Я так задолбалась, Господи, выть по ночам в подушку.
Вы знаете, Господи, сколько здесь стоит жалость?
А Вы говорили, счастье — это такая малость!
Так что Вам, Господи, счастья глоток мне в кружку?!
Ах, боже мой! Что же это такое, Господи?!
Вы может заняты? Может меня не слышите?
А мне порою кажется, Вы мне в затылок дышите...
И будто нет между нами небесной пропасти...
Вчера мне, Господи, очень хотелось вешаться...
Хотелось, знаете, Господи, Вам посмотреть в глаза
Но я опять рефлекторно жму тормоза...
Вы все равно вечно заняты... Разве уж выйдет встретиться...

Скользящий по шее несмелый лучик рисует причудливый интеграл.
Обычно стихи посвящают лучшим. А сколько их было?.. Да кто считал. Попробуй узнать по какому кругу судьба повторяет такой сюжет. С тобою сегодня играет фугу. А завтра? А завтра, возможно, нет. Но ты заворожен ее словами бредешь наугад не снимая шор. Она поглощает тебя глотками, неспешно, задумчиво. «Хорошо», - кивнет, и водою стечет сквозь пальцы и дразнит: «Поймай». Непоседа, ртуть и солнечный зайчик танцует сальсу, воспользуясь случаем, чтоб блеснуть упавшей звездою на небосклоне. Успеешь - желание загадай…
А завтра найдешь на своем балконе набросанный ручкой бумажный «Рай».
Ее календарь весь разбит по датам, расчерчен зигзагами перемен. И вот ты уже так слегка поддатый считаешь эпохи ее измен, навек ненавидя духи от Гуччи и огненный отблеск ее волос. И в плеере кто-то поет хрипуче о том, что хотелось, но не срослось. Завернуты мысли слоеным тестом, недели размечены по часам. Но, как-то вдруг, пасмурным днем воскресным заходишь опять на знакомый сайт и путаясь в дебрях ее творений, вот это ведь…точно! Оно о вас. Добавишь свое к сотне разных мнений о сером оттенке любимых глаз, о существованье, лишенном смысла, и той, что вновь пробует жизнь на вкус. Следя за ее поворотом мысли, отчетливо видишь ее «боюсь». И снова бросаешься в омут «может?..», захваченный вихрем ее игры. И нынешним вечером кожа к коже, подбросит дров на ее костры.
На завтра итогом твой мир разрушен - ее ураганом страстей снесён.
Стихи всегда посвящают лучшим.
Но не единственным.
Вот и всё.

Лола Ува

Рыбы уходят спать на деревья - верю.
Зайцы купаются до одуренья - верю.
Лошадь читает по-итальянски - верю.
Юный петух уличен в постоянстве - верю.
Пудрой не пахнет в дамском салоне - верю.
Пляж в Антарктиде, снег - на Цейлоне - верю.
В льва, перешедшего с мяса на травку, верю.
В труса, готового ринуться в драку, верю.
В нищего, с хохотом жгущего деньги, верю.
И в непорочность гулящей девки верю.
В то, что убийца плачет, раскаясь, верю...
Ты говоришь мне: "Люблю!.."
Усмехаюсь.
Не верю.


Роберт Рождественский

В дни неслыханно болевые
быть без сердца - мечта.
Чемпионы лупили на вылет -
ни черта!

Продырявленный точно решёта,
утешаю ажиотаж:
"Поглазейте в меня, как в решётку, -
так шикарен пейзаж!"

Но неужто узнает ружьё,
где,
привязана нитью болезненной,
бьешься ты в миллиметре от лезвия,
ахилесово
сердце
мое?!

Осторожнее, милая, тише...
Нашумело меняя места,
я ношусь по России -
как птица
отвлекает огонь от гнезда.

Все болишь? Ночами пошаливаешь?
Ну и плюс!
Не касайтесь рукою шершавою -
я от судороги - валюсь.

Невозможно расправиться с нами.
Невозможнее - выносить.
Но еще невозможней -
вдруг снайпер
срежет
нить!

