Памяти моряков АПЛ «Курск»

Крохи робких надежд пожирает за сводкою сводка
Вся Россия глядит, как бессильно прижавшись ко дну,
У своих берегов умирает подводная лодка,
И в сердцах умирает последняя вера в страну.

Ни отчаянный вопль, ни проклятье, летящее в море,
Ни молебные бденья… Ничто их уже не спасёт…
Над холодной водой голосит всероссийское горе,
Вопрошая: — «За что?» — у бесцветных молчащих высот.

И любовь, и судьба — всё теперь в саркофаге железном,
Стонет чья-то жена, захлебнувшись последним: «Вернись!»
Смерть любая страшна, но страшнее, когда бесполезна,
Значит надо искать оправдание смерти и смысл.

Опускают венки на суровую скорбную воду.
Да прозреют живые, поняв, как друг другу нужны.
Вся Россия скорбит. Значит, мы остаёмся народом.
В общей боли и муках срастается тело страны.

+++

Мудрая тоска Мурманска…
Голоса причально­-вокзальные
Сейнера на рейде сутулятся,
Поезда уносятся дальние.

И свербит зависшая грусть в висках
Долгими надрывными звуками:
Мудрая тоска Мурманска…
Верность проверяют разлуками.

Где-то свет – за плачущей хмуростью,
Где-то встреча – за расставанием.
Мудрая тоска Мурманска –
Долгая тоска ожидания.

Пусть вокзал – перрон ветреный,
Пусть причал – в печали отчаливания…
Мурманска тоска – светлая,
Чистая слеза – без отчаяния.

Солоны объятия бурь морских –
Будет возвращение сладостным…
Мудрая тоска Мурманска.
Тоненький росток радости.

Мечутся в ночи сонмы дум людских,
Поезда касаясь и сейнера…
Мудрая тоска Мурманска.
С верою она. С верою!

2000

Автор: Николай Колычев

Жизнь после духовности.
Из писем Роберта Аугустуса Мастерса.

Ваш медовый месяц с духовностью рано или поздно закончится. Причем обязательно разочарованием в ней.

Однако, не стоит с ней прощаться, ибо это будет преждевременным прощанием. Настоящий с ней роман возможен только после подобного расставания. Разочарование в духовности не только неизбежно, но и необходимо. Хотя бы для того, чтобы лишить её гламура.

Уйдет из жизни большинство книг, а в тех, что останутся, вы будете чувствовать своих старых друзей, не нуждающихся в просмотре. Разве что страничку или пару в месяц. Исчезнет большинство из практик, а с теми, что останутся, вы будете чувствовать себя очень естественно. Как в любимых джинсах и футболке, которые можно носить не снимая.

Исчезнет большинство ваших духовных стремлений, а те немногие, что останутся, будут восприниматься в меньшей степени в качестве устремлений, а в большей как непринуждённое дыхание. Не будет больше необходимости избегать то, что считалось бездуховным. Бездуховность перестанет быть кормушкой духовных "надо" и "должен". Вина заменится доброжелательным наблюдением. Не будет создаваться проблема из того, осознанно мы что-то делаем или нет.

Может показаться, что мы становимся ленивее, чем раньше. Но, на самом деле, мы делаем гораздо больше, поскольку перестаём воевать сами с собой.

Нашим путём в большей степени становится близость, а не трансценденция. Поиск уступает место живой и глубокой жизни. Вопросы всё еще возникают, но требуют чего-то более реального, чем простые ответы. Сосредоточенность на том, что может быть, уступает место вниманию на том, что есть сейчас. Надежда (ностальгия по будущему) заменяется верой (радикальной верой в сейчас).

Мы можем казаться более эгоистичным, но наш эгоизм не будет стоять на пути. Наше стремление к полному пробуждению сохранится, за вычетом отчаяния и амбиций, которое его раньше окрашивали. Там, где мы раньше торопились и спешили, теперь не будет толкотни и суеты. Будет простое принятие того факта, что даже если мы и отклонимся от Пути, все равно останемся на нём.

Жизнь после духовности - начало подлинной духовности. Без фейерверков и аплодисментов. Без необходимости представлять из себя человека духовного. Это начало личного НИКТО. Причём не в понимании уничтожения, а в виде откровения. Повседневный КТО-ТО - сосредоточенная на "я" индивидуальность, уступает место НИКТО, в котором, при хорошем уходе, создается пространство для индивидуальности, сосредоточенной на Бытии.

