По погосту, в белый дым,
мутная душа гуляла,
Вьюгой выла на луну,
волокла крыла.
Ей подняться от земли
Духа не хватало,
Больно ноша у души
тяжела была.
Отлетала в свистопляс,
воротиться не успела,
Спохватилась горевать,
как зарыли в снег,
Рассекала от винта,
распрягала блудом тело:
Ей без меры доверял
Русский человек.
Смертью смят, жизнью бит,
Нашей дури табун,
Вдоль обрыва летит,
То ли наугад, то ли наобум.
Так и бродят по Руси
нераскаянные блики
Тех, что Духом не смогли
душу обуздать,
Что пасли самих себя,
в зеркалах узрев великих,
Да пытались ветку-жизнь
под себя ломать.
Сколько лет, а все одно,
заливаем смуту смутой,
За морями ищем свет
медного гроша.
Кабы нам поднять глаза,
ну, хотя бы на минуту,
Да увидеть, как горит
у души душа.

Я теперь уверен – в давней дали
Были Вы дикаркой- людоедкой,
И, урча тихонько, поедали
Печени мужчин с травою едкой.
А потом на острове Вы были
Смелой до безумья амазонкой,
На осиной талии носили
Острый нож, оскал забвенья тонкий.
Милая моя, ушло то время.
Только Вы и в этом возрожденье
Носите своих привычек бремя
И разите всех без снисхожденья.
Повод дай – с особым упоеньем
Сердце уничтожите и душу.
Через внешний лоск, через манеры
Сущность пробивается наружу.
Милая, на прекратить ли Вам
Душам счет вести и головам?

Пусто. Ни противостоянья,
Ни истерик,ни кастаньет.
Послевкусие расставанья.
Состояние
Расстоянья -
Было, билось - и больше нет.
Скучно. Мрачно. Без приключений.
Ни печали, ни палачей.
Случай. Встреча морских течений.
Помолчали - и стал ничей.
Жаль. Безжизненно, безнадежно.
Сжато, сожрано рыжей ржой.
Жутко женско и односложно:
Был так нужен,
А стал
Чужой.

Вера Полозкова

Брызги истерик. Ошмётки скандалов и ссор.
Побитая гордость. И капля остывшего яда.
Осколки любви. Измазанный ревностью пол.
И россыпь ожогов... от пламени.. карего взгляда.
Молчит телефон — напуган до мини-инфаркта.
Чеканят часы... на цыпочках каждый свой шаг...
Скребутся коты... без всякого признака марта...
Распущены мысли.. с предупреждением — «брак».
Никчёмность чудес. Побочных явлений припадки.
Дресскод отменить. Ослабить на шее узлы.
У нас Новый год. А это — всё чьи-то подарки.

Когда разбитое стекло
Искрилось на полу,
Я думал — как не повезло,
Но я переживу.
Когда распахнутая дверь
Качалась на петлях,
Я думал — ну и что теперь?
Ведь счастье — не в дверях.
Когда по шахте лифт пошел,
Считая этажи,
Я думал — ну и хорошо,
Как хочешь, так живи!
Когда стемнело за окном,
И фонари зажглись,
Я думал только об одном -
Пожалуйста, вернись...

Сказоч-Ник

У окошка, у закрытого — толпа,
Кресел нет, и коридорчики тесн`ы ,
Над табличкой скромной «Выдача тепла»
Кто-то вывел — «Подождите до весны!»
А на улице метель и холода,
И с досады на ветру не прикурить,
Ну, а вдруг весны не будет никогда -
Разве можно будет зиму пережить?
Вместо звёздочек — слепые фонари,
Вихрь выхватит квитанцию из рук,
И растащат на клочочки воробьи
Неоплаченное средство от разлук

Сказоч-Ник

Мир это диск, как некогда Терри Пратчетт
Верно подметил; в трещинах и пиратский.
Каждую ночь приходится упираться
В то, что вино не лечит, а мама плачет,
Секс ничего не значит, а босс тупит;
И под конец мыслительных операций
Думать: за что же, братцы? —
И жать repeat.
Утро по швам, как куртку, распорет веки,
Сунет под воду, чтобы ты был свежее;
Мы производим строки, совсем как греки,
Но в двадцать первом треке — у самых шей
Время клубится, жарким песком рыжея,
Плюс ко всему, никто не видал Диджея
И неизвестно, есть ли вообще Диджей.