Андрей Вознесенский

аквариум заполненный безрыбьем
розариум насыщенный безрозьем
такая концентрация не жизни –
отныне лист и ветка – только порознь!

любовь не умирает? мрет как мамонт!
а после – наступает век разумный
век многолюдных бронзовых мельканий
и золотого мертвого безлюбья...


ЕВГЕНИЙ ОРЛОВ

Очень спокойно, мелочью не гремя,
Выйти навстречу, пальчиками тремя
Тронув курок, поближе стрелять к межбровью;
Если и вправду это зовут любовью, -
Господи Святый Боже, помилуй мя.

Страсть – это шаткий мост от друзей к врагам;
Если фанатик - значит, и моногам:
Ты ему дышишь в шею, едва осмелясь,
А в голове отточенным хуком в челюсть
Складываешь бесшумно к своим ногам.

Страсть – это очень технологичный дар
Чуять его за милю нутром – радар
Встроен; переговариваться без раций.
Хочешь любить – научишься доверяться.

Фирменный отрабатывая удар.

Вера Полозкова

Мне б заплакать, как в детстве.
Изреветь бы себя до икоты.
До голодно-воздушной зевоты.
И уснуть.
Без последствий...

Было горе не вечным:
Ярко снилась большая поляна,
И во сне было сладостно-пьяно,
И легко.
И беспечно...

Всё. Не плачу слезами.
Ко всему остальному впридачу,
Не осталось мне детского плача —
Лишь игра.
Желваками...

В.Друзь

Хочется счастья. Не знаю, какого.
Обычного.
Сильного, нежного, умного, разного.
Личного.
Теплой щеки твоей утренней колкой
небритости.
Светлой улыбки и взгляда родного
открытости.
Хочется счастья в любви. Сумасшедшей
взаимности.
Ежесекундной, как воздуха,
необходимости
голоса, жеста. Уверенности,
понимания.

В общем, довольно смешное такое
желание...

Элина Смирнова

Больно - это когда словами влет, наотмашь, и по щекам...
Слезы впитаны рукавами. Где-то слева глухим толчкам смутно кажется - дескать, хватит. Если хочешь сказать - скажи...
Вы лежите в одной кровати.
Вам не верится в миражи.

Страшно - это когда родные стали дальше чужих. Давно. Фразы - скользкие, проходные. В сериалах таких полно.
Был бы младше - сорвался рьяно, и - за шиворот, за грудки...Только прошлое без изъяна тащит будущее в тиски безнадежных, как смерть, иллюзий - ну какая в разрыве честь? Что плохого в таком союзе? Хоть какое родство - а есть... У других вон - разводы-браки... Лезут, глупые, на рожон! Точно блох на хромой собаке - ненавидимых бывших жен...
У тебя - все легко, удобно и знакомо, как старый плед. Без любви пустовато дома? Так зато и волнений нет...

Поздно - это когда решаешь разорвать надоевший круг. Облик прошлого устрашающ - сходу преданный старый друг, спьяну выданные секреты, неоплаченные долги...Позабытые сигареты, если встанешь не с той ноги, крики, ссоры, без дела - срывы и похмельная голова... Улыбаться и лгать красиво - это просто, как дважды два. Удивляться, так честно глядя: "Почему он теперь мой враг?.."
Да достало! С чего бы ради?..
К примирению только шаг - мы по горло хлебнули лиха!
Для бравады курнешь травы...

...Но на кладбище - слишком тихо.
Все, кто нужен - уже мертвы.



Алина Марк

будь осторожней там, куда ты не...
(не впишешься? не хочешь возвращаться? гадай себе, заглядывая в святцы обрывков мыслей в знобкой тишине.)
будь осторожней с тем, кого ты не...
(не вспомнишь? не захочешь даже видеть? полынный привкус, - чувствуешь?- в обиде. и сердце будто корчится в огне.)
будь осторожней, если больше не...
(не понимаешь? не считаешь важным? ты раньше был стальным, а стал - бумажным корабликом, забытым на волне)
будь осторожней, да. покуда не...
(поверишь? станешь ближе, доверяя? создашь вокруг себя мирок из рая, не думая о том, что будет вне.)
пока не грянул день, когда ты не…


Алина Марк

Вот, как шёл никуда, так туда и пришёл.
Огляделся, присел и давай удивляться:
мол, без устали шёл, напрягался, как вол,
а зачем мне сюда (если — вкратце...)?