Мы идём от поверхностности к глубине, а затем возрождаемся глубоко поверхностными. Жизнь после духовности - довольно парадоксальное дело

На каждый возникающей здесь вопрос ответом будет молчание. Молчание - ответ. Иными словами, ВСЁ - сообщает ответ. Ничто не нуждается в объяснении, все открыто.

Жизнь после духовности посвящена тому, ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО. Всё, что происходит - практика. В каждой ситуации - возможность. Учитель повсюду. Нет свободы от нашей свободы. Уходит пена ума, пробуждая и освобождая тело, землю, выпуская душу, распутывая все наши мечты. Раскрывая нас к тому, кто мы, и для чего мы пришли в этот мир.

Жизнь после духовности - постоянное умирание. Здесь тысячи скорбей и тысячи радостей смешиваются в беспрецедентную песню, с бесконечными нотами, а мы превращаемся в звучащую музыку. В одно мгновение, вмещающее все мгновения.

Как я провела осенний отпуск (СПб-Хельсинки-Стокгольм-Амстердам-Франция-Брюссель-Стокгольм-Хельсинки-СПб).

Итак, снова планы поменялись. Планировала йога-тур на Гоа, но не случилось, чему моя мама очень обрадовалась. Ибо Индия не вызывает у нее доверия. Поэтому стремление к экзотике реализовала паромно-автобусным туром по Европе. Паром - это прикольно, рекомендую. Автобус - не очень, но дороги в Европе великолепные, так что и читали, и спали, и ели, и фильмы смотрели. Я даже довязать носок смогла.  Еще нам обещали Гамбург, но из-за пробок на трассах Германии (в пробках простояли около 7 часов), пришлось выбирать: либо мы заезжаем в Гамбург, либо не опаздываем на паром. Но сейчас не об этом. Итак, на пароме "Принцесса Анастасия" мы прибыли в Хельсинки. Финляндия всегда оставляет очень странное впечатление: кажется, что эта страна пребывает в каком-то своем измерении. И очень наглядный показатель - их памятники. Например, памятник Яну Сибелиусу в виде подобия органных труб. Или памятник возле музыкального театра! Мы сначала даже не поняли, что это. Нам сказали: "Поющая рыба". Потрясающе: эта рыба, видимо, позировала в расчлененном виде! Интересна лютеранская церковь в скале, построенная в 68-м году. Ее украшение - потолок, выложенный медными пластинами. Там нет колоколов, только имитация. Но акустика просто удивительная! Поэтому там, кроме служб, регулярно проводятся концерты. Говорят, это самый лучший концертный зал на севере Европы. И все эти новые чудности и составляют особый колорит Хельсинки. Хотя старинности там тоже есть, но все они связаны со временем, когда Финляндия входила в состав Российской империи. На Сенатской площади столицы стоит памятник российскому императору Александру II. Он очень уважаем в Финляндии, т.к. именно с его именем связано строительство железной дороги СПб-Хельсинки, благоустройство города, возрождение университета, строительство Кафедрального собора. Кстати, собор изначально строился как лютеранский. Но при утверждении архитектурной документации, в Санкт-Петербурге настоятельно рекомендовали изменить первоначальный план. В результате совершенно не православный собор обрел приятную русскому глазу схожесть с Казанским, а также стал единственным пятикупольным лютеранским собором. И византийская пафосность внешнего вида сильно контрастирует с аскетичностью внутреннего оформления. Хотя, как мне кажется, самое главное украшение западных церквей – это органы. Но я, вследствие своей нежной и трепетной любви к этому инструменту, могу быть необъективной. На том же пароме на следующий день мы прибыли в

