А тебе все никак не плачется,
не кричится, не пьется в хлам.
Хрупкой девочкой в черном платьице
ты мерещишься зеркалам.
Острой болью насквозь пропорота
обескрыленная спина.
Ты любуешься мокрым городом
из автобусного окна.
Ты любуешься мертвым городом –
календарь отмеряет дни.
Ты, конечно же, слишком гордая,
чтобы первой ему звонить,
и не помнишь, сказать по совести,
ни причин, ни имен, ни дат...
Просыпаться с утра так горестно,
так бессмысленно, что беда.
А земля потихоньку вертится,
и не вырваться, хоть убей.
Петербург не прощает верности
тем, кто сахарней и слабей.
Март привычен глушить рыдания.
Жадно чавкает снежный гной.
Ты обманута ожиданием.
Ты отравлена тишиной.
Так иди же, храня молчание,
серой тенью стелись у ног,
словно сердце твое - отчаянный,
рваный маятник-бегунок.
Злая девочка в черном платьице...
обескрыленная спина...
А тебе все никак не плачется,
и не хочется нихрена.

Вивиана Стелецкая