Одно из лучших шоу)

Делюсь. Ссылкой на жжшник Пушного. Мегачеловека в плане юмора таланта и многих многих вещей.
http://pushnoy-ru.livejournal.com/

Я есть (Может быть)…
Боль, только боль, до конца честно со мной
И она бывает сладкой, но все чаще злой…
(с) Ария, пытка тишиной

Просыпаться от дикой боли и не иметь возможности что-нибудь предпринять. По началу пробуждение сопровождали слезы. Потом боль вошла в привычку. Она никогда не исчезает со всем. Резкая, ноющая, вырывающая подреберье, тупая, но постоянно присутствующая. И нехватка воздуха. До темноты в глазах. Кислородная маска рядом, но руки не могут дотянуться. Сложно даже глаза держать открытыми. Сердце не желает выдерживать даже малейшее напряжение мышц. Боль. Наконец обо мне вспоминает медсестра, усталая женщина, одевает мне кислородную маску. Переводит мою кровать в сидячее положение, ставит капельницу, пока она выполняет свою работу она разговаривает со мной, она все делает с улыбкой, хотя я слышу как она называет меня проклятым растением, она говорит, что таким выродкам как я везет в жизни, потому что мы богатенькие дети, мне даже повезло с мужем (мне и правда с ним повезло, не смотрю на болезнь, он любит меня, может я так себя успокаиваю, но мне так легче жить). Хотя в чем именно мне везет, я не знаю. 18 лет жить обыкновенной жизнью, а потом одна авария и все. Я растение на тонких ниточках капельниц, с кислородной маской, с неработающими ногами, мечтающее о чьей-нибудь смерти, потому что мне нужно сердце. Женщина ставит на тумбочку цветы, включает телевизор, я его не смотрю. Он только мешает, но я не жалуюсь. Пусть работает. В аварию мы попали вместе с мужем, когда ехали в свадебное путешествие. Камаз протаранил наш Опель со стороны пассажира с моей, так говорили в новостях. В больнице я уже полгода. Сначала я хотела умереть. Боль казалось, была невыносимой. В морфиновом бреду мне начинало казаться, что боль это не просто ощущение, это осязаемое существо, с тяжелым дыханием, с запахом мышьяка, казалось, что я ее слышу, чувствую, даже могу с ней говорить. Врачи объясняли, что это после наркоза. Мне говорили, что Игорь почти не пострадал, я попросила, чтобы ко мне никого не пускали, я не хотела, чтобы они видели меня такой беспомощной. Вчера, был консилиум, врачи думали, что я не слышу, они говорили о том, что в моем состоянии сложно строить планы. Но прерывать беременность нельзя ни в коем случае, этого я точно не выдержу. Так я узнала, что жду ребенка. В этот день я рыдала навзрыд, мне казалось что я никогда не увижу ребенка, более того, я самый настоящий живой гроб, я не смогу прожить выдержать выносить, я убью ту маленькую жизнь что во мне, слезы лились не переставая, подушка была мокрой. В палату вошла девочка, ей на вид лет 10-12, синие глаза, кажуться огромными на маленьком болезненном лице. Она сказала ее зовут Василина и спросила почему я плачу. И я ей все рассказала, она помогала мне с маской. А она сказала, что я не имею права так раскисать, потому что если во мне жизнь, Он не допустит, чтобы я умерла. Маленький и невероятно взрослый человечек, вселил в меня уверенность. Я еще раз посмотрела на нее, откуда она, почему у нее на голове шапочка. Девочка улыбнулась. Я из соседней палаты. А шапочка из-за химеотерапии, волосы выпали. Знаешь, какие у меня косы были?? До пояса, рыжие, кудрявые, все девчонки завидовали. А мне не жалко. Вот нисколечки. Сообщила Василина. Тебе ведь нельзя вставать совсем. Но я буду к тебе приходить. Каждый день. А потом она рассказала, как ездила с родителями на море. Какие красивые под водой медузы. И страшно липкий на пляжах песок. О