Стокгольм.  Швеция, прежде всего, поражает своим спокойствием. Даже в столице нет этого сумасшедшего движения, диких пробок и истеричных людей. Все происходит тихо, неторопливо, размеренно. Такая спокойная, сдержанная самодостаточность.  Что неприятно удивило: общественные туалеты (такие зелененькие будочки) для женщин платные, для мужчин – нет. Мы заглянули туда. Принципиальной разницы не увидели.  Дискриминация!  Туалетная тема оказалась неожиданно интересной. Я считаю, что общественный туалет – это, извините за пикантность темы, лицо страны. Именно там очень хорошо отражается мировоззрение и мироощущение народа. Опять же, продолжая туалетную тему, в Париже почему-то общественные туалеты вызывают какую-то странную агрессию со стороны пользователей. Иначе как можно объяснить, что мы не нашли ни одной исправной кабинки? Там, где мы были, они оказывались зверски сломанными! Хотя, возможно, нам просто не повезло. А в Амстердаме туалет – это вообще кабинки, закрытые только с трех сторон. Хотя мы наблюдали товарища, легко и непринужденно справляющего маленькую нужду прямо в канал. И это был местный житель, а не русский турист, как многие предположили! Нам сказали, что это нормально, особенно по праздникам. Но вернемся к Стокгольму.  Город расположен на островах, соединенных мостами. Как любой, уважающий себя город, имеет ряд достопримечательностей и огромное количество музеев. Например, Королевский дворец, по сути, является сборником музеев. Наша экскурсия была организована таким образом, чтобы мы смогли посмотреть на смену караула у Королевского дворца. Не впечатлило. А вот музей Ваза (Васа) стоит посмотреть. Сначала это был один хорошо сохранившийся корабль, поднятый со дна и отреставрированный. Но постепенно количество экспонатов увеличивалось. И еще мы видели дом, в котором жил Малыш (точнее, прототип, с которого Астрид Линдгрен списывала своего персонажа). А вообще всех их, а также Муммий Тролля и Винни Пуха можно увидеть в музее «Юнибаккен», но мы там не были, нам его просто показали. Также в Стокгольме есть ратуша, построенная в начале XXвека под старину. Она знаменита тем, что именно там проходят званые обеды в честь лауреатов Нобелевской премии.  Интересный факт: номинально Швеция придерживается нейтралитета, но при этом одна из основных статей дохода – торговля оружием.

Амстердам. Современные реалии таковы, что когда кто-то говорит «Амстердам», тут же срабатывают ассоциации: «легальные наркотики и проституция». Да, есть квартал Красных фонарей, а в кофешопах продаются легкие наркотики в различных вариациях. Нет, не пробовала. Сувениры (шоколадки с марихуаной или чай с добавками) не покупала: мне почему-то показалось, что ни во Франции, ни на нашей таможне этого не оценят. Кстати, Правительство Голландии настаивает на  запрете продажи наркотиков иностранцам. А район Красных фонарей до конца 2012 года будет вынесен за пределы Амстердама. Но я хочу рассказать о другом. В Амстердаме огромное количество музеев, которые располагаются на относительно небольшой площади исторического центра: музей Рембранта, музей Анны Франк, музей Ван-Гога – это далеко не полный перечень. Нам рассказывали, что поскольку все музеи располагаются совершенно недалеко друг от друга, то когда наступает «Ночь музеев», в центре города очень много людей. Народ перемещается от одного музея к другому, приобщаясь к прекрасному. Амстердам очень хорошо осматривать с борта кораблика. Вся прелесть города открывается именно так. Причем, именно со стороны каналов заметно, что все дома имеют небольшой наклон. Это сделано специально, так как в домах очень узкие двери и лестницы. И крупногабаритные вещи поднимаются через окна. Наклон дома делает эту процедуру проще, ну и фасады не травмируются. В центре нам показали весовую (там сейчас ресторанчик), где взвешивали ведьм. Трагическая история началась с Северной Италии и Южной Франции. Затем (мало Европе чумы было) эта зараза разошлась по всей Франции, захватив Швейцарию. Далее Центральная и Восточная Европа, Скандинавия, Шотландия. Печально известная книга «Молот ведьм» стала апофеозом безумства. Чтобы обвинить человека, достаточно было всего лишь прийти «в органы» и сообщить о своем подозрении. А в инквизиции затейники были еще те! Попасть туда ничего не стоило. И через некоторое время люди, измученные пытками и мечтающие только о том, чтобы все это прекратилось, сознавались даже в самых диких прегрешениях. Поэтому появление в голландском городе Аудеватер (Оудеватер) «честных весов», вызвало настоящее паломничество в этот город из других стран. Там не только честно взвешивали, но и выдавали пожизненный сертификат о твоей невиновности. Таким образом, Голландия создала прецедент. И обезбашенные судилища попытались перевести в плоскость гражданской юрисдикции. Хотя какая тут вообще может быть справедливость, если главный принцип судопроизводства – презумция невиновности – появился гораздо позже. А тут априори подозревали всех!

