Улетавшую в небо душу я ловил запоздалым жестом,
говорил ей: постой, послушай, кто же будет со мною вместо…
в этом доме пустом и тихом – в эпилоге былых историй,
где в разломах оконных рифов никогда не плескалось море,
да и солнце гостило редко – ведь напротив стена глухая.
здесь, рождаясь в отдельных клетках, умудрялись сбиваться в стаи
неспособных мечтать и плакать под анданте осенних скрипок,
благосклонность небесных знаков утопивших в забвение зыбком.
ко всему ведь привыкнуть можно, если знать этой жизни цену,
амнезию вводя подкожно, в крайнем случае – внутривенно…

я еще говорил немало, с потолочным сливаясь мелом,
но она отвечать не стала, не дослушала… улетела.