том, что она хочет научится танцевать танго и вальс, и обязательно научится. А когда вырастет, выйдет замуж, и обязательно станцует вальс, в качестве первого танца. Как думаешь это красиво танцевать вальс на свадьбу? Да, очень, говорю я, вспоминая свою, у меня было шелковое платье. Мы танцевали под Штрауса, очень красиво. На следующий день она принесла мне рисунок: побережье, море, тонкая полоска заката и чайки, море бескрайнее, многоцветное. Я даже подумала, что это какой-нибудь известный художник, а Василина сказала, что любит рисовать, и принесла мне свою картинку; жалко краски кончились, я хотела нарисовать тебе цветы, но на цветы явно не хватало. У меня рос живот, я не знала, кого я жду мальчика или девочку, но хотела девочку, и даже пообещала себе, что если родится девочка, обязательно назову ее Василина, у нее будут васильково-синие глаза, и рыжие косы. Глаза в папу, а косы в меня, она будет такой же как эта невероятно взрослая талантливая девочка. Врачи ничего не говорили. А зимним утром пришла Тамара, она почему то была нервной и не улыбалась. Меня переложили на каталку, и она ввела снотворное. Я провалилась в теплое мягкое темное, ничего не ощущалось, никаких звуков. Впервые за 9 месяцев проведенных в больнице я проснулась без боли. Какое это счастье. Мне захотелось вскочить с постели и тут же побежать рассказать Василине, что мне так легко и хорошо дышится, что ничего не болит и вдруг я поняла, что у меня нет живота, совсем, чьи то руки взяли меня за плечи. Это был Игорь. Мой муж. Света, не надо вставать, врач пока не разрешил, пока нельзя. Я испуганно смотрела в его васильковые глаза, мои наполнялись слезами. Что-то наверное с мониторами, в палату ворвались врачи, мне что-то вкололи. Все опять потемнело. Издалека я слышала голос Сурена Вагифовича, Игорь, ну зачем же вы так, ей нельзя так волноваться, ей еще ребенка кормить, операции прошли успешно и по пересадке сердца, и кесарево сечение прошло все без осложнений, сердце начало приживаться. Когда я пришла в себя Игорь, сказал, что у нас родилась дочь. После операции прошла неделя. Постепенно я буду вставать, и учиться ходить ребенка принесут сегодня. За время лежания мышцы забыли как работать. И для меня это сложно. Только через месяц мне разрешили выйти за пределы палаты. Я шла медленно, придерживаясь рукой за стенку, к соседней палате, я хотела увидеть девочку Василину, в палате были женщины, они ничего не знали про девочку с таким именем. Я двинулась обратно, ведь соседними вполне могут считаться две палаты. В той палате тоже не знали. Может, ее выписали, мелькнула у меня догадка. Я пошла к Тамаре. Она ведь должна всех тут знать. Тамара в сестринской пила чай. Тамара, скажите. А Василину выписали? Света, ну как без вас вашу дочь выпишут?? Нет, я не о дочери, я о девочке из соседней палаты. Из соседней?
Да она приходила ко мне, пока я лежала. Я бы хотела навестить ее. Сказать спасибо. Тамара расплакалась. Василина ее дочь, действительно лежала в этой больнице, но она умерла, через день после того, как меня привезли в больницу. Свою дочь я назвала Василиной. Сейчас ей пять лет, она ходит в танцевальную школу. Она любит рисовать. Часто она гостит у своей крестной Тамары. А для нас Тамара попросту стала второй мамой.

буэнос ночес, товарищи
в голове моей полная каша
пока что я мало чего вобще понимаю, и без учителей вобще мало чего понятно
но вот возжелалось,..откопала какие-то онлайн курсы, если после них я буду знать больше чем адьес и нон компренде и в конце концов переведу нитересующую меня песенку, наверное достигну дзена.
Пока достигла комы)

а вам как? глазки не режет?