Франция. Из всех европейских стран, Франция, пожалуй, наиболее близка нам по духу. Это страна изыскано-стильной простоты и противоречивой истории. Как женщина, испробовавшая в жизни все и, наконец, научившаяся получать удовольствие от жизни. Прошедшая и приторную роскошь, и больную нищету. Которая поняла главное. Это не самовлюбленность, это высокая мера знающего. Правда, не все жители могут похвастаться этим. В большинстве случаев бросается в глаза просто высокомерие. Типичный пример: покупаем мороженое. Перед нами мужчина уже несколько минут пытается объясниться с продавщицей по-английски. Девушка усиленно делает непонимающее лицо. Языком жестов добившись желаемого, тот отходит, но недалеко. Наша очередь. Нас предупредили: англичан и американцев французы не любят. Мы сразу представляемся: «Bonjour Madame, Je viens de Russie (фр.Здравствуйте, мадам, я из России). Do you speak English? (англ. Вы говорите по-английски?)» -YES (англ.Да).  Бедный мужик! Он поперхнулся, развернулся и возмущенно выдал: «Твою ж мать! Вот, б…, с…!» Мы сползли на асфальт. Когда дама поняла, что он тоже из России, она невозмутимо произнесла: «Sorry, Messieurs. (простите, месье)».  А вообще французы отзывчивы и любопытны. Если у них есть  на это время. Париж – вот главная достопримечательность Франции. Французы это осознают и делают интересной для туристов любую свободную точку города. Например, стена любви в маленьком скверике недалеко от Монмартра. На выложенной плиткой стене, на многих языках мира (в т.ч. на русском, белорусском и украинском) надпись «Я тебя люблю!». Вроде бы ничего особенного, новодел. Но толпы желающих сфотографироваться не редеют. Еще в Париже много мотоциклистов. Почти также много, как в Амстердами велосипедистов. Езда практически без правил. Знаменитая Эйфелева башня интересна снаружи. Внутри там опупительное количество людей! Говорят, это одно из самых посещаемых мест в мире. Но не мной, увы, не мной.  И вечером, по 5 минут в час она мерцает. Раньше, до кризиса, мерцала 10 мин. Но теперь решили, что это дорого и время мерцания сократили вдвое. Париж мы осматривали из автобуса (днем и ночью), пешком, на катере по Сене, и со смотровой площадки башни Монпарнас. Еще одно знаменитое место – Лувр – бывший королевский дворец. Сейчас это огромный музей. Монументален и впечатляющ. Но весь вид портит стеклянная пирамида во дворе Лувра. По поводу уместности данного сооружения споры не утихают со времени его постройки. Жаль, я не видела Лувр без этой отрыжки урбанизации. В Париже вообще огромное количество памятников, памятных мест, музеев. И там до сих пор есть шарманщики. Это, как правило, пожилые мужчины, очень улыбчивые, доброжелательные и общительные. С одним мы разговорились на Монмартре, пока экскурсовод не напомнил о времени.  А еще в Париже просто огромное количество арабов и негров. Первые ведут себя совершенно так же, как у нас люди горных национальностей, т.е. как будто только что спустились с гор (в данном случае, вышли из пустыни). Вторые бродят между туристами, называют русских «земляками», путают слова «бабушки» и «девушка» и звенят связками сувенирных Эйфелевых башен (смотрится очень забавно: на круглой толстой проволоке, как ключи). Очень настойчивы в плане продать, но безобидны и милы по отдельности.  Версаль. Обязателен к посещению, но единственный раз. Говорят, Петергоф лучше. Не знаю. Во-первых, Версаль шикарнее. Такой огромный и блестящий памятник тщеславию одного человека, Людивика XIV. Во-вторых, я не любитель французских парков. Мне кажется, ухоженная естественность английских интереснее. Или, как говорят японцы, сибуй, т.е. красота, заключенная в материале при его минимальной обработке и практичности. Но это, опять же, субъективное мнение. Гораздо больше мне понравился замок Во-ле-Виконт (Château de Vaux-le-Vicomte) Николя Фуке, а также замки долины Луары. Во-ле-Виконт считается прототипом Версаля. Именно он понравился Людивику XIVи стал началом идеи создания загородной королевской резиденции. А сам Николя Фуке считается прототипом «человека в железной маске». Но это уже совсем другая история. Из всех замков долины Луары мы посетили два. Первый - это охотничий замок Шамбор (Château de Chambord). Говорят, в этом проекте участвовал Леонардо да Винчи. Замок знаменит двухзаходной лесницей — из двух лестниц, спиралью, поворачивающихся в одном и том же направлении, но ни разу не пересекающихся, так чтобы спускавшиеся могли избежать встречи с теми, кто поднимался им навстречу, и наоборот. Второй – замок Шенонсо (Château de Chenonceau), известный как «замок пяти королев», или «дамский замок». Одна из известных хозяек замка – Диана де Пуатье – фаворитка Генриха II. После смерти Генриха  его жена, Екатерина Медичи, забрала замок себе. Там у нас была одна из трех дегустаций вина (еще в Париже и в Версале). Если говорить о съедобной стороне путешествия, то могу сказать, что я попробовала улиток, сыры с плесенью, вино. Лягушек нет, не смогла себя заставить попробовать. Никак. Улитки все же на любителя. Как, впрочем, и сыры с плесенью. Возможно, я недостаточно благородна для такого деликатеса. Но честно попробовав несколько раз эти благородные сыры, я решила остаться плебеем. А вот вино – это да! Трудно сказать, что понравилось больше. Впечатлило все, как дешовое (от 3 евро), так и дорогое вино. Кстати, знаменитое божоле, на мой вкус – кислятина. У мамы молодое вино лучше. И ужасно соскучилась по нашей еде. Поэтому, приехав домой, сразу же приготовила борщ. С чесноком, салом, сметаной и ржаным хлебом было очень вкусно! И еще блины. Самые обычные, с черничным и морошковым вареньем. И чай заварила. Не из пакетиков, в чайнике, с медом! Ибо от кофе уже тошнило.

