Милая девочка! Он никуда не приедет.
Не потому, что Харлей отслужил свой век.
Ночь за окном как чернильная клякса. Он бредит…
Но не тобой и не городом Кёнигсберг.
Он прокричал, что не молод и что не утончен? –
Первое – да; а второе – он явно солгал.
Лучше слукавил: чем нота становится громче,
Тем меньше в нас веры, и больше дрожи в руках.
Вот подожди, когда голос сойдёт на шёпот,
Тут и откроется правда, что чёрный Харлей
И обещанье приехать героем – лишь повод
Не приезжать никогда. Но смотри веселей
На перспективу однажды с ним встретиться где-то.
Страсти уснут, и от горла откатится ком.
Местный Поэт о любви к тебе сложит куплеты,
В этот момент он в твой город войдёт босиком.
Будет ли чудом? – его никто не узнает.
Есть оправданье – все ждали Героя, а тут…
Милая девочка, тёмным проулком блуждает
Тот, кого в городе, как победителя ждут.
…А через месяц вы встретитесь – странная встреча!
Там, на бульваре у церкви, он вдруг запоёт.
Ты подойдёшь и из сумочки вытряхнешь мелочь.
И отвернёшься, посетовав на гололёд.
…Площадь, замёрзший фонтан, и уж дело к обеду,
А за бокалом Мартини тебя озарит:
«Где-то я слышала это – „в твой город приеду“.
Или „приеду в твой город“ – кто так говорит?
Кто-то из близких грозился приехать?.. Приедет?
Вот уж, некстати – возиться, кормить на убой…»
Ночь за окном, как чернильная клякса. Он бредит.
Не Кёнигсбергом. И, Боже спаси – не тобой.
Юрий Балабанов
