Некогда мы жили в одной большой стране. Буквально двадцать лет назад мы и жили по-другому, думали по-другому и в пищу мы употребляли совершенно другую еду. Летали по 1/6 мира совершенно свободно, находясь в полной безопасности. Верили своему руководству. Оно призывало нас учиться – учились, воевать – воевали. Однако мне не хотелось бы ностальгировать по нашему прошлому или порочить его. Уж очень сегодня это дело неблагодарное. Но в любом случае это наше прошлое, которое мы сегодня должны оценивать без лишней истерии и апологии. Прошлое остается прошлым, но без его адекватной оценки мы не сможем понять наше настоящее. Что уж говорить о ближайшем будущем.

Башкирское общество за свою историю проделало сложный путь. Но одним из сложнейших этапов в его истории были советский и постсоветский периоды. В этом случае мы можем легко поддаться влиянию национал-либеральной оценки этого периода. Судя по этой концепции, которую думаю, нет смысла повторять, складывается впечатление, что в течение 70 лет национальные общности не претерпели никаких изменений, лишь почувствовав на своем теле гнет «великодержавной политики СССР». Хотя эти изменения являются принципиальным моментом в истории Башкортостана этого периода.

Вместе с изменением государственного устройства и изменением всего общества, менялись и сами народы, включенные в этот процесс. Особенно те, которые очень активно прошли этапы советизации. Большинство «оценщиков» не понимает, что именно они и есть тот самый ненавистный ими советский народ. Они сами – результат этого великодержавного «гнета». И ненавидеть свое прошлое априори, без попыток адекватно понять свою историю, говорит о признаках манкуртизации. Думаю это и есть один из главных минусов советской культурной, национальной политики последних этапов – порождение прослойки интеллигенции, не способной рефлексировать даже в рамках своего поколения.

В дореволюционный период башкиры были глубоко религиозным обществом. Оно было замкнуто в силу особенностей социально-сословного статуса и характера поземельных отношений, что разительно отличало их от более светского татарского общества. В имперский период, при сословном строе башкирам достаточно было оставаться в рамках социально-правовой системы своего сословия, чтобы считаться интегрированным в административную и даже идеологическую систему Российской империи.

Русский (на то время совпадавшим с российским) национализм имел другие векторы и не был рассчитан на широкие российские пространства. В географическом плане из него выпадал Кавказ, Прибалтика, Урал и Сибирь. Некоторые шаги развития русского национализма были ориентированы на симбиоз великороссов, малороссов и белорусов. Именно там, на западе империи, находились приоритеты русского национализма. Башкирское же общество в этот период имело тесные и во многом независимые от политического центра страны культурные контакты со Средней Азией, Турцией. Башкирское общество было более открыто к мусульманскому миру, нежели к русскому/российскому. Характеристика народов в культурном плане не интегрированных в культурную матрицу Центральной России довольно емко вмещалась в термин «инородцы». Думаю, этот термин достаточно четко характеризует культурное взаимодействие русских с народами Урало-Поволжья, Сибири и Кавказа, в том числе и с башкирами.

Мусульманское башкирское общество было замкнутой идеологической системой. Более того, в силу характера хозяйственно-экономической деятельности (скотоводство, земледелие, торговля), у башкир были особенно сильны семейно-родовые связи. Башкирский этнос состоял из семейно-родовых ячеек, имевшие между собой крепкие горизонтальные связи. Лишь потом их сменят характерные для индустриальных обществ вертикальные социально-ролевые связи, уже в рамках СССР. Даже в начале XX в. в башкирском обществе негласно осуществлялись самостоятельные, общинные судебные функции (шариат).

После революционных событий ситуация приняла совершенно противоположный вектор. Несмотря на свою закрытость, с скорее всего благодаря ей, башкирское общество первым в Урало-Поволжье начинает вырабатывать собственный проект создания государственной нации. Как результат башкирского национального движения в кровопролитной Гражданской войне – создание башкирской государственной автономии, республики Башкурдистан. На его базе уже в рамках социалистической России была создана Башкирская, а затем по образу и подобию Татарская национально-территориальные автономии (БАССР и ТАССР). Народы России (в том числе и русские и башкиры) стали учиться жить по-новому, находить общий язык уже на качественно другом уровне. На смену социально-сословному урегулированию приходит национальная парадигма, и башкиры при ее выстраивании в новой России сказали свое веское слово.

Башкирское общество было активно задействовано в этом проекте. Сначала Башкортостан инерционно продолжал являться одним из центров мусульманского образования в 1920-е гг. Но это был лишь переходный период к действительно новой, советской модели. Именно в силу своей важности и национально-политической активности в революционный период наш регион должен был одним из первых национальных образований принять советскую систему государственного образования. К тому же принципиальному изменению подверглась сама социальная инфраструктура региона: являясь географическим центром, а так же важнейшей сырьевой базой в периоды активной индустриализации (1930-е и 40-е гг.), Башкортостан в скором времени сам превратился в важный промышленный центр Урала и всего Советского Союза.