Ну, ничем тут не лучше, никак не светлей,
не сытней бытие и ничуть не забавней —
вон и крик улетающих прочь журавлей
так похож на скрипение ставней.

Тут всё то же ничто, пополам с пустотой —
пустота в обрамлении сонма изъянов:
тот же самый разор, так легко нажитой
в суициде бесчувственно-пьяном...

...И припомнилось — как-то, в былое житьё,
участковый корил одного «тунеядца»,
на что тот отвечал: «А ты выпей с моё —
и не будешь тогда удивляться...»

В.Друзь

до первого снега осталось немного:
купить белый шарфик
послать вечный трафик
и что-то еще, уж не помню что,
нафик
и долго стоять у родного порога и думать,
как долго…
тревожно заглядывать в лица к прохожим
сличать с описаньем
о белых созданиях
бубнить еле слышно: кто крайний, кто крайний?
и с легкостью думать,
еще один прожит…
до белого снега - рукой, как до люстры
на цыпочках - прямо.
с улыбкой усталой
садиться в метро в полусне, полупьяно
такооое искусство…

дождаться


Мачеха

Мне кажется, они сошли с ума.
И лучший друг, и этот первый встречный.
Они живут и думают, что вечны.
А я глотаю утренний туман,
теряю ключ, бегу на остановку, сажусь к окну и поправляю шарф…
Мне иногда становится неловко за то, что я могу еще дышать,
за то, что я владычица империй – неповторимых, яростных секунд…
Им некогда. Они в себя не верят. И думают, что вовсе не умрут.
И не умеют радоваться ветру, простым словам, трамвайному звонку,
а я по каплям собираю это и в темноте предсердий берегу.
И если вдруг мой маленький кораблик теряет курс, кренится и дрожит,
я достаю спасительные капли.
И продлеваю вверенную жизнь.

Кот Басё

Человек приходит к человеку,
как в больницу или там аптеку,
посетив попутно магазин
и, на кухне сев на табуретку,
уроняет несколько слезин.
А потом тихонько говорит:
"У меня вот здесь и здесь болит".

Человек глядит на человека,
как глядит на доктора калека,
потерявший ногу или глаз,
будто есть какая-то таблетка,
проглотил которую и - рраз -
заживает всякое бо-бо.
Но изобрести её слабо.

Человек на пару с человеком,
наскребя закуски по сусекам,
лечит раны водкой и потом,
став наутро снова человеком,
покидает человечий дом,
перед тем рассолу нацедив,
чтобы не случился рецидив.

Монада

Они смеются – ты тоже слышишь? Они нас делят на инь и янь, зовут молиться, гулять по крышам, в кусты заталкивать свой рояль, гореть в кострах фанатичной веры, тонуть в болотах любви слепой… Они измажут полнеба серым, а что достанется нам с тобой? В кладовке заперты банки с краской, я знаю место, где спрятан ключ, но ты читаешь ребенку сказку, а я расплакаться не хочу.
Они меняют свои расклады и прячут козыри в рукава, а мы так громко кричим «не надо», что глушим собственные слова. Они, эстетствуя, строят замки, разносят хижины в пыль и грязь. Внутри на стенах – стальные рамки, куда нас втиснули, не спросясь, а мы стремимся обратно слиться, сдирая кожу об их края. Искрится сон на твоих ресницах, в котором царствует злой ноябрь, в котором стылый прозрачный воздух пластает горло осколком льда. Еще немного – и будет поздно, и мы разделимся навсегда.
Они, конечно, совсем не злые, им вечность высветлила глаза. Они сжигают мосты пустые, боятся даже взглянуть назад, где было (не было? было?) счастье, и поцелуи до вспухших губ, и подвозивший бесплатно «частник» до забегаловки на углу, где крепкий кофе горчил полынью и звезды падали с люстры вниз…
И мы, которые были ими, еще пытаемся вновь срастись.

