ты стоишь на берегу океана. огромного. неосязаемого. прозрачно-синего. холодного. с теплым светлым песком под тяжелой толщей воды. она поглощает берег. словно старается поменяться с ним местами.
солено-прохладный воздух царапает горло. ты дышишь в унисон с волнами.
ты смотришь куда-то вдаль. там, где-то. с другой стороны этого грустно-одинокого бога. стоит такой же ты. он хмуро вглядывается в аккуратные волны. он ждет чего-то.
ты ждешь его.
ждешь, что тот человек подойдет к тебе. и тогда целых две пары глаз будут следить за тем, как берег прячется под волнами. а белый мягкий песок тает как сахар.
ты ждешь. неосязаемо. огромно. прозрачно-сине.
а потом холодно. холодно, потому что он смотрит вперед. так далеко вперед, что перестает что-то видеть кроме линии горизонта.
рано или поздно ты уйдешь. океан будет таким же грустно-одиноким. человек с другой стороны будет также растворяться в горизонте.
и не останется на свете богов которым ты сможешь поверить.

небо слишком уставшее. тяжелое. осязаемое.
оно наседает на плечи. обволакивает. тянет к себе. за собой.
раскосые линии желтого света режут воздух.
и ветер такой неестественно летний.
июнь кажется целой эпохой. огромным миром. он открыт перед тобой. и с хитрой, девчаче-наивной улыбкой, зовет тебя за собой.
там ветер, тяжелое сине-серое небо и настойчивый запах сирени.

я не хочу больше верить людям. они ускользают как дым. сизый и тяжелый. совсем рядом с тобой. ты ощущаешь его присутствие всей кожей. но спустя короткое мгновение он тает, растворяясь, исчезая. словно его никогда не было.
я искренне не понимаю, что сделала тебе. ты так навязчиво рвешь со мной отношения, словно меня не должно быть в твоей жизни. ты словно делаешь исключение, все время оглядываясь куда-то в сторону, ища те самые правила и законы.
я не хочу так. не хочу постоянно бояться тебя потерять. ты была единственным постоянным в моем вечно рассыпающемся мире. ты принимала меня такой, какой я была в тот момент. сумасшедшей. несерьезной. расклеивающейся. замученной. любой. я ценила тебя за это. стремилась отвечать тем же.
когда я хотела от тебя поддержки, ты отчитывала меня. в той самой твоей манере. словно испытывать те, мои, чувства - худшее преступление из всех. я ненавидела тебя в такие моменты. я сама умею справляться с собой. но я знала что ты, это ты. и иначе ты не умеешь.
я тоже не умею иначе. я хочу говорить. верить, что хоть кто-нибудь, хотя бы ты, меня услышишь. хотя бы захочешь это сделать. попробуешь.
но теперь ты систематически пытаешься вырезать меня из своей жизни. от меня у тебя слишком много проблем. я не такая, какой ты хочешь меня видеть. не даю повода стремится вперед. тяну вместе с собой куда-то в альтернативном направлении. трачу свою драгоценную трогательную жизнь на глупости. ты хочешь иначе. ты хочешь спасти всех. угодить всем. кроме меня.
я не умею показывать свои эмоции. говорить что хочу иначе. я буду терпеть все. потому что ты мне важна.
только для тебя не важно терпение. не важно молчание.
ты настойчиво пытаешься оградиться от меня. заставляешь уйти. может быть не всерьез. может быть.
моя дорогая, я устала. я не могу так больше. я не хочу жить в постоянном ощущении, что потеряю тебя. я так себя потеряю. уже потеряла, оставь мне хоть что-нибудь. хоть немного.
ты - дым. бесконечный дым. ты впиваешься в легкие, прогоняя кислород. дым приятнее. ты сам соглашаешься на дым вместе воздуха. а потом дым рассеивается. ты ищешь его по сторонам. выглядываешь. ждешь.
я не знаю что мне с тобой делать.
но я так больше не хочу.
а как по-другому еще не придумала.

