Мне бы жизнь свою, как кинопленку
Прокрутить на много лет назад,
Чтобы снова стать простой девчонкой,
Чистой-чистой, как весенний сад...
(По мотивам песни Владимира Макарова)

Не время еще писать мемуары, но самое время понять, куда это «меня несет»?
Иначе жизнь «буксует». Почему? Когда я просто думаю – мысли убегают, вместо них –
какие-то бесформенные «облака» эмоций. Чтобы думать продуктивно, мне нужно мыслить вслух, имея хорошего собеседника, а если такого нет, тогда нужно мыслить «на бумаге», то есть писать. Что родится в итоге – предугадать невозможно… Это плавание без компаса. Я узнаю о самой себе нечто новое. Может быть, весьма нелестное. Но что именно, будет ясно только с последней строкой…
* * *
Моего отца, кадрового военного, слишком часто переводили из гарнизона в гарнизон. Я не успевала завести друзей ни в школе, ни во дворе. Поэтому с мальчишками общаться не умела, боялась их, и обычной для детей спонтанной, интуитивной влюбленности пережить мне не довелось…

Когда отец наконец-таки уволился в запас, и мы обосновались в старинном городе средней полосы России, я была уже подростком. Мой последний по счету класс оказался и самым удачным – может быть, оттого, что я пришла в его коллектив без обычного прежде «чемоданного» настроения. Быстро освоилась с девчонками, а соседка по парте как-то очень легко и сразу стала лучшей подругой…
Мальчишки… не задирались. Они были здесь какими-то уж очень «правильными»: почти все взяли курс на различные вузы. Так и сквозила в их поведении некоторая бравада: «Первым делом, первым делом аттестаты! Ну, а девушки? А девушки потом…». Это «потом», конечно же, то и дело нарушалось, но я плохо знала своих ровесников и принимала их «выпендреж» за чистую монету.

А мысли о любви тем временем стали меня одолевать. Как можно рассуждать на уроках литературы о тончайших нюансах чувств, допустим, Татьяны Лариной или Наташи Ростовой, если не знаешь, что такое любовь? И почему это все остальные девчонки знают, а я – нет? Нужно немедленно проверить, в порядке ли моя эмоциональная сфера или со мной что-то не так?!
Я решила обязательно влюбиться. Темными зимними вечерами, когда уже готовы уроки (к вузу-то я тоже готовилась – глупее мальчишек, что ли?) я подолгу смотрела на свое отражение в оконном стекле и пыталась вообразить рядом с собой то Вовку, то Виталика, то Павла… Ничего не получалось! Ни к кому не лежало сердце… Но не может же такого быть? И я продолжала поиски.

Не смущалась, что делаю все «шиворот навыворот»: надо бы подождать, когда сердце вдруг само «заговорит», а я разумом пытаюсь навязать что-то своему сердечку… Затея безнадежная, и я до сих пор не знаю, почему она удалась. Получилось, как в тех строках, которые я учила на отметку: «Пришла пора – она влюбилась».
После довольно долгих прикидок я поняла, что более других мне симпатичны Андрей и Женька. Жребий, что ли, бросить? Нет, лучше Андрей. Или Женька? С Женей уже и что-то похожее на дружбу начинает завязываться. Мы с ним часто выступаем в общешкольной команде КВН, которая стала в городе популярной, и ее то и дело приглашают куда-то на игру. На задания, где нужно сочинять стихи и написать что-то в прозе, капитан команды неизменно отправлял нас с Женькой (что у него, что у меня – неплохо «язык подвешен»), и мы неизменно этот конкурс выигрывали.
У Женьки победно светились глаза, похожие на темные вишни, и смешно топорщился на макушке рыжеватый хохолок. После игры он обязательно провожал меня домой и всю дорогу нес какую-то смешную чепуху… Да, в Женю можно влюбиться. Чего тут еще думать? Все, я решила! В ту ночь я уснула умиротворенная (наконец-то у меня все, как у людей), и снился мне Женька, о котором я долго и впервые очень тепло (почти влюблено) думала перед сном.

