Увидев в маленьком окошке своей камеры первые лучи восходящего солнца, Арамис понял, что его жизнь делает последние шаги…
Он молился об одном… Чтобы Господь сжалился над ним и дал ему умереть быстро…

В этот момент послышался звук открываемой двери. Арамис поднялся. «Смерть надо встречать, глядя ей в лицо…» - подумал он, сжимая руки в кулаки и пытаясь хоть как-то успокоить бьющееся в груди сердце…

В камеру вошли два охранника и священник.
«Ну, вот… все кончено…» - понял он…
Священник подошел к нему.
Арамис опустился перед ним на одно колено.
- Благослови вас Господь, сын мой… Мужайтесь… - тихо сказал священник и перекрестил приговоренного.
Он не знал этого совсем еще мальчика… Но сердце старого служителя церкви дрогнуло при мысли, что эта молодая жизнь через какой-то час оборвется навсегда…
- Пора… - произнес, наконец, один из охранников.
Он подошел к Арамису и взял его за руку.
- Не надо, я сам… - тихо сказал Арамис. Охранник молча кивнул…
Он, конечно, знал, кого сейчас поведет на смерть… Имена знаменитой четверки мушкетеров были хорошо известны и в Лувре, и во дворце кардинала, и в Бастилии… И охранник сейчас чувствовал одновременно огромное уважение к этому юноше и восхищение его выдержкой и мужеством…

Когда Арамиса вывели на улицу, он зажмурился от непривычно яркого солнца и вдохнул свежий утренний воздух. Последние вдохи…

Он уже готов был сесть в черную тюремную карету, как вдруг услышал позади себя знакомый голос:
- Стойте!
Обернувшись, он увидел Ришелье и…
Он не поверил своим глазам… Рядом с кардиналом стояли и пока лишь одними глазами улыбались Атос, Портос и дАртаньян.
Он словно сквозь туман слышал, как Ришелье велел освободить его, отдав начальнику охраны приказ короля о признании его невиновным.
Он на автомате принял обратно свою шпагу и камзол…

В себя он начал понемногу приходить уже в карете Ришелье, где сидел напротив кардинала, а рядом с ним сидел Атос. Портос и дАртаньян сопровождали карету рядом верхом на лошадях.

- Что ж… Вы добились своего. – Ришелье был мрачен. Он уже видел этого мальчишку на плахе, как вдруг все рухнуло… И вот уже тот сидит напротив него, целый и невредимый, и даже более того… Совсем скоро он будет свободен, а ему, Ришелье, останется лишь кусать локти. – Но берегитесь… Отныне никто не даст за ваши жизни и ломаного гроша…
- Монсеньор… - поклонившись, спокойно произнес Атос. – Конечно, я не мог не предусмотреть это… А потому… чтобы у Вашего Высокопреосвященства не возникло соблазна забыть свои слова и вновь попытаться отнять жизнь у кого-либо из нас… Я взял на себя смелость оставить себе на хранение одно из писем из вашей шкатулки.

Атос говорил спокойно и даже почтительно, но и он, и Ришелье прекрасно все поняли. Ришелье вздрогнул.
- Пока со мной и моими друзьями все будет в порядке, с этим письмом тоже все будет в порядке, и за его сохранность вы можете не волноваться…
- А если… - прервал было его кардинал.
- А если вдруг с кем-то из нас что-то случиться… ну, там несчастный случай или неожиданное разбойное нападение – Атос внимательно посмотрел на Ришелье. – Я боюсь, что Его Величество может случайно обнаружить письмо, в котором его верный кардинал очень конкретно и недвусмысленно выражается о его умственных способностях и правильности пребывания на престоле.
- Вы понимаете, что вы на себя берете… кому вы сейчас угрожаете?
- Да, монсеньор. Но жизнь нашего друга… - Атос повернулся к сидящему рядом и еще не до конца пришедшему в себя от несостоявшейся казни Арамису – стоит такого риска.

Ришелье скрипел зубами от злости, но ничего не мог поделать…
Он снова проиграл…

Он высадил Атоса и Арамиса недалеко от улицы Феру. Провожая взглядом удаляющуюся по улице четверку, Ришелье к своему удивлению почувствовал, что одновременно со злостью он испытывает к этим четверым чувство уважения и даже где-то восхищения…

Ах, если бы у него были такие друзья… С такими друзьями никакие враги не страшны…