На обратном пути у нас был Брюссель. Бельгийский шоколад, кружева и гобелены. Кстати, разрабатывать темы для гобеленов не гнушался даже Рубенс. А еще в Брюсселе располагается штаб-квартира НАТО. Север Бельгии традиционно называют Фламандским регионом (Фландрия). И вторым официальным языком (после французского) является фламандский язык. В Бельгии все названия дублируются на двух языках. Также достопримечательностью столицы стоит отметить старинную рыночную площадь, музей Рубенса и, безусловно, Писающего мальчика. Так как покуситься на святое, т.е. приватизировать мальчика, желающие не переводятся, то писает он под неусыпным оком двух видеокамер и за железной решеткой. Но сфотографировать можно без проблем. Шоколад не впечатлил, честно. Да, вкусно, но рассказывают более вкусно, чем в реале. Кружева, особенно, ручной работы, и гобелены, опять же, ручной работы - это что-то необыкновенное! Хотя я видела кружево, выполненное нашими мастерицами в технике вологодского сцепного кружева и кировского кружева. Ничуть не хуже, честное слово. Конечно, я так еще не умею, но опыт – дело наживное. Ведь правда?

Когда я начал любить себя, я понял, что тоска и страдания - это только 
предупредительные сигналы о том, что я живу против своей собственной
истинности. Сегодня я знаю, что это называется "Подлинность".

Когда я начал любить себя, я понял, как сильно можно обидеть кого-то,
если навязывать ему исполнение его же собственных желаний, когда время
еще не подошло, и человек еще не готов, и этот человек - я сам.
Сегодня я называю это "Признание".

Когда я начал любить себя, я перестал стремиться к другой жизни, и
вдруг увидел, что всё, что окружает меня, приглашает меня расти.
Сегодня я называю это "Зрелость".

Когда я начал любить себя, я понял, что при любых обстоятельствах я
нахожусь в правильном месте в правильное время, и все происходит
исключительно в нужный момент, поэтому я могу быть спокоен. Теперь я
называю это "Уверенность в себе".

Когда я начал любить себя, я перестал красть свое собственное время и
проектировать грандиозные проекты на будущее. Сегодня я делаю только
то, что приносит мне радость и счастье, то, что я люблю делать и что
приводит мое сердце в радостное настроение. Я делаю это своим
собственным способом и в своем собственном ритме. Сегодня я называю
это "Простота".

Когда я начал любить себя, я освободился от всего, что приносит вред
моему здоровью - пищи, людей, вещей, ситуаций. Всего, что тянуло меня
вниз и уводило прочь от себя. Сначала я назвал это позицией здорового
эгоизма. Сегодня я называю это "Любовь к самому себе".

Когда я начал любить себя, я прекратил пытаться всегда быть правым, и
с тех пор я ошибаюсь меньше. Теперь я узнал, что это "Скромность".

Когда я начал любить себя, я прекратил жить прошлым и беспокоиться о
будущем. Сегодня я живу только настоящим моментом, в котором все
происходит. Теперь я живу каждый день, день за днем, и называю это
"Осуществление".

Когда я начал любить себя, я осознал, что ум мой может расстраивать
меня, и что от этого можно заболеть. Но когда я объединил его с моим
сердцем, мой разум стал моим ценным союзником. Сегодня я зову эту
взаимосвязь "Мудрость сердца".

Нам больше не нужно бояться споров, конфронтаций или разного рода
проблем с собой или с другими. Даже звезды сталкиваются, и из их
столкновений рождаются новые миры. Сегодня я знаю: "Это - Жизнь".

