В колонках играет - Ramstein - Sonne
Маленькие флаги, большие флаги, нарисованные флаги, люди, завёрнутые в флаги… Можно по-думать, что это — футбольные фанаты. Но это не матч, а праздник в честь Дня государственного флага Российской Федерации.

Пёстрая толпа новосибирцев стеклась на набережную, и чем ближе продвигаешься к сцене, тем плотнее и радостней охватывает эта толпа. Девушка в футболке с надписью «Молодая гвардия» возвышается над другими за счёт прыгучих ходулей. Улыбаясь, она вкладывает в руки горожанина кортонку-календарик с триколором и изображением Юлии Савичевой — мол, уже совсем скоро столичная гостья выступит на новосибирской сцене. Но нет, не известная москвичка потянула к себе гостей праздника. Все с нетерпением поглядывают на часы в ожидании авиашоу.

Казалось, где-то еле слышно, перекрываемые гулом толпы и звуком огромных колонок, стучали минутки — обратный отсчёт: песня Влада Bastan, поздравительные речи организаторов-единороссов, пауза…

— А сейчас начнется авиашоу с демонстрацией фигур высшего пилотажа, — комментируют веду-щие Антон Седов с DFM и Мария Баженова с "Русского радио". — Сопровождать представление будет выступление группы «Silenzium» («Молчание»).



Участники «Silenzium» — виолончелистка, две скрипачки и барабанщик — названию своему отчас-ти соответствовали: с молчаливым спокойствием располагались на сцене. Встали, огляделись и грянули, — именно грянули, — не то классику, не то металл. Это были первые аккорды, с которы-ми над Обью появилась самолётная пара и с рёвом пронеслась над новосибирцами.

— Ну, ещё восемь кругов, и домой! — от чего-то ляпнул парень, стоящий сзади вместе с прияте-лем. Коротко хихикнув, гости продолжали, не отрываясь, смотреть в серое небо. От мала до вели-ка все дружно достали телефоны и плоские фотоаппараты — запечатлеть.

Пауза после первого круга быстро лопнула и перетекла в раскатистое массовое «ах!»: поднявшись всё так же парой, кажется, откуда-то из-за горизонта (собственно, горизонта видно не было из-за чужих голов), самолёты разлетелись в разные стороны. Скрывшись из поля зрения, пилоты из но-восибирского авиаклуба ДОСААФ Алексей Долженко и Сергей Дадыкин вновь заставили зрителей немного напрячься в ожидании. Пара секунд, и перевернувшись «брюхом» вверх, тёмный самолёт проплыл совсем низко. Даже показалось, что можно разглядеть пилота за стёклами кабины.

— Посмотри, посмотри, что творит! — тучный мужчина едва ли не подпрыгнул впереди меня. — Во даёт!

— Посмотрите, что показывают наши пилоты! — восторженно вторил со сцены Антон Седов под неустанный гром энергичной, удивительной композиции молодых музыкантов. — Сейчас вы види-те так называемую штопорную бочку, — «штурманы» поочередно удивляли новосибирцев ловко-стью своих подопечных. — А это — знаменитая восьмёрка! А сейчас вы видите петлю Нестерова, больше известную как…

— «Мёртвая петля», — закончил за ведущего, тучный мужчина. Его камера некстати разрядилась и теперь он украдкой поглядывал на мою: восхищение представлением и сожаление не знали гра-ниц.

Порою спортивные самолёты Як-52 делались совсем маленькими — меньше чайки. А иногда, ка-зались угрожающе близкими и большими. Петлями и закорючками, они неразборчиво выписывали на небе тайное послание. А, может, это было поздравление с Днём российского флага для всех новосибирцев?



