История 1. Искушение.

Теплая летняя ночь мягко опускалась на Париж.
В Лувре менялся караул. Дневная смена мушкетерского полка сдавала посты, а ночная принимала. На одном из таких постов у южного крыла дворца в данный момент разгорался небольшой спор:
- Вы в прошлый раз дежурили на улице, уступите место другим! Не все же нам… - и говорящий кивнул на стоящего рядом приятеля, который не вступал в спор, а спокойно и где-то даже равнодушно взирал на спорящих – в душном дворце маяться.
- Дорогой мой друг… - улыбаясь, ответил ему молодой мушкетер, параллельно с разговором поправлявший в зеркале почему-то съехавший мушкетерский плащ. Судя по всему, юноша большое внимание уделял своей внешности, благо, там было чему уделять внимание. – А кто не далее, как вчера, уступил нам уличное дежурство за целого кабанчика?
Стоявший рядом с ним четвертый участник спора засмеялся в свои только начавшиеся пробиваться тонкие усы.
- Друзья мои… - вмешался молчавший до этого момента второй герой нашей истории. – Друзья мои… Не будем ссориться… Давайте кинем жребий. И все будет по справедливости. – И он пожал плечами, удивляясь, как остальным троим не пришла в голову такая простая мысль.
- И, правда! – четвертый участник спора радостно закивал головой. – У кого есть монетка?
Друзья переглянулись… Возникла неожиданная проблема. Стоит заметить, что деньги у этих четверых водились от случая к случаю, всегда в разных количествах и заканчивались прежде, чем друзья успевали порадоваться их неожиданному появлению. А пистоли появлялись в карманах наших героев и, правда, всегда неожиданно.
- Я вчера в «Жареном кабанчике» отдал последние за ужин… - пожал плечами начавший спор.
- А у меня уже вторую неделю ни экю в кармане… - грустно потупил взгляд самый юный из четверых друзей.
- У меня где-то было пара пистолей, но они остались на квартире. – наконец, положение плаща и общий внешний вид удовлетворили третьего.
Предложивший кинуть жребий пожал плечами, пошарил в одном кармане, в другом… залез в правый ботфорт, в левый… Его друзья молча наблюдали за манипуляциями его рук, гадая, дойдет ли очередь до нижнего белья или…
Или… Мушкетер извлек из левого ботфорта монетку, по виду которой с трудом можно было определить ее достоинство.
- Атос! - а спорящими была именно знаменитая четверка мушкетеров полка господина де Тревиля: Атос, Портос, Арамис и их юный друг дАртаньян, не далее как всего две недели назад вступивший в их полк. - Вы гений! – восхищенно воскликнул гасконец.
Атос сдержанно улыбнулся.
- Дорогой друг, сколько эта монетка пролежала в вашем ботфорте? – пробурчал Портос, пытаясь оттереть ее, чтобы можно было хотя бы понять, где орел, а где решка…
- Право, Портос, я никогда не заморачиваюсь по этому поводу…
- Конечно… - кивнул Арамис. – Потому что у Атоса деньги вдруг появляются сами собой, словно грибы после дождя…
- И так же сами собой исчезают… - буркнул Портос, продолжая тереть монетку.
- Как те же грибы, только уже в вашем желудке, дорогой друг… - улыбнулся Арамис…
- Арамис, попробуйте вы оттереть, у меня не получается… - словно не заметив этого дружеского подкола, отчаявшимся голосом произнес Портос.
- Портос… - Арамис аккуратно поправил правую манжету, которая была чуть короче левой, а это не допускалось в его безупречном облике. – Вы себе это как представляете?
Глядя на манипуляции с манжетой, Портос лишь хмыкнул.
- Друзья мои… не будем создавать проблему там, где ее нет… - Атос взял монетку и пером, которое лежало рядом на столе, поставил на одной стороне монетки кляксу. – Сейчас высохнет, и мы сможем кидать жребий.
- Гениально… - только и смог выдохнуть Портос.
Меньше чем через минуту монетка была готова. Решили, что кому выпадет орел – тот дежурит на улице, а решка – внутри дворца.
- Ну, почему мне так не везет! – спустя несколько секунд взвыл Портос. Ему, равно как и дАртаньяну, выпало дежурство во дворце. Арамису же и Атосу посчастливилось нести службу, наслаждаясь свежим ночным летним воздухом…
- Друг мой… Смиритесь с волей Господа… - улыбнулся ему Арамис своей знаменитой кроткой улыбкой, с которой он одинаково успешно очаровывал прекрасных дам и отправлял на тот свет гвардейцев кардинала, сопровождая каждый свой смертельный укол словами «прости, Господи, прегрешения наши…»
- Арамис, еще одно упоминание Господа, и я… вас… да я… - Портос не находил подобающих ситуации слов.