Вера Полозкова

В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть,
Постоянно шлет мне большой привет:
Каждый раз, когда ты садишься в поезд,
У меня внутри вырубают свет.
Ну, разрыв контакта. Куда уж проще -
Где-то в глупой клемме, одной из ста.
Я передвигаюсь почти наощупь
И перестаю различать цвета.
Я могу забыть о тебе законно
И не знать — но только ты на лету
Чемодан затащишь в живот вагона -
Как мой дом провалится в темноту.

Вера Полозкова

Ты, конечно, сильнее меня...
Твои губы вперед всё сказали...
Вдаль слова улетели, звеня...
«Мы могли бы остаться друзьями...»

Тишина, обнимая, молчит...
Не твердит, что виновны мы сами...
Только разум упрямо кричит:
«Мы могли бы остаться друзьями!»

Тёплый вечер так давит на грудь...
Фонарей свет дрожит пред глазами...
В сердце склизкая, мутная жуть...
«Мы могли бы остаться друзьями...»

Ты же знаешь, нас поздно спасать...
Жизнь куётся не здесь и не нами...

Картина
любовная,
Рамка дубовая.
В рамочке фото-
Со вкусом и просто -
Пара влюблённая.
Пересеченье глаз -
Любовь, словно в первый раз.
И кажется – где-то
Ромео с Джульеттой
Живут среди нас сейчас.

Картина любви проста –
Он от Неё устал.
Но зовом позировать
Трудно манкировать,
Совесть когда нечиста.
И вот - в трудной позе застыл,
И из последних сил
Старается взглядом
Любить ту, что рядом,
(лет пять, как потерян пыл).

Над Ним склонилась Она,
Поза напряжена.
Старается честно
Вспомнить – невестой
Как была влюблена?
Привычки строгая власть
Велит разыгрывать страсть.
А ей же так хочется
За одиночество
Выместить зло хоть раз...

...Картина – любовная,
Рамка - дубовая.

Картина любви проста –
Вот и кончилась страсть...

Алёна Кирилина

Повезло – родилась принцессою,
Как положено – с атрибутикой:
Башня из стекла, да без лесенки,
Из окна канат вьется жгутиком.

А вокруг – одни скалы-пропасти,
И - дракон (а как же без оного?).

Только принца нет, что по описи…

Может, просто я – заколдована?

Alena Kirilina

В любимой книжке много лет назад
Во многих сказках, помню, было сказано:
На перекрестках каменно торчат
Столбы, где направления указаны -

Чтоб каждый мог, не торопясь, решать
Какой путь выбрать, согласуясь с норовом;
И что - оставить, а что - потерять:
Коня, мошну тугую или голову.

Завидую, немного повзрослев,
Той каменной подсказке обязательной.
На перекрестке жизненных проблем
Никто мне не расставит указатели.

Развилку встретив снова на пути,
Предчувствием потерь душа тревожится.
Ведь камни все остались позади,
А перекрестки – множатся и множатся.


Alena Kirilina

Не говорите мне о Нём…
О ком – о Нём? Сама не знаю.
Его забыл мой старый дом,
И я всё реже вспоминаю.
Лишь смутно в памяти дрожит
Воспоминание-картина:
Там на столе свеча горит,
И – ночь, и рядом – мой мужчина.
Он что-то тихо говорил,
Над чем-то весело смеялся,
Из моего бокала пил,
И перед зеркалом кривлялся…
И – всё, и больше ничего.
Я всё забыла, всё забыла.
Я стёрла в памяти того,
Кого так горестно любила.
И если вдруг Он вам знаком –
Я знать об этом не желаю.
Не говорите мне о Нём…
О ком – о Нём? Сама не знаю.

Alena Kirilina

Если это – любовь,
то - зачем мне такая любовь?
Покажите того
мазохиста,
что будет доволен
Этим виденьем странным
основы вселенских основ,
Где без продыха малого – больно,
и - больно,
и – больно.

Если это – судьба,
то - зачем мне такая судьба?
Покажите того,
кто сценарий продумывал пьесы.
Посмотреть бы,
с каким выраженьем сам будет хлебать
Кашу эту; и – как
он подавится горьким замесом.

