Ты моя. Плоть от плоти. Болит там, где нету ребра.
Мы смеялись, вино из антоновки с губ вытирая.
Эта горечь ужасна на вкус и отвратно остра.
Нас с тобой изгоняли обоих когда-то из рая.

Из обид иллюзорных как ветром раздутый скандал.
Доходили слова до ужасных вербальных окраин.
Это я мордой в пашню, рыдая, как Авель упал.
Но и я же – стреляющий в спину без продыху Каин.

Уносило ветрами. Скрипела натужно ладья.
Завывал громче моря ковчег непосильно груженый.
Я был Ной, одновременно я же – его сыновья.
И носили обличье твое сразу все наши жены.

Я возил, веселясь, через стройку на тачке кирпич,
Полагая, что башня крепка и исполнена стати.
Я забылся. Наречий твоих не старался постичь.
Вавилонский разгром я в бытовке проспал на кровати.

Впрочем, хватит. Закончилось. Жизни своим чередом.
Мы смеемся порознь, притворяясь легко и беспечно.
Это мы покидали с тобой полыхавший Содом.
Это мы обернулись и замерли солью навечно.