Мир номер ноль (я люблю свою работу)
Я довольно молодой бог
И возможно у меня опыта нет
Но девочка моя, я помочь тебе бы мог
И пролить на жизнь твою солнечный свет
(с) Максим Леонидов

Каждый день одинаков, но неповторим, как любой из миллионов миров просыпающихся вместе со мной под кипеловское требование, встать, преодолев страх. Да также как и вчера и в каждый из дней я наливаю кофе, спотыкаюсь об папкин тапочек (нет я не спотыкаюсь об тапочки каждый день, но сегодня у хранителя выходной, а вот у бриннского беса горит план) в следствие чего чашка устремляется на встречу полу, попутно окатывая меня вкусным кофе (очень вкусным заваренным с корицей и сахаром). «Вот, блин, - мысленно чертыхаюсь я, выжимая тряпку, - минус 10 минут». Я повторяю процедуру наливания кофе, включаю новости и под россказни инфослужб и распитие бодрящего напитка крашу глаза. Да, я обладаю вполне кретинской и многих раздражающей привычкой проделывать несколько дел одновременно, не размениваясь на выбор что важнее сделать. Такова природа и Селява, как любит повторять приносящий удачу.
По утрам я завидую людям. Очень завидую тем, у кого есть свой транспорт, но ровно до тех пор, пока не попадаю в пробку. Ибо в принципе неважно, в каком точно транспорте стоять в пробке. Можно нервно барабанить пальцами по баранке своей машины, а можно откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза слушать плеск клавиш Кейко Мацуи, в который вплетается шум прибоя и крики чаек. Что я и делаю. И не смотря на кофейный душ и злополучную пробку, я точно знаю, что приносящий удачу посмеивается где-то рядом. И это вселяет уверенность, что сегодня обязательно все получится. Потому что во всю светит солнце, потому что высоко в синем небе нет ни одного облачка. И это означает одно - все точно будет сегодня.
Я набиваю текст, щурясь от солнца. Я знаю она уже в пути. За ней скользит легкий шлейф духов, с тонкой ноткой жасмина, набойки туфель выбивают по асфальту марш Мендельсона, жалко, что она не слышит, она чертовски спешит, ей никак нельзя опоздать, и я перевожу стрелку вокзальных часов, то виднеется мне из-за деревьев. Она не должна бежать, иначе все пойдет не так.
Пересекаются лучи света, струи фонтана, рельсы, дороги судьбы. Он едет в вагоне трамвая и рассеяно смотрит в окно. Пальцы нервно касаются бархатной коробочки в кармане пиджака. В его плеере звучит Father Song Дж Кокера. Сегодня он решил, что все должно быть именно так. Именно с ней. Он, конечно, собирался позже. Но иначе, иначе зачем я тут. Именно за тем, чтобы было именно так. Он еще не знает, что скоро песня Джо Кокера станет его песней.
Я набиваю текст. Какой-то недотепа хочет занять столик в углу у фонтана, но на столик падает табличка «заказано» и он уходит за другой. Наконец-то, появляется мой персонаж. Он высок, неплохо сложен, на нем темно-серый костюм, он оттеняет стальной цвет его глаз, в его руках букет белых роз, и не хватает разве что коня плаща и шпаги, но сейчас другие времена и это ненужно. И вот появляется она, на ней простой шифоновый сарафанчик, русые волосы свободно падают на плечи, ни грамма косметики. Ее украшают только духи. Он дарит ей розы. Маленькая фарфоровая куколка с букетом белых, будто отлитых из воска роз. Я не пропускаю ни одного движения. Я расставляю паузы. На висках выступают капельки пота, и я бессильно кусаю губы мысленно спрашивая, где в этот момент носят черти приносящего удачу. Краем глаза я вижу его силуэт. Он пьет газировку с сиропом. «Вот, сволочь!» - беззлобно шепчу я и ногтями впиваюсь в пластик клавиш.
