Да пошли тебе Бог
Настоящее женское счастье!
Да пошли тебе Бог
Все, что ты бы хотела иметь.
Ты привыкла шутить,
И смеяться в любое ненастье
От души… А в душе?
Ну, а в душу не стоит глядеть.

Та душа не для вас,
Собиратели женских страданий!
Не для вас, кто рожден,
Чтобы вечно жить в судьбах чужих.
Она вольная птица,
Живет среди вечных скитаний,
Ей не нужен покой,
Только б ветер печали утих.

Если есть в мире Бог,
Если есть в этом мире Всевышний,
Пусть душа полетит,
Разорвав одиночества круг!
И тогда расцветешь,
Как чудесная поздняя вишня
Та, что стала прекрасней
Своих скороспелых подруг

На планету дальнюю, иную,
Дальний путь мужчина проложил,
Там в красу влюбился неземную
И земную женщину забыл.
Всем была прекрасна Неземная,
Слово не промолвишь, а поймет.
Тонкая... Глазастая... Сквозная...
Брови марсианские вразлёт.
Он бродил с ней по её планете,
Сердце к сердцу и рука в руке,
Но однажды утром на рассвете
Вдруг увидел Землю вдалеке.
Там, за миллионно-верстной далью,
В горе беззащитна, но сильна
Со своею горькою печалью
Женщина любила и ждала.
Нет , она не слала позывные ,
Не искала смертные следы ,
Потому , что женщины земные
Слишком своенравны и горды .
Голову ей проседь опалила,
На лице морщинки залегли,
С ним она не мало разделила,
Радостей и горестей земли...
Видел он космическую вьюгу,
Где земля вращалась в далеке,
За руку держал свою подругу...
Только стало ...холодно руке..

Чувственность.... до предела,
Нежность судьбой не растрачена,
Под взглядом...как под прицелом,
Женщина... возраста царственного.

Мудрость в согласии с легкостью
Тело... в ладу с желаньями....
Мысли частенько с колкостью,
Поступки... без оправдания.

Зрелость к лицу ей - грешнице,
Опыт ошибок сладостных.....
Вверх по серебряной лестнице,
Каблучками чеканит радостно….

Дотянуться бывает немыслимо,
Осуждать, наверно,безнравственно,
Она выбрала право быть лучшею…
Женщина... возраста царственного..
Ахматова

Полотно моей жизни
С красивым узором, когда-то,
Было явно на вырост
И радовал красок развод
Там вплетались меланжевым
Светом счастливые даты,
Что ещё предстояли на ткани
Пути моего.

А теперь примеряю
Оно мне уже маловато,
Износился до дырочек
Выцветший ветхий ажур.
От рассвета протянута ниточка
Прямо к закату.
Я иду потихоньку и ниточку
Крепко держу.

Распускаются в кружеве жизни
Петля за петлёю,
Их невидимый кто-то
Неспешно мотает в клубок.
Неизменно присутствует он
За моею спиною,
И умелым движением
Делает каждый виток.

Жаль, немного уже для него
Остаётся работы,
И местами почти перетёрта
Непрочная нить.
Лишь бы только не дёрнул неловко
Таинственный кто-то,
Не порвал бы.
Мне хочется всё до конца распустить...

А кошка гуляла сама по себе
Без обуви и без одежки
По скользким карнизам, беспечной трубе
И разовым лунным дорожкам

То мышкой какой-нибудь перекусив
А то голубком-оболдуем
Мурлыкала сольный кошачий мотив
Ни в правый, ни в левый не дуя

А где-то внизу, в городской суете
В заплеванности тротуаров
Прохожие, как тараканы в пальте
Сновали поштучно и в парах

Потупив глаза и повесив носы
На шаткие гвозди окурков
И фыркала голая кошка в усы
При виде одетых придурков

Ей было забавно, ей было чудно
И даже немножко неловко
За этих упавших на самое дно
Бетонно-стальной мышеловки...
Азачем Азачемов

Присел кленовый лист на лавку,
решил набраться новых сил,
он в сентябре ушёл в отставку,
хотя покоя не просил.

Его тугой осенний ветер
легко от ветки оторвал,
и он летел, грустя о лете,
покрытый возрастом, коралл.

Теперь, в тиши большого сквера,
ему исчезнуть суждено,
листу, конечно, было скверно,
он знал - другого не дано.

Но вдруг над ним внезапно, звонко
взлетел восторгом детский крик...
его несла домой девчонка,
ведь был красив ещё старик...