ты читал между строчек
в самую душу
ты искал меня самую
настоящую
трезвую
я слетала с самых крайних своих катушек
будучи твоей
абсолютною антитезою



подожди до утра
и оставь незаконченной
эту пачку
ты не спрашивал
что я думаю
я не просила тебя
в наших чувствах
друг друга испачкав
слишком за горизонт
закинули якоря



в ритме несказанных нами слов и признаний
в такт опадающей клетке грудной
посреди тишины и истинных истязаний
ты запомнил меня душевнобольной



твои руки
остались в туманном бессмысленном
мае
я запомнила каждое слово
наизусть
и по нотам и по слогам
мы три года двигались
по придуманной нами спирали
пока все это не было брошено
к нашим ногам


ты читал между строк,
я искала отпущенный северо-запад
утро было холодным
беспомощным и почему-то
немым
оно пахло
туманом
свободой
насыщенно искренний запах
сигареты закончились.
я говорю.
ты ищешь дым.

я не люблю врать сама себе. умею. но не люблю. это бесполезно, если признаваться себе честно. можно придумать тысячи разных жизней, которые ты хочешь прожить. можно даже притвориться, что ты так живешь. можно стать таким человеком, которым ты себя однажды представил. только ничего от это не изменится. ты останешься прежним. разве что окружишь себя красивыми сказками и эффектными картинками.
в чем смысл картинок? стать лучше? следовать к своим целям? сделать себя правильным человеком?
я не верю. не верю, в то что сверхмотивация и множество правил, которыми ты себя окружил, тебе когда нибудь помогут. не верю. потому что чертовски хорошо вижу как сильно ты любишь ломать свои собственные рамки. как светятся твои глаза, когда ты идешь против придуманной тобой системы.
я не стану тем человеком, которым хотела бы себя видеть. я не добьюсь сверхуспеха и не смогу смотивировать кого-то двигаться вперед вопреки всему и вся.
я просто останусь собой. в обнимку со всеми своими недостатками. честной. счастливой. ненавидящей любые правила и рамки.

вот так бы сбросить всё чужое мнение,
остаться в вакууме собственного я,
где мыслей ощущается скрипение,
где подсудимый я и я судья.

© Дара Пилюгина

выхолощенный полынью и настоявшимся виски -
миллиардные кубы дыма и бесконечного сна -
в память врезаются старые пьяные вписки.
доли секунд. каждый третий - второй.
по осколкам асфальта только босой.
покатилась куда-то к полыни весна.

поезда не идут на восток и забыли про северо-запад.
выходные закончились вечность и два дня назад.
сине-серое небо крадется на кошкиных лапах -
за полынью а может за горизонт.
по дождю если только под зонт.
от полыни остался один аромат.

рельсы вокзала настойчиво тянут тебя в туман
в мартовский серый и пасмурный вечер
чай в синей кружке. окно. мягкотелый январь
из какого соленого теста я получается сделан

тут не помочь ни ядом, ни алкоголем.
сдайся и думай, лёжа до трёх без сна.
каждый из нас, наверное, кем-то болен,
это, увы, отказываясь признать.

всё дело в мае, до полусмерти жарком;
вместо стихов - пустыни да пустыри.
каждый из нас, наверное, - трус и тряпка,
раз так боится первым заговорить.

да, принимать решения тяжелее.
слышишь? меня зовут; я иду вперёд.
каждый из нас, наверное, сожалеет,
только упорно виду не подаёт.

как бы мы жили, если бы не погрязли
в зыбких песках ненужных моих побед?
каждый из нас, наверное, будет счастлив.
сам по себе, хороший.
сам по себе.

© Arizona

пальцы не ломаются. стены остаются стенами. а дышать по прежнему тяжело. что-то не сказав. что-то упустив. забыв незначительные мелочи. не сдержав обещания. ты выкручиваешь руки. будто пытаясь их сломать. будто от этого что-то поменяется. ты слышишь тяжелое дыхание. твое. слышишь едва различимый шум музыки. машина проехала под окнами. посреди всего этого ты отчетливо ясно понимаешь, что во всем этом многоголосии и созвучии не хватает одной части. самой важной наверное. ты прислушиваешься. ждешь. ну вот сейчас. ну пожалуйста. но пальцы остаются пальцами. а стены не хотят ломаться. ты говоришь. говоришь сбивчиво. торопливо. путая слова и воспоминания. заменяя одно на другое. тебе на самом деле все равно. лишь бы заполнить то самое, чего нет.
как бы много тебе не хотелось сказать. как бы много времени у тебя ни было. рано или поздно ты все-таки закрываешь дверь. в тот момент, когда до щелчка замка остается одна сотая доля секунды, ты признаешься себе. ты понял это еще до того как туда придти. ты настойчиво отгонял от себя это. не хотел об этом думать. не хотел в это верить.
сейчас оно тебя все-таки догнало. и прежде чем дверь захлопнется, ты все-таки находишь в себе силы признать это.
пальцы не ломаются. стены остаются стенами. а некоторые голоса остаются только в нашей памяти.