Они разговаривают о мелочах, делятся новостями, а я нещадно бью по клавишам. Он заказывает шампанское, вместе с хлопком открывшейся пробки налетает стайка бабочек, одна задерживается на волосах девушки, она смотрится как белый цветок. Он наливает шампанское и незаметно опускает в ее бокал тонкое золотое колечко, его почти незаметно на просвет, и она с удивлением и трепетом зажимает его губами. Он улыбается, он не знал какой будет ее реакция, но легкий румянец и горящие глаза, говорят о том, что сюрприз стоил вложенных сил и ожиданий. Колечка уютно располагается на тонком пальчике, в этот момент вместо попсовой песенки про йогурты, кафе наполняет голос Брайана Адамса, You know is true, everything i do, i do it for you, под эту балладу она говорит, что у нее есть новость, о которой она так боялась сказать, но теперь так рада ее сообщить, you know is true, у тебя скоро будет сын.
Приносящий удачу целует меня в макушку. Я облегченно вздыхаю, закрываю ноутбук. Я иду по аллее, ем сахарную вату, рядом шагает приносящий удачу, на нем соломенная шляпа, он улыбается миру, который не видит его непомещающихся никуда крыльев, он пьет газировку с сиропом, а я щурюсь на солнце и думаю о том, что завтра будет новый день и новый мир под номером ноль. Я опять буду пить кофе, слушать новости и думать о том, как соединить миллион дорожек в одну. Ловить насмешливый взгляд приносящего удачу и продолжать делать свою работу. Ведь я ее люблю. Свою невероятную, фантастическую работу.

Жара. Жара действует на мозг однозначно.
В моем случае она порождает стеб и бред.
Стеб и бред, как правило, выливается в прозаическую форму.

Итак, я живу в этом теле.
Тело как тело ничего особенного: 169 см высоты, 36 размер ноги, на который чертовски сложно подобрать обувь, все бы ничего, если бы это не сочеталось с 90 кг веса. Из чего следует, что Дюймовочка из меня явно никакая. Скорее я нечто среднее между колобком и репкой, которую, как всем известно, посадил дед. За что и на сколько история умалчивает. Да, кстати, мне уже 26 лет. Особенно крутых достижений в моем послужном списке нет. Как нет и кольца на безымянном пальце, свидетельствующем о приобретении мужа и опоры. Нет детей. Вся моя семья это родители и старшая сестра, подарившая маме и папе внучку, а мне племяшку. Я тружусь на ниве офисного планктона изо дня в день, набивая километры букв и цифр, считаю себя офисным хомячком, (большая часть моей жизни проходит с телефоном и монитором), у меня не очень много друзей. Честно сказать - их почти нет. Иногда я пишу стихи, веду блог на лиру, его кто-то читает, кто-то ругает, но я вполне адекватно отношусь к критике, но придерживаюсь мнения: не нравится - не читай. Поэтому тематику произведений не меняю (надо оговориться, что это вам не какие-нибудь бесконечные цветочки, листочки, там чаще кладбища, демоны, убийства суициды – в общем, то, что девушкам обычно писать не положено.) Но и тут я позволю себе оговориться - обычным девушкам, чей мозг полон впечатлений от Ксении Собчак, о тех, для кого розовый шарфик на день рождения – это предел мечтаний, кто приходит в состоянии истерики и бесконечной депрессии, от того что лак на ногтях никак не сочетается с цветом шкурки собачки. Так уж сложилось, что нестандартная внешность увела в дебри прочтения уймы книжек и прослушивания тяжелой музыки. И личность потеряла рамки общепринятых норм поведения, дух был мятежен и не выносил никакого над собой насилия. Утро всегда начиналось с проклятий будильника и трех чашек кофе. Питие кофе сопровождалось либо философскими беседами с мамиком и папиком, либо бездумным перещелкиванием каналов. Выход из дома сопровождался скорчиванием рожи перед зеркалом. Это был ритуал. Он заведомо поднимал настроение. Работа достигалась путем ловли маршрутки, домой я добиралась также. Каждый день похож на предыдущий. Иногда выезды на природу либо поход в люди, в кино в кафе просто в парк. Настоящий конвейер. Очередное