В.Маяковский Собачкина столица

Северяне вам наврали
О свирепости февралей:
Про метели, про заносы,
Про мороз розовоносый.
Солнце жжет
Краснодар,
Словно щек
краснота.
Красота!
Вымыл всё февраль
и вымел –
Не февраль,
а прачка,
И гуляет
мостовыми
Разная собачка.
Подпрыгивают фоксы –
Показывают фокусы.
Кроме лапок,
вся, как вакса,
Низко пузом стелется,
Волочит
вразвалку
такса
Длинненькое тельце.
Бегут,
трусят дворняжечки –
Мохнатенькие ляжечки.
Лайка
лает,
взвивши нос,
На прохожих Ванечек;
Пёс такой
уже не пёс,
Это –
одуванчик.
Легаши,
сеттера,
Мопсики, этцетера.
Даже если пара луж,
В лужах сотня солнц юлится.
Это ж не собачья глушь,
А собачкина столица

Счастливые люди не думают матом, закутавшись в пледе, бессильно измятом. Не лечатся виски, не спят с телефоном, не тянутся к риску, не курят с балкона. Не дышат устало чужим никотином. Не спят с кем попало, не пьют аспирина. Не льют мимо чашки, чтоб выпить таблеток. Не ходят в рубашке в измятую клетку. Не рвут фотографий, не ищут патрона. Не плачут ночами до хрипа и стона. Не пишут«ответь мне», не верят, как дети. Счастливые люди – их нет в Интернете.

К.Г.Паустовский "Книга скитаний"

Но Баренцево море ничем не радовало. От его близости лицо сводило режущим холодком, хотя уже был май и белые ночи установились под этими широтами. Но они совершенно не были похожи на белые ночи Ленинграда. Призрачность и задумчивость исчезли из них. Остался только жесткий свет – ледяной, как талая вода.
Мурманск в то время (весной 1932 года) был бревенчатый, заваленный щепой и беспорядочный.
В новой, только что срубленной гостинице постояльцы прилипали к смолистым стенам.
В Мурманск я попал без особой нужды. Если бы этот город не стоял на краю земли, на полярном океане, и в нем не кончалась бы железная дорога, то я мог бы сказать, что попал в него мимоходом.
Я поехал на север, в Карелию, писать историю Онежского завода. Завод этот находился в Петрозаводске, и дальше этого города мне не надо было заезжать. Но неистребимое любопытство заставило меня сначала заехать 9 Мурманск. И я не жалею об этом.
Я видел Баренцево море, каменные берега, заросшие каменными лишаями, и тундру за Полярным кругом. Она была похожа на исполинские военные кладбища после первой мировой войны. Но на ней вместо крестов торчали хилые стволы берез с отломанными вершинами, вернее, гниловатые березовые шесты. Верхушки берез в тундре высыхали и отваливались сами.
Я видел огромный рыболовный флот и северные горы около озера Имандра, видел оленей, у которых было нечто общее с кроликами, так как и тех и других трудно считать настоящими, полноценными животными, настолько они казались мне слабосильными.
Я видел кромку серого океана, остров Кильдин и свинцовое небо, разглаженное непрерывными ветрами.
Да, нужны были большое мужество и выносливость, чтобы добровольно обречь себя на постоянную жизнь в этих местах. Мне все время не хватало тепла – обыкновенного тепла от самой обыкновенной русской печки, самого скудного уюта, который выражался бы в чашке крепкого кофе, последнем номере «Огонька» и в неподвижных глянцевитых листьях фикуса.
В конце концов, прожив в Мурманске несколько дней, я сбежал на юг, в милый, хлебосольный и неторопливый Петрозаводск".

Сидят два крокодила не берегу Нила. Шапочки вяжут. Тут к ним подползает черепаха. Вся такая из себя, радостная. "Любезные,- говорит,- не подскажете ли, как к пирамиде Хеопса пройти?". Молчание. Она опять: "Простите пожалуйста, но как пройти к пирамиде Хеопса?" Ноль эмоций. Черепаха уже так, на нервах: "Эй, как пройти к пирамиде..." Один крокодил не выдержал, оторвался от своего занятия и, жестикулируя, стал объяснять. Мол, иди прямо, пока не упрёшься в бархан, там сверни налево до чувака, торгующего битыми кувшинами, пройди направо мимо Сфинкса, сверни два раза налево а потом прямо - мимо не пройдёшь. Черепаха кивнула, уползла. Спустя какое-то время второй крокодил внезапно говорит:
   - Так ты ж её в зыбучие пески отправил! Зачем ты так?
   - Зачем, зачем... А зачем ты мне вчера шапочку распустил?!