не смотри на меня будто я прямиком из ада
вышла взглядом сжигая этот проклятый мир
и стряхнув на пороге пепел, с огнем играя
улыбнулась тебе и призналась в своей любви

я искала желтый кирпич в пресловутых кварталах
даже ведьмы держались подальше от них
ты не помнишь? они круче самого страшного ада
представительный рай для душевнобольных

я искала кирпич посреди этажей-эпилогов
пробираясь сквозь дебри, хотелось до самого тла
и чем дальше - тем путь становился поистине легок
крепче виски в стакане - только бетона стена

я искала кирпич, но в канзасе не делают желтый
а сюда я зашла, успокойся, буквально на час
без дороги искать ад и пыльно, и нудно, и долго.
к черту сжечь этот ад. крепкий виски. канзас.

через сеть непроявленных фотопленок -
через сотни просмотренных кинолент -
ты по-прежнему грустный ребенок,
потерявшийся в уйме легенд.

запрокинувшись небом за шапку,
ловишь валящий снег языком,
собираешь снежинки в охапку.
солнце чудится маяком?

в изолентах запутанных мыслей -
и за семьдесят зим через край -
в самом сказочно красочном смысле
помечтал?
вот теперь - выдыхай.

научись делать вид. что тебе все равно. что оно не цепляет до глубины души. не ест изнутри. не прячется глубоко-глубоко. будто выжидая того самого момента.
научись делать выводы. что так и должно было произойти. рельсы не пересекаются. горизонт - иллюзия. а птицы улетают на юг. все предсказуемо. закономерно.
научись делать усилие. что требовалось с самого начала. далеко-далеко назад в своей памяти то ощущение, что с этим придется смириться.
научись делать вид. что ты железная. что тебя ничего не волнует и волновать не должно.
так ведь оно и есть на самом деле.
иногда только вспоминай что стекло клеится плохо. а клей момент вовсе не вечен. а алмазы хоть и самые крепкие, все равно поддаются огранке.
терпи. верь в то что железная.
иногда это правильно все же.

они отбирают тебя по кусочку.
вначале они открывают тебе душу. осторожно. опасливо. щурятся от яркого света. боятся сами себя. потом все больше и больше начинают верить. доверять. тебе. себя. ты смотришь на это так же испуганно. не веришь в настоящесть этого. вашего. но это обезоруживает. заставляет падать стены. стержни. принципы внутри тебя. ты искренне вверяешь им свою душу. они стоят каждой прожитой минуты. ты ласково доверяешь им кусочки себя. самые страшные секреты. самые потаенные мысли. крошечные эмоции. передаешь. знаешь ведь, что оберегать будут как самих себя. а ты хранишь их. в своих мыслях. в своем сердце. глубоко-глубоко. так далеко, что уже ни за что не выцарапать. как бы ты не старался.
но потом все начинает дрожать. терять свои привычные очертания. словно это уже не настоящее. словно все почти так, как ты видишь, но что-то додумано. дорисовано. ты смеешься и искренне убеждаешь себя, что оно только кажется. что все именно так, как ты запомнил. просто день сегодня такой. воздух пропитан пылью. солнце еще по-зимнему холодное. а ветер сильнее чем обычно.
а потом роняется одна фраза. не специальная. между делом. словно иголка попала не в ткань, а в палец.
дальше к ней добавляются еще несколько. ты улыбаешься. всегда так бывает. одной больше. одной меньше.
иголки осторожно впиваются в кожу. не остается ни крови, ни следов. только легкое покалывание.
это не сложно - забывать об этом. не сложно думать о том, что все по-прежнему хорошо.
не сложно смотреть на человека как раньше. верить ему. отдавать осторожные частички себя.
но иголок все больше. иногда кажется, что там уже совсем не осталось места. только маленькие точки, где когда-то что-то было.
а потом ты смотришь вокруг. смотришь в себя.
по камушку. по маленьким кусочкам. по мыслям. по твоим собственным эмоциям. тебя растащили, словно никогда и не было.
ты думаешь, что это замечательно. человеку нужен человек?