утро. Я подхожу к зеркалу, дабы пожелать себе доброго утра и мозг взрывается. Из зеркала на меня пялится мужик. Волосатый, плохо побритый, со следами глубокого похмелья, с воспаленными глазами (цвет радужки идентификации не поддается) и орет (я бы визжала, но таким голосом этого делать нереально, таким голосом можно орать на плацу смирно, строить подчиненных, можно орать в микрофон – вгоняя в экстаз прожженных металлистов и выжимая скупые слезы особо грустными балладами, но никак не визжать в ванной). Мозг девственно чист, последнее, что я помню это нереальная головная боль, на пределе существования целостности черепной коробки. Дальше – пустота. Я еще раз всмотрелась в зеркало, раздумывая над тем, на сколько мои друзья изобретательны в первое апреля…но сейчас лето – это раз и я, я намного выше чем была до этого. Это я осознала потому что начала боятся навернуться с высоты роста и потом не собрать в кучу то что при жизни считалось мозгом. Кстати о мозге. Мне стало интересно, если я управляю рефлексами, если память наличествует только моя, то черт, что делает мозг этого человека? Черт не появился и не рассказал. Жаль. Очень жаль. Я себя чувствую школьником, которому привалила новая рпгэшка, надо пройти миссию собрать все сундуки блин и будет мне счастье. Вот только непонятно какую миссию надо пройти, и где эти самые сундуки брать. С такими невеселыми мыслями я выбралась из ванны и пошла искать откуда я в ванну пришла. Да в чужой квартире это сложно сделать. Тем более, что площадь квартиры равно маленькому аэродрому. На встречу мне выплыла девушка (на мой косой взгляд - так супнабор с буйками, за которые заплывать не рекомендовано, да еще и с накачанными губами-варениками, не дай бог приснится никакими носками не отмахаешься) девушка был топлесс из одежды на ней тонкая ниточка стрингов, она буркнула что-то вроде доброго утра, котенок….хрена себе котенок ухмыльнулась я, пытаясь найти хоть какое-нить объяснение женскому телу, мозг услужливо пододвинул папку «недавние документы», ага девочку мы сняли в клубе, но особо весело не было, девушек мы сняли две и спали они отдельно от нас…я говорю мы, потому что мой интеллект отказывается воспринимать эту стоеросовую дубину в качестве моего тела. Наконец я нашла место дислокации моего временного пристанища. Жуткий срач – других словосочетаний нет, пустые бутылки, банки, поп-корн, вещи все это на полу на стенах изобилуют жвачки с люстры свисает изделие № 2…по ходу убираются здесь редко – точнее никогда. Может мозг устроен по другому, но мне облегчили задачу и подкинули его в образе компьютера (и спасибо этому гммм кому-то). Судя по заваленности комнаты в мозгах порядок такой же поэтому для работы нужен кофе. И я опять в поисках на этот раз кухни. Кофе я завариваю натуральный в турке, как заправский джентельмен, с корицей и ванилью. Помятуя о двух особах женского пола я ставлю на поднос две чашки разливаю им кофе ставлю сахарницу, в холодильнике годовой запас российской армии, среди которого выкапываются две пироженки и сливки. Этот набор я честно оттаскиваю в комнату, где еще сопят две не до конца протрезвевшие и видимо не такие уж взрослые нимфы. Тем лучше. Пусть спят. Себе я забираю турку чашку и чайник, (не бегать же каждый раз на кухню) я наливаю кофе, закуриваю дьябло неро (ну хоть в сигаретах мы совпадаем) и начинаю разбирать содержимое мозга. Порнуху я сразу удаляю. Ну на фига она мне? Пока что из увлечений только бабы и тачки. Папок касающихся работы 0 – значит мы не работаем. А кто нас тогда содержит? Данных о родных за полчаса столько же сколько о работе…Может мы альфонс и нас содержит какая нить дама приятной наружности невероятной окружности? Сомнительно. Такие данные лежали бы рядышком как часто используемые. А в часто используемом у нас только клубы, пиво, девки и тачки. Итак что мы имеем мы имеем тело. Тело так ничего. Даже симпотишное. У тела имеются деньги. И тачка. И квартира. Казалось