Являясь структурной частью советского общества, народы Советского Союза оказались подвержены всем процессам, которые были характерны для всего общества. Теперь нерусские народы Советского Союза были не «инородцами», а «братскими народами многонациональной семьи Советского Союза», «социалистическими нациями» большой Советской нации. Они были включены в общую систему общественных отношений. Они заканчивали одни школы, разговаривали (в большинстве своем) на одном языке. И футбол был один, и хоккейные коробки были одинаковые. Культурная мозаика дореволюционной Российской империи как трафарет отразилась в многообразии национальной культуры СССР. Многообразной, но одновременно в одной единой идеологической, информационной, административной системе. Даже если человек жил в недоступном ауле далекого района, через СМИ, школы он ощущал причастность и всего окружающего его мира к одной большой стране.

К 50-м гг. прошлого столетия в нашей стране был осуществлен грандиозный проект по созданию многоуровнего и сложнейшего конструкта: советского народа. Этого не могла достичь сословная Российская империя, имея для этого ограниченный интеллектуальный ресурс. Попросту, весь этот ресурс (имеется в виду русская интеллигенция XIX в.) находился в оппозиции к власти. СССР смог мобилизовать для его создания все свои возможности. В 1920-е гг. устанавливалась система национального образования. Уже подрастало новое поколение, воспитываясь в рамках национального проекта. А во второй половине 1930-х и в 1940-х гг. формировалась новая интеллигенция. Ломалось и разрушалось старое общество.

Во-первых, «старые» элиты были уничтожены или же отказывались от своих лидирующих идеологических ролей в обществе. Конечно же, это национальная интеллигенция, резкий подъем которой произошел в начале XX века и религиозные лидеры, которые в условиях закрытия учебных заведений и исчезновения контактов с исламским миром постепенно угасали. Шла постепенная деисламизации населения.

Во-вторых, Башкортостан, будучи индустриально развитым регионом, а также транзитным регионом между Центральной Россией, Сибирью и Казахстаном, оказался полностью интегрированным в советские системы. Разрушались родовые связи. Изменялись сами представления о семье и родственных отношениях. Как уже было сказано, начинают преобладать вертикальные связи. Широкие кровнородственные связи традиционного башкирского общества дореволюционного периода перестают играть главную роль в функционировании народа. Теперь главным является наличие национальной интеллектуальной элиты, интеллигенции. Они начинают наполнять содержанием и обслуживать доныне неактуальные направления в развитии башкирского народа: литературный национальный язык, светскую науку, хореографическую, песенно-эстрадную культуру и т.д.

Советский национальный проект до сих пор поражает своими масштабами. Даже не столько территорией охвата и не численностью людей и институтов, задействованных в проекте, а этнокультурным многообразием. На субъектном региональном уровне, на базе этнокультурной специфики оформились национально-культурные образования – параллельные структурные части одной большой центральной (всесоюзной) системы, на которую ориентировались и которую во многом копировали. Он существенно отличается от немецкого или французского проектов более раннего периода, где идеология национализма стирала этнические различия. Здесь же национальные образования органично ложились на многоуровневую систему советского национального проекта. Архетип советского человека – симбиоз многообразия и многокомпонентности в рамках одной идеологической плоскости.

Практически вся современная гуманитарная и творческая интеллигенция являются частью советского проекта, независимо оттого, воспитывались они в период СССР или позже. Национальные стереотипы, менталитет, ценности в течение нескольких десятилетий созревали в рамках этого проекта и обладают поразительной инерцией. Даже молодые кадры, воспитанные и обученные за рубежом в 1990-е, существенно не изменили характер башкирского национализма, лишь внеся в него некоторые коррективы, поскольку об альтернативном башкирском проекте все имеют довольно смутные представления.

В конце 1980-90-х гг. башкирская интеллигенция активно включилась в либеральный проект, направленный на слом советской идеологической системы. В жертву была принесена русская национальная идея как о государствообразующем народе России. Идея ее дискредитации, запущенная прозападными либеральными кругами была подхвачена и адаптирована к национально-региональным условиям во всех союзных и автономных образованиях. С чем это может быть связано? Центральной идеей советского национального проекта являлась идея о государственно-образующем русском народе. Однако в отличие от дореволюционного русского национализма он отличался классовым симбиозом со вчерашними «инородцами». Элитарность русскоязычного православного сегмента в государственной идеологии стиралась, но русский народ и его история оставалась доминирующими в новом проекте. Очевидно, именно с этим связаны некоторые комплексы, присущие национальным элитам нерусских народов Советского Союза, например, негативное отношение к представлению о русских как о «старшем брате». Это вызывало, по крайней мере, психологическое ущемление национальных чувств.

Идеологическая система и система межнациональных отношений была настолько сложной, что для современного Российского государства она оказалась трудноподъемной. С одной стороны, оно не может сейчас же отказаться от нее. С другой – не может контролировать процесс многонациональной жизни в регионах. В итоге национальный фактор в системе образования, культурной, национальной, информационной политики России начинает сужаться. В представлении правящих кругов и идеологов нового российского пространства российская нация – односложный конструкт. В этом отношении национально-культурные образования для них – рудимент, а национально-территориальные – помеха.