Узбекистан. Многое есть на фото, поэтому расскажу о том, что осталось за кадром. Я мечтала о нем 3 года, но обстоятельства никак не складывались. И случилось почти чудо. Так бывает: ты уже смирился с невозможностью чего-то и вдруг оно случается. Тут главное не струсить и не отказаться от мечты. Значит, оставила я на сайте заявку, но реакции не последовало. Я уже забыла и начала размышлять, куда поехать на майские праздники, даже по турфирмам прошлась. Но мне позвонили: "Вы заявку оставляли?" -"Какую? По-поводу крыши?" Секундное зависание: "Нет, по-поводу Узбекистана". Ура, я еду! Почти бессонная ночь сборов (почему-то собраться времени всегда не хватает), два перелета, и я на месте. Таможня. Еще а самолете нам раздали таможенные декларации, в которых мы должны были отметить все свои ввозимые ценности. Мне повезло: рядом со мной сидела женщина, которая живет в Ташкенте, русская. Она помогла справиться с этой запредельной задачей: в декларацию надо было вносит ВСЕ. В прямом смысле слова: деньги, драг.украшения ("вплоть до обручальных колец"), мобильники, фото-и видеокамеры. Самое смешное, что сумма ввозимых (и, соответственно, вывозимых) ценностей в сумме не должна превышать 2000 долл. Успешно справившись с этим и пережив культурный шок на таможне (в очереди стояли 4 часа, т.к. декларацию должны заполнять и сами граждане Узбекистана, самолет был полный и прилетело сразу 3 рейса), я встретилась с группой. Сначала мы поехали в Джизак, где ночевали 2 ночи. Потом была Бухара (тоже 2 ночи) и Самарканд. Общее мнение: это впечатляет! На следующий день после приезда организатор нам помог поменять доллары (рубли) на местные сумы. Скажу сразу, я поменяла 100 долл. и с трудом их потратила: все очень дешево. Ерунду покупать не хотелось, тарелки-пиалы с двумя переездами брать не видела смысла, поэтому ограничилась шалями и едой. Клубника, черешня, зелень - мы смело объедались перед сном каждый вечер, не боясь диатеза и диареи. Мы были в горах и жарились на солнышке (у меня обгорел нос), терялись в лабиринтах улиц Бухары и восхищались Самаркандом. По-поводу местных жителей: к русским туристам они очень доброжелательны. Поразило то, насколько охотно местные позировали для фото: "Можно с Вами сфотографироваться?" -"Конечно". Русским языком владеет большинство населения, так что проблем с пониманием не было. Перед отъездом у нас был свободный день в Ташкенте (многие улетали ночью). Мне не понравилось: смотреть там нечего. Город был выстроен практически заново после землетрясения 66-ого года. Современная столица со своим столичным ритмом, столичным образом жизни и столичными ценами. Но в целом я довольна. В Узбекистан хотя бы один раз съездить стоит.

Иосиф Бродский

Три главы

Глава 1

Когда-нибудь, болтливый умник,
среди знакомств пройдет зима,
когда в Москве от узких улиц
сойду когда-нибудь с ума,

на шумной родине балтийской
среди худой полувесны
протарахтят полуботинки
по лестнице полувойны,

и дверь откроется. О память,
смотри, как улица пуста,
один асфальт под каблуками,
наклон Литейного моста.

И в этом ровном полусвете
смешенья равных непогод
не дай нам Бог кого-то встретить,
ужасен будет пешеход.

И с криком сдавленным обратно
ты сразу бросишься, вослед
его шаги и крик в парадном,
дома стоят, парадных нет,

да город этот ли? Не этот,
здесь не поймают, не убьют,
сойдут с ума, сведут к поэту,
тепло, предательство, приют.

Глава 2

Полуапрель и полуслякоть, *(1)
любви, любви полупитья,
и одинокость, одинакость
над полуправдой бытия,

что ж, переменим, переедем,
переживем, полудыша,
о, никогда ни тем, ни этим
не примиренная душа,

и все, что менее тоскливо,
напоминает желтый лед,
и небо Финского залива
на невский пригород плывет. *(2)

Уже не суетный, небрежный,
любовник брошенный, пижон,
забывший скуку побережий
и меру времени - сезон,

чего не станет с человеком,
грехи не все, дела не все,
шумит за дюнами и снегом,
шумит за дюнами шоссе,

какая разница и разность,
и вот - автобус голубой,
глядишь в окно, и безвозвратность
все тихо едет за тобой.

Глава 3

Ничто не стоит сожалений,
люби, люби, а все одно, -
знакомств, любви и поражений
нам переставить не дано.