- Что здесь происходит!? – на шум появился их командир, господин де Тревиль собственной персоной.
- Все в порядке, командир. – Атос, а вслед за ним и его друзья, отдали честь де Тревилю. – Мы просто решали, кто сегодня где дежурит.
- Решили? – прищурился, оглядывая мушкетеров, де Тревиль.
- Да. И уже приступаем к дежурству.
- Вот и приступайте… - и де Тревиль отправился к выходу, напоследок у самой двери оглянувшись на друзей и усмехнувшись…
Портос обреченно крякнул, и они с дАртаньяном отправились на свой пост.
Атос и Арамис вышли на улицу. Арамис вдохнул вечерний воздух и улыбнулся…
- Друг мой... Зачем вы все время провоцируете Портоса? – улыбнувшись, спросил Атос.
- Простите меня, Атос… но это сильнее меня. – засмеялся Арамис, отчего в уголках его больших голубых глаз появились соблазнительные лучики, на которые купилась уже не одна знатная красотка Парижа.
Атос хотел что-то сказать в ответ, но тут в воротах показалась приближающаяся карета. Друзья никогда раньше не видели эту карету, хотя и не раз уже дежурили в Лувре. Судя по внешнему виду, карета принадлежала очень знатной особе. На это указывало и то, что хозяин или хозяйка этой кареты прибыли в королевскую резиденцию достаточно поздно для обычных визитов.
Карета остановилась прямо возле них. Они переглянулись, и Арамис подошел к карете, опередив выходящего из дверей лакея.
Он открыл дверцу…
- О… как вы любезны, дорогой друг… - раздался нежный женский голос прежде, чем Арамис увидел обладательницу этого голоса. – Вы поможете мне выйти?
Арамис протянул руку, и дама, оперевшись на нее, вышла из кареты.
Дама была не просто очаровательна, она была… прекрасна… На вид не более тридцати лет, стройная фигурка, казалось, не требовала присутствия корсета. Густые темные волосы немного собраны на затылке, большие зеленые глаза с интересом разглядывали Арамиса, полы пышного фиолетово-черного платья шуршали у его ног.
- Мадам… - лакей подошел к ним. – Ее величество ждет вас…
- Благодарю, Ла Шене… Я хочу, чтобы этот молодой человек проводил меня… - и она бросила на Арамиса лукавый смеющийся взгляд.
- Как вам будет угодно, герцогиня… - поклонился ей Ла Шене…
- Вы ведь проводите меня? – прошептала дама, наклонившись к Арамису так близко, что ее локоны скользнули по его лицу… Дыхание перехватило…
- Да, конечно… мадам… - собрав всю волю в кулак, Арамис поклонился даме и предложил ей руку.
Атос, наблюдавший всю эту сцену со стороны, лишь ухмыльнулся одними глазами.
Всю дорогу, пока они шли, дама бросала на Арамиса хитрые, смеющиеся взгляды… Безусловно, она была ах как хороша… И сердце молодого мушкетера не могло не отреагировать на такую красоту, но он старался держать себя в руках по двум причинам: во-первых, эта дама, судя по всему, была более чем приближена к самой королеве, а значит, между ней и Арамисом была огромная социальная пропасть, несмотря на его дворянское происхождение, а во-вторых, он, при всей своей слабости к прекрасному полу, никогда не сдавался сразу, даже если дама откровенно намекала на более близкие, чем прогулка по парку, отношения…
Дама пожелала, чтобы мушкетер проводил ее до самых покоев Ее Величества. Когда они вошли в залу, Анна Австрийская, улыбаясь, встала навстречу гостье…
- Дорогая моя… Как я рада снова вас видеть в Париже!
Гостья склонилась перед королевой в реверансе, а Арамис, как и подобает офицеру, склонил голову, щелкнув ботфортами.
- Ваше Величество, если бы вы знали, какая скукотища – эта Лотаргиния. Даже ее великолепные красоты, честно признаюсь, наскучили мне уже через неделю. Я и сама рада, наконец, вернуться в Париж… Здесь гораздо интереснее… - и она вновь бросила смеющийся взгляд на Арамиса. Этот взгляд не ускользнул и от королевы.