Самолёт вертикально поднялся вверх, скинув скорость. И завис. Задранные головы дружно вы-дохнули «ох!». Стало страшно. Знаете, так бывает боязно, например, в цирке, когда акробат вы-полняет сальто в воздухе: душа, что называется, уходит в пятки и думаешь, а вдруг да не призем-лится. Пока всё это молча и массово обдумывалось, пилот продолжал вертикально висеть на воз-душном крючке. Затем скатился по не зримой горке вниз, собрал последние силы и медленно стал взбираться. «Фух», прокатилось в толпе. «Корабль» успешно поборол силу притяжения, встал го-ризонтально и ухнул вниз, выполняя полупетлю.

— Да, привет, — закричал в телефон парнишка лет одиннадцати. — Я на набережной! Здесь про-сто супер! Классно вообще! — от восторга ребёнок перекричал ведущего, музыкантов, рёв мото-ров и даже всю толпу. — Вообще! Ты не представляешь! Я всё заснял на телефон!

— Это были наши пилоты, которые продемонстрировали фигуры высшего пилотажа, — закончил Антон Седов, глядя вслед удаляющимся самолётам. — Всех с Днём российского флага! Концерт продолжается, и совсем скоро выступит Юлия Савичева.

Участники «Silenzium» всецело и по праву заняли внимание гостей праздника и то, что они играли, само по себе было похоже на полёт, на скорость, на движение. Это был восторг – от музыки и от увиденного. И только было немного жаль расстроенного мужчину, который так и не записал на ви-деокамеру представление до конца.

"Жизнь тебя проиграла стуже. И смерти ты не нужен"
У меня больше не было пристанища, последнего приюта. Не было и тоски. Я не огорчалась - чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Обмен меня устраивал. Я не плакала.
Я стояла под душем, и на мне не было даже серёжек. Только я. Вода тёплая. Я чувствую капли, чувствую струйки по коже, по волосам.... Волосы прилипают, лезут в лицо. Шум воды. больше ничего нет. То есть совсем. Вообще ничего. Никогда.
Небо серое. Скучное. Больше ничего. Я в небе - такая какая есть. И ещё ребёнок.
Девочка. Она стоит, склонив голову чуть в бок. В сером, как небо. Прижимает к груди жутковатую тряпичную куклу - такую с пуговицами вместо глаз. Глаза ребёнка большие, серо-зелёные. Смотрит, не мигая. Жуть.
Я - это она. Вернее, она - это я. Только какая-то другая я. Не объяснить. Под ней мир. Мир, окутанный серым небом, выглядит тусклым. Кажется, будто весна едва-едва наступила, а ведь уж июнь!.. подо мной и того хуже - вообще ничего. Только серое небо! Бесконечное такое. Но не страшное, не жуткое. Какое-то прозрачно мягкое и тёплое. Уютное.
- Ну что, - думаю, - куда теперь? Теперь ведь что угодно делать можно - больше ведь ничего нет.
Она мои мысли слышит и молчит.
- Будто бы и смешно это - что нет ничего! Можно ужасы ночью в грозу смотреть - страха-то нет! Можно над дурацкими шутками смеяться - радости-то нет! Можно больше не пить и спать по ночам, потому что тоски нет и печали! Блииин... Любви же нет!...
Мне должно было быть грустно, но мне не грустно. То есть грустно, но не до конца. Не так грустно, как бывает тоскливо-грустно, а так - немного грустно, как грустно, когда уже случилось что-то грустное или даже печально-грустное, а может и вовсе трагично-грустное, но случилось уже давно и как бы забыто наполовину.
- Что-то осталось, что-то должно остаться!...- мучительно-лениво думалось мне.
Я посмотрела вниз, на серый сквозь небо мир. Мысленно пройдясь по улицам, я вспомнила, что здесь ещё живёт моя мечта. Её можно не знать, не помнить, не верить. Но она есть. Да, я это знала. А она - этот ребёнок - этого не знала, потому что она была Покой.
Было тепло. Я вытерла лицо ладошкой и открыла глаза. Кажется, я уснула. Стоя. Прямо под душем. Выключила воду. Осталась только я - совсем простая формула: 99% Покоя. И где-то там была моя не стёртая, незаконченная мечта.