Если это – мечта,
то – зачем мне такая мечта
О судьбе и любви,
размещенных на толику дальше?
Покажите того,
кто от грёз бы таких не устал.
Покажите ж!
Пардон, а при чём же здесь зеркало Ваше?

Alena Kirilina

Гудками
рвутся
полночи швы;
Твой голос - по сердцу скальпелем
(в ладонь – ногти
на метр ушли):
«Слушаю…».
Что ж сказать-то мне??!

Каждый звук –
а гортань сухая -
сквозь сто препон протискивается,
будто меня под расстрел
поставили:
«Как ты?» – надежду выискивая.


Когда я,
в трубку
через раз дыша,
Расшифровывала интонации,
Почему же не треснул
земной шар
Под телефонной станцией? -
Чтоб прервать провода,
спасти – меня,
А боль - лишить артерии…

Мембрана, словам твоим
в такт звеня,
Издевалась, дрянь, над потерею.

Alena Kirilina

Небо дрожи – от плача,
Солнце, уйди срочно!
Не приходи палач, ведь
Милый казнит ночью
Лаской, не мне данной,
Сказкой - не мне в ушко.
Крепостью, вдруг сданной,
Телом всем - в подушку.
Уксус и тот – медом,
Уголь и тот – хладен.
Пробую быть гордой,
Было б чего ради.
Только его очи
Смотрят всегда мимо.
Снова казнит ночью
Лаской с чужой милой.

Alena Kirilina

Стеклышки, кружево, болтики, фантики -
Мир мой разрушенный сложен в карманчике.
Все перемешано, в крошки размолото,
Что не надорвано – точно расколото.
Строила, маялась, - зря, не иначе как,
Ведь зеркала растеряли всех зайчиков:
Как ни крути, даже блика не вызовешь.
Бережно мозг на ладонь – потерпи, малыш.
Все перемелется, крошки спаяются,
Выживет девица – зря, что ль, старается?
Колышки сердце отторгнет как чуждое…
Где же ты, тело, сегодня не нужное?
Чьи же подушки затылок баюкают?
Мелется, мелется новая мука мне.
Вымелет новое, выбросит старое.
Бочкою с порохом заново стану я,
И - разорвусь, и запрыгают зайчики:
Стеклышки, кружево, болтики, фантики

Alena Kirilina

Спасибо тебе, меня бросивший Милый,
За пройденный мною курс спец-подготовки.
В своем одиночестве как-то забыла
Мужские капризы, насмешки, уловки.

Теперь – к виражу я готова любому,
И память - вернулась, и навыки – тоже.
В себе я уверена.
Шепот любовный
Не станет – гипнозом, и не потревожит.

В иммунных барьерах – известная польза,
Не зря же врачи прививают болезни.
Ты – супервакцина! Спасибо, что бросил.
Хоть этим ты мне оказался полезен.

Alena Kirilina

На подоконнике (места в квартире немного)
Выращу риф, повезет если очень – сиреневый.
Там поселю на часок заглянувшего бога,
Дам ему имя, придумаю нам настроение.
Так, ненадолго, на вечер, чтоб было нескучно.
Дальше – пусть сам, ведь ему это больше подходит.
Пусть отдувается: шьет занавески из тучек,
Сок выжимает из самых красивых мелодий,
К завтраку варит рассвет (это вкусно на редкость),
Счастье – на ужин, со свечками и кавалером;
Мне подставляет плечо, чтоб могла прореветься,
Чистит дорогу, чтоб в каждой затее – да первой.
В общем, расслабиться чтоб, и дыханье наладить
В полном согласье с канонами дзено-фен-шуя.
Хоть на неделю, на большее вряд его хватит…
Разве на бога возможно повесить обузу такую?

Alena Kirilina

Для женщины невыносима
Свобода выходного дня.
Упрямо называюсь сильной -
Не хуже прочего броня;
Спасает от нытья подружек,
И от сочувствия родни.
Но ночи среди ста подушек
Невыносимо холодны.
И одиночество - постыло,
Побита ржавчиной броня…
Ждать в пятницу невыносимо
Свободы выходного дня.

Alena Kirilina