- Вы из полка господина де Тревиля, молодой человек? – улыбнувшись, Анна подошла к мушкетеру, и тот склонился перед ней, опустившись на одно колено:
- Да, Ваше Величество…
- Однако, де Тревиль всегда умел выбирать себе кадры… - Анна протянула руку, которую Арамис почтительно поцеловал. – Вы можете идти, юноша…
Арамис еще раз поклонился королеве и направился к выходу, не упустив, однако, очередной брошенный на него взгляд гостьи. Вряд ли ему показалось, и эта дама положила на него глаз… но надо держать себя в руках. Одно дело – флирт с женой какого-нибудь графа или барона, а другое – приближенная к королеве особа. Тут можно и в Бастилию угодить ненароком…
Едва за ним закрылась дверь, как Анна, повернувшись к гостье, с улыбкой поинтересовалась:
- Неужели ты положила глаз на этого мальчика?
- А почему нет, дорогая Анна… - гостья подошла к окну и увидела, как в этот момент Арамис выходил на улицу из дворца и подошел ко второму мушкетеру, с которым был в момент ее приезда.
Анна Австрийская подошла к ней и тоже посмотрела в окно.
- Ах, Мари, Мари… Ему едва за двадцать… Ты уверена? – Анна, смеясь, посмотрела на гостью, которой, откроем, наконец, секрет, была ее подруга герцогиня де Шеврез.
- Как никогда раньше, дорогая Анна… Он молод, красив… - Мари прикусила губу, рассматривая Арамиса в окно – по удивительной случайности пост мушкетеров находился как раз под окнами покоев королевы. – Даже больше – очень красив… И мне кажется, это далеко не все его достоинства… - и она лукаво посмотрела на Анну.
- Ну, что ж… - засмеялась в ответ ее венценосная подруга. – Зная тебя, Мари… Я думаю, этот юноша будет твоим… ну, скажем… через две недели…
- Через неделю, Анна… Максимум через неделю… - герцогиня знала цену своим чарам и не сомневалась в успехе…

Арамис же вернулся на пост к Атосу в таком задумчивом состоянии, что последний решил не тревожить своего друга вопросами, пока тот не придет в себя. Атос узнал даму, приехавшую в карете. Герцогиня Мари де Шеврез была одной из первых красавиц Парижа, подруга самой королевы… Оказаться в ее спальне мечтали многие самые знатные господа… Но Мари славилась тем, что сама выбирала себе любовников, и пока что ни разу не встретила отказа…
Вспоминая сцену у кареты, Атос понял, что Мари, кажется, положила глаз на его друга, что было, в общем, неудивительно… Удивительно было другое – судя по задумчивости Арамиса, тот сомневался, стоит ли ввязываться в эти отношения или нет…
«Неужели Арамис, дамский угодник, откажет самой Мари де Шеврез?» - вдруг промелькнула в голове Атоса мысль, вызвавшая двоякое чувство – опасение и гордость одновременно.
Опасение, потому что отказ такой женщине, как Мари де Шеврез, мог повлечь для Арамиса не самые приятные последствия – отвергнутая женщина страшна в гневе и способна на самую изощренную месть… А гордость, потому что его друг мог оказаться первым, кто отважится на такой отказ…
Но Мари была чертовски хороша, и Атос сомневался, что его друг устоит…
Спустя час двери снова отворились, и друзья увидели выходящую герцогиню де Шеврез. Она подошла к карете и жестом остановила порывавшегося открыть дверцу кучера. Повернувшись к Арамису, она с томной улыбкой произнесла:
- Помогите мне сесть в карету…
Арамис, смотря ей прямо в глаза, подошел, открыл дверцу и подал руку. Мари взяла его руку, слегка сжав ладонь своими нежными тонкими пальчиками, и поднялась в карету. Прежде чем закрылась дверца, она еще раз пронзила мушкетера тем взглядом, от которого любой нормальный мужчина обычно теряет ощущение реальности.
- Я не прощаюсь, юноша… Мы еще с вами увидимся… - и Мари откинулась на подушки, исчезнув в глубине кареты.
Кучер захлопнул дверцу, и вскоре карета покинула Лувр, оставив в крайней задумчивости трех людей: Арамиса, который теперь был совершенно уверен, что эта женщина сыграет свою роль в его жизни, но пока еще не знал – какую именно, Атоса, который еще больше встревожился, и Ее Величество королеву Анну Австрийскую, которая, наблюдая эту сцену из окна, гадала – зачем ее подруге этот совсем еще мальчик…