Борис Першуткин

Она тихо на кухне курит,
Струйкой дым пуская в окошко.
Теплый ветер, детеныш бури,
Молча трется о щеку кошкой,

Словно мышку в зубах, приносит
Запах вереска и бензина.
Там, за трассой, всего лишь осень,
А она уже чует зиму.

Серп луны - как клинок без ножен,
Взвыть бы волком - да рядом люди.
Она все им простит - попозже,
Но, боюсь, уже не забудет.

...А по крышам - дорожка света
Без налета житейской пыли;
Чтобы снова вернуться в лето,
Нужно просто расправить крылья...

Она давит окурок в крошку,
И окно души закрывает.
Дым еще повисит немножко,
А потом в темноте растает.

О.Громыко

Есть женщины пород декоративных .
Их не волнуют страсти и карьера .
Они выходят славно на картинах ,
Они в любых приятны интерьерах.
Они всегда подстрижены, завиты.
Капризно масло слизывают с булки.
Заводят их для скрашиванья быта
И хвастают их статью на прогулке.
Есть женщины — бойцовые собаки.
У них свои, особые повадки.
Они считают: счастье стоит драки,
И не разжать зубов их мёртвой хватки.
Есть женщины охотничьей породы .
Их жизнь — чутьё, погоня и добыча.
Они умны, азартны от природы,
И поводок мешает им обычно.
Есть женщины — собаки ездовые.
Они везут всех чад и домочадцев,
Всегда в упряжке, вечно чуть живые
(Никак не удаётся отоспаться).
Какая это пошлость, грусть и скука —
То выть, то грызть друг друга век за веком.
А я, хотя и чувствую, что сука,
Всё пробую остаться человеком...

Смеркается. Прохлада, мелкий дождь.
И редкие прохожие в проулке.
Я никого не жду. Ты не придешь.
Мы с Одиночеством под ручку - на прогулку.
Мне нравится, что стихла суета,
Что под зонтом Тоски никто не видит,
Что рядом робко семенит Мечта,
В надежде, что заметят, не обидят.
Сегодня никого не прогоню,
И всех пущу под свой бордовый полог&
Жаль, рядом нет того, кого люблю,
Кто будет и душе и сердцу дорог&

Стемнело. Возвращаюсь в дом пустой
С Тоскою, с Одиночеством, с Мечтой.
Иволга

"Заметно постарели зеркала"
Подумала и тряпкой пыль протёрла,
А горький ком подкатывает к горлу.
Смахнув слезинку, молча отошла.

Казалось бы, недавно у зеркал
Ей нравилось без устали вертеться.
Теперь же ноющею раной в сердце
Остался отражения овал.

Но помнится ещё, какой была,
Как хорошо смотрелась в этой раме...
Вдруг понимает, что не за горами
Тот день, когда завесят зеркала..
Галина Фирсова

Он шёл всё время налегке
Без всяких там обременений,
Лишенный мелочных сомнений,
Синицу тиская в руке.

Не заимел себе друзей,
На слабый пол смотрел с усмешкой,
И не был ни ферзём, ни пешкой,
Определив судьбу в музей.

Там экспонаты за стеклом,
Служитель – родственник по маме,
Имелась денежка в кармане,
И миг казался огоньком.

Поступков он не совершал,
Следил за собственным здоровьем,
Не выпивал, не сквернословил.
Почти стерильная душа.

На протяжении пути
Не разу крепко не споткнулся,
В границах старости загнулся,
Пытаясь вымолвить «прости».

Мелькнуло лёгкое крыло,
Слова в больном застряли горле.
О нём уже никто не помнит,
Как будто не было его.
Геннадий Модестов

Умирает любовь не от старости
В тихом свете угасшей зари,-
Умирает любовь от усталости,
Умирает любовь от любви.

От любви, утомлённой величием
Недоступности красок холста,-
Убивает любовь безразличие,
Убивает любовь пустота.

Называют по имени-отчеству,
Расширяется жизненный круг.
И цветёт по полям одиночество
Горьким цветом душевных разлук.

От неё ни уедешь, ни денешься,
Не утопишь в французском вине,-
Увядает любовь от безденежья
И немеет любовь в тишине.

Умирает любовь не от старости,
Ей другие симптомы близки,-
Умирает любовь от усталости,
Умирает любовь от тоски.

Ю. Алтайцев

А хочешь, я с тобой поговорю
И разговором грусть согну подковой?
Космического кофе заварю,
Я знаю, ты не пробовал такого...

А хочешь, разогрею сургучу
И проштампую наших чувств страницы?
Орбиту у планет перехвачу,
Чтобы в потоках света закружиться!

А хочешь, проболтаем до утра
И вместе встретим первый луч рассвета?
Не можешь? И домой давно пора?
До встречи, спутник...Не грусти, комета...