Светлана Ширанкова

Уважьте пальцы пирогом,
в солонку курицу макая,
но умоляю об одном -
не трожьте музыку руками!

Нашарьте огурец со дна
и стан справасидящей дамы,
даже под током провода -
но музыку нельзя руками.

Она с душою наравне.
Берите трешницы с рублями,
но даже вымытыми не
хватайте музыку руками.

И прогрессист и супостат,
мы материалисты с вами,
но музыка - иной субстант,
где не губами, а устами...

Руками ешьте даже суп,
но с музыкой - беда такая!
Чтоб вам не оторвало рук,
не трожьте музыку руками.


Андрей Вознесенский

частицы свободы летают по комнате
дыши не хочу
не хочу
не хочу
папАн нынче праздник Вы год-то хоть помните?
пойдёмте к врачу
\папан поднимается хмуро и грозно
папан возвышается пьяной скалой\
пощёчина - БАМ!!!
вот и жри свои слёзы
у папы дела
у папы - запой.

у папы семнадцать мгновений бутылки
у папы свой личный особенный космос
а ближних
дочурка
запомни
люби
как себя
смотри как ершатся на грязном затылке
от умных мыслишек отцовские космы
он бьёт
но конечно любя
\у папы на год нет тебя\
из маминой куртки костлявые плечики
совсем некрасиво торчат
отец мой я в школу - боюсь
отцы не калечат?
калечат
калечите
ай папка налей первача!
эй папка махнём от плеча!
а в 20 - клянусь что сопьюсь.
(постель и игрушки твои идиотские книжки лежат под столом
к нам в гости заходят всегда лишь крутейшие перцы
с собою приносят дерьма сигарет и винца)
об стол юным лбом об стол детским лбом
о господи
господи
вырви мне сердце
если не можешь вернуть
моего
отца.
о господи.. нет ты
не вой не скули бесполезно и боязно
услышат - им этого только и надо
а если не можешь в подушку зубами вцепись
и так уж с корнями повыдраны волосы
[Алиса всё падала
падала
падала]
в нору
под названием жизнь.

а утром на первый урок рисования
задание
лучшее!
придумает мастер
рисуем ребята семью!
весёлое дети сегодня задание?
[весёлое да мать твою!]
и девочка выведет чёрным фломастером

отца

табуретку

петлю.

Алиса Веснина

А ночью приходит Герда и шепчет на ушко Каю,–
Из снов и воспоминаний попробуй меня собрать.
И Кай достает коробку с неровными лоскутками
Газетных статей; рисунки, наклеенные в тетрадь.

Бесшумно идет на кухню в потрепанных старых тапках,
Раскладывает там пазлы и долго на них глядит,
И шепчет: «позволь мне вспомнить, мне нужен хотя бы запах,
Мне нужен хотя бы голос.. хоть что-нибудь, черт возьми»

Потом он вернется в спальню, как в плен (или как из плена?),
Повесит на место звезды, сорвавшиеся с орбит…
И будет лежать и слушать, как снежная королева,
Свернувшись клубочком, плачет… хоть делает вид, что спит

Кадай

Что было, то было...
А было?
Было.
Наверняка.
Солнцем глаза слепило,
Ветром наотмашь било,
Сыпало вслед снега...
А я всё равно любила.
Что было, то было...
Забыла.
Окончательно. На века.

Ирина Снегова

Пройдёт. Не заживёт - минует,
Как на реке рубец весла.
И странно не ознаменует
Собою ни добра, ни зла.

А так - ничто в тебе не дрогнет.
И ты в сердцах не крикнешь вслед:
"Будь проклят, трижды! Трижды проклят!..."
Зачем? Живи... Мне дела нет.

Ирина Снегова