А утром, на первом же уроке наша классная попросила меня сходить домой к Андрею – нужно было предупредить его отца, известного врача, который вел у нас школу здоровья, о том, что очередное занятие планируется прямо сегодня. Ну, и заодно мне передали фрукты для Андрея, который тогда болел.
Андрей был личностью в каком-то смысле исторической. Еще пару месяцев назад англичанка выставляла его в коридор профилактически, едва урок начнется. Войдет в класс и сразу же: “Андрей, go into corridor!”
Такое случалось и на других уроках. Красный, хихикающий Андрюшка, только что совершивший очередную шалость, ничуть не смущаясь, регулярно удалялся вон из класса. Мы привыкли к этому, так же как и к постоянным его тройкам. Что поделаешь, детство затянулось! Поэтому, когда поведение Андрея вдруг кардинально переменилось, все удивились. Пожалуй, кроме меня. Я и раньше замечала в нем стремление «докопаться» до чего-то главного в жизни и поражалась его кратким емким репликам, почти афоризмам. Хотя случалось это редко – я такие случаи запоминала, поэтому с удовольствием согласилась навестить больного. И не пожалела.
Дома Андрей был непривычно тихий, серьезный! Говорил со мной просто, совсем не рисуясь, как это обычно делали парни его возраста, и очень доверительно. Показал свой секрет: на обороте большой географической карты он записывал интересные высказывания, изречения. Их уже накопилось много, и все они свидетельствовали: Андрей пытается понять смысл жизни. Об этом же говорили и книги в его комнате. Видно было, что читал он много и сложные вещи.

Мне так понравилось у него дома! А Андрей, будто угадав это, попросил меня о «шефстве» на время болезни. «Не хочу отстать от класса. Приходи, когда сможешь, будем вместе уроки делать!» С неделю я регулярно навещала его, но потом надобность в шефстве отпала, и я редко появлялась у него дома, так же как и он у меня. Как раз в этот момент, когда мы начали хоть как-то сближаться, в нем и произошла та самая удивившая всех перемена. Андрей внезапно стал получать почти сплошные пятерки. Учителя сначала тоже удивлялись, но быстро привыкли к новому отличнику и даже фамилию его произносили с большим уважением! Андрей перестал вертеться на уроках и озорничать. Он усердно работал. Он осознанно и целеустремленно взял курс на институт. На то, чтобы покрывать изнанку карты изречениями, да еще читать их вместе с девочкой, не оставалось ни сил, ни времени… Я поняла это. Я не обижалась. Это же прекрасно, когда человек может поставить перед собой цель и так упорно идти к ней! Разве просто за полгода наверстать все, что было упущено из-за прежних шалостей? А он наверстал. Он сумел заделать все пробоины и пробелы. Я гордилась им. И собой тоже. Я же угадала все это в нем заранее!

- А помнишь, какую ты эпиграмму на меня сочинила? – спросил как-то Андрей, захотевший вдруг вспомнить беззаботную пору своего озорства. – Как там? Забыл начало… Ты ее еще переделала из довоенного фокстрота!
- А, помню! Вот это?

“Эх, Андрюша, нам ли быть в печали?
Промчись по классу, партами гремя!
Поднажми, чтобы стекла затрещали
И все девчонки глядели на тебя!”

Андрей вздохнул:
- Сейчас хоть денек бы такой жизни! Но институт выбрал сложный, приходится “пахать”. Иногда прямо невмоготу! Я ведь на заочные подготовительные курсы поступил. И далеко не все мне там нравится, но я должен осилить программу. Я люблю физику, труды Нильса Бора, например, читаю как приключенческий роман… Значит, должен все одолеть, да? «Все победы в жизни начинаются с победы над самим собой» - и Андрей отогнул уголок географической карты с изречениями.

После «шефства» над Андреем моя решимость влюбиться в Женьку поколебалась.
Мы с ним продолжали играть в своей любимой команде КВН и запоем сочинять юмористические стихи, но, прокручивая перед сном прожитый день, я все чаще думала не о Жене. Перед глазами сам собой вдруг появлялся Андрюшка. И нынешний, и тот, недавний, которого за дверь выгоняли.
А потом… случилось что-то странное. Андрея я стала видеть пред собой постоянно. Есть над головой небо, есть солнце, но где-то там, в вышине, рядом с большим общим нашим светилом прочно обосновалось мое личное маленькое солнышко: Андрюшкино задумчивое лицо – такое, как в те минуты, когда он читал мне записи на карте… И от света этого добавочного солнца все вокруг становилось немного другим, приобретало особые краски, особую прелесть. Как будто я из нашего мира попала в параллельный. Очень похожий, почти такой же, только… все в нем звучит, словно едва слышная завораживающая музыка, все дышит поэзией. Нет ничего скучного, будничного, все радует, все преодолимо – «был бы милый рядом». И как в той же песне – «больше ничего не надо». Люблю я или нет, и кого именно люблю – этот вопрос, как совершенно лишний и глупый, отпал сам собой…
(продолжение следует)