Наталия Казарян

Где-то льются дожди, как из крана вода,
Где-то падает снег, как зубной порошок,
И плевать, что бредёшь непонятно куда,
Ни о чём не жалей,
Будет всё хорошо!

Где-то солнце встаёт после долгого сна,
Где-то счастья нарвать можно целый мешок,
И плевать, что опять опоздала Весна,
Любовь следует ждать,
Будет всё хорошо!

Где-то в старых стихах поменяли слова,
Где-то лечит от снов электрический шок,
И плевать, что болит по утрам голова,
Раз болит, значит есть,
Будет всё хорошо!

Где-то белый песок лижет чьи-то тела,
Где-то пьяная ночь машет звёздным ковшом,
И плевать, что метель путь домой замела,
Самый полный вперёд!
Будет всё хорошо!

У неё глаза с оттенком кофе,
Тёплого и сладкого слегка.
Ночи тень её рисует профиль,
Продолжая линии цветка.

Горе у неё всегда безмерно,
А душа, как чистая слеза.
И нельзя найти такой же верной
Ветреной такой найти нельзя.

У неё мечты с оттенком грусти,
С силой страсти, но без громких слов.
Если встретишь, больше не отпустишь
Леди непокорную – любовь...

Валерия Зарецкая

Ах, память... Взять бы и помять,
а лучше - сжечь за дальним лесом,
как отслужившую тетрадь -
к чертям и бесам!

Ах, память... Взять бы и порвать
её в клочки без сожаления,
чтобы ни смерти дней не знать,
ни дней рождения.

И будет некого делить
на виноватого и правого,
и можно начинать копить
с начала самого

другие даты, адреса,
переживания, портреты.
Возможно, даже голоса
с другой планеты.

Всё это трепетно беречь,
от счастья понемногу таять,
пока вдруг не потянет сжечь
чужую память...

Среди бесчисленных дорог,
у тихой заводи -
молись, чтоб не оставил бог
тебя без памяти.
Е.Винокур

Ещё не остыло. Уже в отдаленье.
Ещё не расстались два взгляда навстречу.
Ступеньками вниз – так уходит мгновенье,
Мгновенье назад – не мгновенье, а вечность.

Ещё между пальцев за локоном локон
Как будто струится, и сбито дыханье
Волной невозможного близко-далёко
От взмаха ресниц и до жеста прощанья.

Ещё неделима на до и на после,
На доли и ноты соната касаний.
Ладони и губы находят и просят.
Ещё не остыло. Уже угасает...
М.Сафин

Я тебя не хочу потерять.
Вкус потери безудержно горек.
Безысходен, как ночь декабря,
Безутешен, как мeртвое море.
Ослепительно ярок до слeз
Снежный наст безнадeжной равнины.
Вихри колкие, ветром гонимы,
Заметают следы от колeс,
Прочертивших равнину до края.
Как судьбу на ладони клинком.
Вкус потери – отчаянья ком.
Я терять не хочу, но – теряю
М.Сафин

В расцвете сил. Упитанный. Не глупый.
Округлый мелкий почерк – только с лупой.
Костюм двубортный. Старенькая «Джетта».
Записки на салфетках и манжетах.
Надорванный карман. Пришито грубо.
Вечерний сплин. Неясный шепот в трубах.
На личном – чёрти что и бантик сбоку.
Ближайший ресторанчик. Одиноко.
Сто коньячку. Салат из авокадо.
Заметка в тему: «Есть ли жизнь за МКАДом».
Слеза скупая. Тик под правым глазом.
«Официант!..» - обрыв на полуфразе.
Налево – «М». Струя давно вполсилы.
Пять долларов на чай. Ушел красиво.
Голодный кот. Остывшая квартира.
Четыре скучных звездочки над миром.
Дурная трель – поломанный будильник.
Еще чуть-чуть. Зеркальный собутыльник.
Огрызок фото. Пачка старых писем.
И буйство завитков вокруг залысин
Марина Далимаева (Эм)

Мое безумие находит выход так -
Распятая, лежу в траве и пялюсь в небо,
Где звезды, словно пару крошек хлеба,
Нашептывают мне, что все – пустяк,
Что я не первая, кто требует войны,
Что не последняя, кто мира не приемлет…
Что боль устанет мучить и задремлет,
Что нет на мне ни капельки вины…
А тот, кто смел, но не в поступках, а в словах
Спокойно ест и смотрит телевизор…
Мне в жизнь его навек закрыта виза…
И правды нет. Ни в стрелках, ни в часах.
Калябяська