Карта символов башкирского народа, созданная в советский период, весьма уязвима в рамках либерального общества. В этот период была преодолена замкнутость башкирского общества и ключевые образы исторической памяти и национальной идентичности были привязаны к государственному регулированию. Теперь, во многом зависимые от СМИ и господдержки национальные символы башкирского общества легко подвергаются дискредитации со стороны Кремля. Сегодня в этом активно задействованы центральные, некоторые неофициальные региональные СМИ при поддержке спецслужб. Отсюда информационная атака на республиканские элиты, проблема регионального компонента в образовании. Взамен с декабря 2009 г. в экспериментальном режиме вводится школьный предмет «Основы религиозной культуры» (кстати, в ущерб русскому языку и литературе).

Отъем ТЭКа и других крупных предприятий с баланса республики, возможно, лежит в другой плоскости, но непосредственно влияет на ситуацию в том же направлении. В республике за перестройкой правящих элит следует перестройка в культурном и идеологическом планах. И о неизменном существовании национально-территориального образования советского типа не может быть и речи.

Башкирское общество оказалось в сложном положении. Будучи этатистским народом, башкиры обладают этничностью, тесно связанной с национально-территориальным образованием – Башкирской автономией («суверенитетом»). В советский и постсоветский период ассиметричная федерация была основой межнациональных отношений. Этим и поддерживался поликультурный баланс в обществе.

Проект национального строительства в современной России теперь уже не включает в себя важный принцип советского проекта – гармоничное развитие ее народов и регионов. Теперь эта гармония нарушена. Дело даже не в том, что региональные элиты, как гуманитарные, так и правящие, входят в противоречие с Кремлем, а в том, что со сломом прежней национальной политики Кремля автономия теряет свою легитимность в рамках нового кремлевского государственного проекта. Более того, республиканские власти еще обладая политической инициативой все активнее вмешивается в общественную сферу, стимулируя появление новых противоречий и интриг. Это приведет с новому краху этатистского башкирского общества. И в скором времени перед башкирской интеллигенцией встанет проблема поиска новой формы функционирования народа. Это будет связано не только с политическим кризисом. Уже сегодня башкирское общество в ходе либерализации последних 20 лет испытывает сильнейшие социальные удары: алкоголизация, наркотизация, разрушение крестьянского общества башкирской деревни. В случае упразднения национально-территориальной автономии эти процессы резко усилятся, как это давно произошло в остальных регионах России. Для башкир это может стать национальной катастрофой.

Перед башкирским обществом стала задача вновь восстановить горизонтальные связи, которые должны опираться на цельное мировоззренческое ядро, автономное от наднациональных надстроек в виде государственной культурной, национальной и информационной политики. Башкирские лидеры и организации должны сбить зависимость от правительства и пытаться конструировать собственную систему отношений друг с другом. Актуальность приобретает укрепление семейно-родовых и межгрупповых отношений, преодоление культурного разрыва между городом и деревней. Быстрой адаптации башкирской молодежи без внутреннего слома и сохранения башкирской общественной структуры. Как правило, это должно повлечь к формированию закрытого типа общества. Основой башкирского общества теперь должны стать общинность и корпоративность. То есть взамен вертикальным связям находящихся в светских государственных институтах общественного и гражданского воздействия (школы, СМИ и т.д.), должны восстановиться горизонтальные связи в обществе. Единственной мировоззренческой системой способной восстановить подобные связи, вобрать в себя внутринациональные связи является Ислам.

Исламизация общества повлечет за собой переформатирование общественно-политической сферы. Успех будет зависеть во многом от объединения мусульманских лидеров, выработки одного вектора развития башкирской мусульманской уммы и стремления образовать мобильное мусульманское ядро. Концентрировать свое внимание на работе с молодежью, организовывая их в мусульманские джамааты. В тоже время более мобильная работа требуется от национальных организаций образца 90-х гг. Им необходимо установить низовые информационные связи в первую очередь со студенчеством: выпуск и распространение газет, листовок, стикеров; организация спортивных, военно-патриотических, экологических, культурно-развлекательных и др. клубов. В первом случае со временем (в зависимости от регулярности забросов материалов) образуются собственные информационные каналы. Во втором укрепит межличностные и межгрупповые связи башкирской городской молодежи. Причем если до этого этим занимался исключительно Союз башкирской молодежи, то теперь эти информационные каналы и контакты должны устанавливать все башкирские общественные организации. Этим будет охвачен максимально возможный спектр башкирского общества.

Перерождение общества должно занять как минимум одно поколение, когда взамен национальной интеллигенции сталинского типа придет этническая элита нового традиционного общества, установятся новые внутриэтнические связи, основанные на иных мировоззренческих и морально-нравственных установках (кровно-родственные, экономические связи, семейно-брачные отношения, морально-нравственные ценности и т.д.). Поэтому башкирская интеллигенция должна приложить усилия для временного сохранения политического и культурного купола над башкирским этносом, пока происходят адаптационные изменения.



Ю. Сафин