроде «Наших». После своего прихода к власти в 1917 году Временное правительство запретило «черную сотню», но это было бессмысленно, потому что она и так являлась к тому времени политическим трупом. Большинство русских без всяких сомнений пошло за интернационалистами Лениным и Троцким. И даже крупные антибольшевистские выступления, такие как Кронштадтское восстание и антоновщина, проходили под анархистскими и эсеровскими лозунгами, а не под призывами спасать русскую нацию и православие.

В последующие десятилетия говорить о влиянии русского национализма и вообще смешно. Были либо только диссидентские кружки и издания в самом СССР после смерти Сталина, либо группировки вроде Русской фашистской партии и НТС, находившиеся сначала на содержании немцев и японцев, а затем и ЦРУ. Сюда же следует отнести и Русскую православную церковь за рубежом с центром в Джорданвилле в США. В США же укрывался и иудушка Солженицын, являющийся ныне кумиром умеренных националистов и либералов одновременно. Таков рок русского национализма – он не может играть самостоятельной роли, он всегда у кого-то на содержании и кем-то используется, часто во вред своей собственной стране.

Однако с началом перестройки вся эта публика выползает на свет божий. Самой известной националистической организацией перестроечных лет было общество «Память» Д. Васильева (были и другие организации с аналогичным названием). Идеология ее была полностью скопирована с «черной сотни». Внимание СМИ к «Памяти» было крайне непропорционально ее действительной численности и влиянию. Значение же ее состоит в том, что из нее, как из гоголевской шинели, вышли все видные представители национал-патриотической сцены в последующие годы, прежде всего А. Баркашов и А. Поткин.

90-е годы, после затухания «Памяти», стало временем безраздельного господства Русского Национального Единства во главе с А. Баркашовым. Если идеологией «Памяти» было вытащенное из нафталина черносотенство, то Баркашов не нашле ничего лучшего, чем скопировать гитлеровский национал-социализм. Так открывается еще одна отличительная особенность русского национализма – его полная неспособность к творческой идеологической работе, идеология либо скопирована, либо заменена на пару демагогических лозунгов, что мы потом увидим у ДПНИ. Среда русских националистов не породила ни своего Кодряну, ни Меллера ван ден Брука, ее удел: вечное обезьянничанье.

Будучи первоначально оппозиционным и прославившись участием в обороне Белого Дома, РНЕ впоследствии стало поддерживать Ельцина, и все полосы его печатного органа - газеты «Русский Порядок» - были заполнены нападками на плохих большевиков-сатанистов, часто это были совершенно бредовые материалы, вроде вымышленной любовной переписки Ленина и Зиновьева. Отсутствие какой-либо деятельности вследствие пассивности руководства привело РНЕ к закономерному краху, в 2000 году оно распадается на ряд самостоятельных движений. Группы, использующие бренд РНЕ, существуют до сих пор, но никакой роли не играют. Но при этом интересно отметить, что тема РНЕ до сих пор популярна в Интернете, об этом свидетельствует статистика запросов Яндекса.

Нишу РНЕ в начале нынешнего века пытались заполнить две организации: Национальная Народная партия А. Иванова-Сухаревского и Национал-Державная партия России С. Терехова и А. Севастьянова. Иванов-Сухаревский, крайний германофил и расист, был, пожалуй, первым, кто сместил вектор ненависти с евреев на мусульман. После недолгого расцвета его организация распалась, однако немногочисленная группа его сторонников с одноименным названием существует до сих пор. Александр Севастьянов, один из немногих интеллектуалов в националистическом движении, громко называл НДПР «партией русского народа» и пытался разработать теорию русского национального государства. Однако подавляющее большинство русского народа так и не узнало о существовании «своей» партии. НДПР также бесславно заглохла, как и ННП.

В 2003 году надежды националистов были связаны с блоком «Родина», созданным по инициативе властей и призванным оттянуть голоса у коммунистов на парламентских выборах. В этот блок наряду с респектабельными политиками вошли и такие одиозные фигуры, как А. Савельев, назвавший гитлеровских прихлебателей Шкуро и Краснова «достойными русскими офицерами». Однако к следующим выборам блок «Родина» раскурочили те, кто его и создали, и теперь, к счастью, гитлериста Савельева в Госдуме нет. «Родина» выполнила вою задачу, и ее слили, как когда-то «черную сотню».