в один день. такой же пыльный, холодный и ветренный. ты устало оглянешься по сторонам. тысячи кусочков. осколков. обрывков. самого настоящего, искреннего и лучшего в тебе. оно лежит рядом. никому ненужное. разбросанное и забытое. пальцы ноют от уколов тысячи иголок. ты прижимаешь к себе те ввереные тебе кусочки. ты до сих пор с нежностью и бережливостью их хранишь.
ты? тебя растащили. отобрали по кусочку.
словно тебя никогда и не было.
собирать некому.

самое тонкое кружево - наша память. самая эфемерная ткань - наше сегодня. перебирая легкие складки белой вязи, цепляешься за один крошечный узелок. но целая вселенная таких же, одинаковых, осторожных, осыпается в пальцах серым, бессовестным пеплом. мы верим, что сегодня - это целый мир. мы сами его создали. он существует по нашим правилам. нами написанными. нами придуманными. но за этой перманентной тенью - всего лишь серый пепел пустых воспоминаний.
значит, мы будем верить в будущее. переписывать планы на завтра. мечтать о том, что случится после. какими станем мы. какими будут они.
останавливаясь где-то посередине, ты ищешь, за что зацепиться.
среди сотен тысяч воздушных замков, серой пыли и светлых надежд.

мы теряемся в собственной памяти
разбредаемся заголовками
как на старом, осыплом фундаменте
бесполезными формулировками

нарисованы вехи,
вселенные
бесконечные, недоступные.
одинокие. бесполезные.
люди. такие чертовски глупые.

расскажи мне о том, что все сами по себе. никого не волнуют другие. люди. вещи. события. только ты и только сейчас. расскажи, как тебе все равно. расскажи, про свою самодостаточность. обособленность. независимость. расскажи, как твои эмоции - только твои. они не касаются никого кроме тебя. расскажи про то, как легко и непринужденно ты прячешь их ото всех остальных. расскажи, пожалуйста. мне очень интересно тебя послушать.
мы не умеем жить отдельно. нам нужен человек рядом. кто угодно. мы пускаем их в свой маленький обособленный мир. а потом ведем себя так, словно их рядом с нами никогда не было. оглянись вокруг. твои кирпичные стены спокойствия стали слишком прозрачными.
расскажи мне о том, как ты задеваешь всех вокруг. и уходишь, словно это ничего не значит. расскажи пожалуйста.
мне очень интересно послушать.

can see it all tonight underneath a perfect sky,
where the universe revolves around the pupil of an eye.
and infinities stretch out from infinities within,
and I'm a part of everything, I'm a part of everything.

when the morning starts to glow out in the corners of the sky,
all the people come and go, and the time just passes by.
then I'm only gonna see it from the corner of my eye,
when the planet spins, it sings like the wings of a dragonfly.

ц. m.craft - dragonfly.

цирк появляется неожиданно.

весь мир - это большой цирк. ты можешь притворяться, что ты не его часть. ты - зритель. смотришь со стороны на тех, кто стоит напротив тебя. он говорит с тобой. он улыбается тебе. играет свою роль. а потом занавес начнет плавно опускаться. закрывать его искрящиеся глаза тяжелым полотнищем. прятать его в тени. ставить между вами препятствие, которое ни ты, ни он не сможете преодолеть. ты поднимаешь руки. тихонько ударяешь ладонью о ладонь. с каждым разом все громче и громче. ты удивлен. восхищен. это было незабываемо. в тяжелой, почти осязаемой тишине ты слышишь эхо своих аплодисментов. на мгновение тебе начинает казаться, что это не эхо. это он, по ту сторону. вторит тебе в ответ. тебе кажется, что он так же как и ты, самозабвенно аплодирует, вглядываясь в полотно, опущенное между вами кем-то сверху. тебе кажется, что он аплодирует тебе. тебе кажется?

и ты больше не знаешь, по какую сторону сон, а по какую явь.