И вот весна. Ступать обратно
сквозь черно-белые дворы,
где на железные ограды
ложатся легкие стволы

и жизнь проходит в переулках,
как обедневшая семья.
Летит на цинковые урны и липнет снег небытия.

Войди в подъезд неосвещенный
и вытри слезы и опять
смотри, смотри, как возмущенный
Борей все гонит воды вспять.

Куда ж идти? Вот ряд оконный,
фонарь, парадное, уют,
любовь и смерть, слова знакомых,
и где-то здесь тебе приют.

апрель 1961

Федерико Гарсиа Лорка

Я твое повторяю имя
по ночам во тьме молчаливой,
когда собираются звезды
к лунному водопою
и смутные листья дремлют,
свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
пустотою из звуков и боли,
обезумевшими часами,
что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдаленно,
как еще никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звезды,
и печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце мое виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, ее обрывая!

Мурманск.

1.

Лето в Мурманске. Ливень со снегом. Плюс два.
У подножия Алеши - портовые доки,
Краны, серые домики стынут, едва
Различимые в белом отвесном потоке.

Хлесткий ветер свистит. Лезут волосы в рот.
Стынет синее тело, да иней - на блузе.
Вьется вечный огонь. Здесь ждут лета весь год.
Вот, дождались - и рады, суровые люди.

Впрочем, тот, кто их видел такими, не знал,
Сколько в северных душах огня, сколько света.
Знаю я. Меня город в ладонях держал.
Я была его музыкой, радугой, ветром,

Я была его зеркалом, мятой травой
Черных сопок, он был - и лекарством, и ядом,
Беспристрастным судьей моим, хмурой судьбой...
Неразборчивый снимок, ниже - подпись и дата.

2.

Странно, странно летом в северной столице:
Лето и не лето, пасмурно и душно,
Но не южный берег, мне все север снится,
Мурманск, призрак моря, где и летом скучно.

Снятся жутковатые сны: картины порта
И отвесных сопок не дают покоя.
Небо близко, низко над седой землею,
Тесно, тошно, как за пазухой у черта.

Ярких красок нет, невнятных красок каша
Лезет на передний план, тревожа зрение.
Вызывают спазмы в горле песнопения
Ветра в серой толще корабельных башен.

Как зимою в спячке охреневший разум
Пребывал, так тяжко спишь потом все лето.
Гаснет рикошетом брошенная фраза:
"Друг, а ты останься...", - медлит друг с ответом.

"Что ж, тогда - до лета?", - а в ответ - ни звука.
Кто ж поедет летом к северному взморью...
Добрый северянин, проводи, будь другом,
Старым "Кольским" пивом, терпким ветром с солью.

...Пятна мхов вдоль трасс, звериное раздолье,
Долгая зимовка за полярным кругом.

Татьяна Грозная 2007/02/26

У нас пропадают из вазы конфеты.

Их папа не любит. У мамы диета.

К нам ночью приходит Конфетная Жрушка,

А все говорят я сластена и врушка.

Никто мне не верит, хотят наказать.

А я им никак не могу доказать,

Что Жрушка приходит, крадется к буфету

Находит в нем вазу, а в вазе конфеты.

Съедает сама их, коварная Жрушка,

А фантики прячет ко мне под подушку.

ПАВЕЛ ЛЮБИМОВ
Корабли не придут…(35 батарея)

-Корабли не придут !..
Эта правда страшнее, чем бездна !
Значит - смерть или плен,
и другого уже не дано…
Корабли не придут !
И спасения ждать бесполезно…
У Судьбы на краю
нам остаться навек суждено…
Командарм и комфлота
последним бортом улетели,
Сохранив себе жизнь,
сохранив себе завтрашний день.
Обошли стороной их
объятья свинцовой метели,
Не укрыла безвестьем
птицы Памяти черная тень…
Нет патронов… воды…
Очень много нет, и не будет…
Есть - кусочек земли,
порыжевший от крови людской…
Тот, кто выживет здесь,
тот уже никогда не забудет
Севастополь… июль…
наш последний, решительный бой…

Я люблю свою работу,
Я приду сюда в субботу
И конечно в воскресенье.
Здесь я встречу день рожденье,
Новый год, 8 Марта,
Ночевать здесь буду завтра
Плащ-палатка, вещь-мешок,
у супруга будет шок!
Если я не заболею,
Не сорвусь, не озверею,
Здесь я встречу все рассветы,
Все закаты и приветы.
От работы дохнут кони, ну а я ...
Бессмертный пони!