И вот тогда на сцену вынырнуло ДПНИ. Если лидеры предыдущих движений что-то пытались копировать или даже мастерить в идеологической сфере, то ДПНИ отказалось и от этого и свело все к простейшему тезису: «Мигранты с Юга – это зло». На сайте движения не найти ничего из того, что так занимало предыдущие поколения русских националистов: здесь нет ни о евреях, ни о масонах, ни о сектантах. Их место всецело заняли мусульмане (хотя Ислам пришел на территорию России гораздо раньше, чем христианство), плюс еще определенная порция «китайской угрозы». Для ДПНИ характерен этакий интернационализм наоборот: если в СССР развивали солидарность со странами Азии и Африки, то, мнению поткинцев, русские люди должны ночами не спать, а только переживать, что в Европе возрастает количество негров и арабов. На место гуру ДПНИ претендовал Константин Крылов, чью апологию обывательской ксенофобии метко назвали зеркальным отражением сионизма Жаботинского. В свое время раскрутил «дело А. Иванниковой». Из стервозной бабенки, убившей человека, Крылов сделал русскую Жанну д’Арк.

Звездный час для ДПНИ был во время кондопожских событий сентября 2007 г. Однако потом в движении произошел раскол в связи с новым, «оранжевым» курсом руководства. Если Баркашов ластился к Ельцину, то братья Поткины стали флиртовать с Каспаровым, рассчитывая на соответствующие транши. Из-за этого большая часть старых активистов ушла из движения. Если мы сейчас посмотрим сайт поткинского ДПНИ, то можно обратить внимание, что все новости связаны исключительно с «преступлениями мигрантов» (как будто «коренные» у нас представляют ангелов во плоти), а об акциях движения упоминается очень редко, да и то в основном в Москве. Еще есть сайт «Русского ДПНИ», но это вообще чисто виртуальная организация. В настоящее время весь организованный «русский национализм», которому прочат великое будущее, представлен осколками ДПНИ, к которым примыкают РОНС и Славянский Союз, исповедующие в отличие от ДПНИ скорее традиционный неонацизм, сразу несколько Союзов Русского Народа (эту организацию постигла судьба ее дореволюционной предшественницы) и еще разрозненные группировки бонхедов, копирующие соответствующее движение на Западе (опять копирование, русским духом здесь и не пахнет).

Теперь вопрос, кто является участником националистического движения. По своему богатому опыту общения в прошлые годы могу выделить три группы участников: 1. лидеры – провокаторы и гешефтмахеры (наиболее яркий пример – братья Поткины), 2. взрослые, большей частью гнилой человеческий материал, алкоголики и психопаты; данную характеристику, кстати, дали не антифа, а свои же. Еще монархист А. Штильмарк в газете «Черная сотня» задавался вопросом: «Почему среди нас так много больных людей?» 3. самые многочисленные – подростки, видящие в подобной деятельности выбросить свою кипучую энергию и самоутвердиться. По мере взросления представители третьей группы отсеиваются, и лишь немногие из них, самые зацикленные, переходят в первую и вторую группы. Представить, что когда-нибудь подобные личности совершат «национальную революцию» и встанут у руля Государства Российского, невозможно. Иное дело, конечно, бытовой национализм. Конечно, среди российских обывателей хватает тех, кто исповедует ксенофобские взгляды и плюется, когда видит дворников-узбеков или торговцев-азербайджанцев. Однако у этих обывателей и помимо того полно страхов и забот, чтобы вступать в какую-нибудь националистическую организацию и впустую тратить силы и нервы, подвергаясь прессу со стороны правоохранительных органов. Бытовая ксенофобия в большинстве случаев так и остается бытовой, а не принимает организованные формы. Кроме того, немалое количество коренных россиян с симпатией относится к приезжим и завязывает с ними деловые и личные отношения. Тем более что русские в высшей степени терпимо относятся к межнациональным и межрасовым бракам. На каждого ДПНИ-шника и бонхеда у нас найдется по два редскина или просто человека, у которых призывы «гнать понаехавших» будут вызывать отвращение.

Итак, подводя итоги, можно придти к выводу, что «русский национализм» не является значимым феноменом общественно-политической жизни и не имеет перспектив, во-первых, из-за отсутствия какой-либо внятной идеологии и популярных лидеров (многие ли знают тех же Поткиных?), во-вторых, из-за врожденной неспособности создать реально действующую всероссийскую организацию (а если что-то и складывается, то, как правило, при поддержке властей, и потом быстро разваливается. Примеры: дореволюционный СРН и блок «Родина»), в-третьих, из-за неадекватности личного состава, из-за пассивности потенциальных сторонников, и в-четвертых, из-за наличия общественного противодействия. Но, прежде всего, это явление чуждое русской политической культуре. Так, что если бы мы смогли перенестись лет на десять или двадцать вперед, мы бы и там увидели все тех же алкофашистов, считающих, сколько вымерло коренных, сколько понаехало с Юга, и устраивающих бессильные истерики по этому поводу. А иначе и быть не может.

Антон Советский