бы живи и радуйся, но чего-то дяденьке не хватило раз я так резко оказалась именно в нем. И чего ж тебе не хватало то??? Ярко-красным мигает угол экрана – о, сообщение! Открываем письмецо… а там - там подробная инструкция по прохождению нашей глючной задачки. Задачка проста как отбор конфетки у ребенка. Всего-то, найти потерянное собственное «я». В средствах и времени ограничений нет. Хоть до старости. Карты места поисков почему-то нет, как и разъяснений на тему, а почему именно мне такое счастье. Мысль первая: и что делать? Второй мысли не возникло. Я продолжила раскопки мозга, попутно удаляя бесконечные файлы знакомств и девушек, в них явно не было потерянного я. Оно потерялось гораздо раньше. Меня терзало отсутствие данных о родственниках. Деньги не могли браться ниоткуда. Был кто-то, кто оплачивал весь этот праздник жизни. Стукнулась мысль пойти на работу. Ага…на чью? На свою? Вот меня там ждут в таком виде. Привет, это я болею, а так я белая и пушистая. Тачка конечно у нас классная, джип Хаммер, похожий на танк, черный с хромированным кенгурятником, с аэрографией виде рычащего тигра на капоте и с языками пламени на крыльях, на такой конечно любой задохлик будет смотреться Антонио Бандерасом. Ха но я то водить не умею) Значит первое что надо сделать это пойти на курсы вождения. Да и по фиг что в правах написано что стаж вождения 6 лет. Мы об этом промолчим. В кошельке около 100 тысяч отечественных тугриков в разнокалиберных наших и не наших купюрах. Вопрос это на месяц? Мы что-то хотели приобресть? Или это стандартный набор? А теперь внимание правильный ответ – это науке неизвестно. Покапавшись в шкафу я прокляла этого гламурного кретина, ужас сколько блестящих и неудобных вещей, джинсы на бедрах - меня от них тошнит, футболочка в стразах - меня точно сочтут пидором. Вот же досталось то… Нет в этом ходить нельзя, тем более я собираюсь на курсы вождения, тем более я решаю ходить на плавание и еще в школу конного спорта – а что мне делать? Я ж не работаю. А еще я сегодня же куплю гитару, и найду репетитора и испанский язык. Мечта детства, это проводя на работе больше чем полжизни сложно найти время, а это тело свободно.
Если я не найду его старое «я», я заставлю появиться новое! С такими мыслями я отправилась на близлежащий китайский рынок, нет, я - не жмот, но я не хотела в этаком виде дефилировать по всему городу. А рынок был рядом, дядя жил очень близко к моей работе в одной из новостроек. Там же через пару домов красовался сборник китайских товаров – Китай-город. Там то и были приобретены простые черные джинсы, кроссовки и футболка с надписью burn to be free. Предыдущий наряд был нещадно закинут в урну (Да мне наплевать сколько это стоило). В более-менее приличном виде я вернулась в квартиру, вломилась в спальню к девочкам и объявила, что курорт закрыт - валите по домам. У меня своих дел хватает, еще тут с этими возиться. Девушки были легкого поведения неофициально, так что денег с меня требовать не стали (да и не за что их требовать-то было). Итак план прост. Сначала мы идем в автошколу, потому что неизвестно сколько еще времени я потрачу на поиски. Трудно искать иголку в стоге сена, не зная, что ты ищешь иголку. Пока я еду в маршрутке, я продолжаю разбирать залежи информации. Друзей у нас тоже нет. Бред какой-то. Мы учились в институте. Мы ой е. Мы - геолог. Это где ж мы такую специальность то надыбали??? На факультете общались – ни с кем. Первая любовь – нет информации. Нам 26. Ни книг, ни музыки, ни разбитой морды. Это гдеж таки родители берутся, что таких сыновей клепают…
Нет, женщина за рулем вовсе не обезьяна с гранатой. Для того, чтобы стать обезьяной с гранатой, нужна дополнительная конечность для держания гранаты и дополнительный мозг, который будет думать, куда эту гранату кинуть. Первые три дня я осваивала простое правило – нельзя делать несколько вещей резко: давить газ, тормоз и сцепление – все эти действия должны быть плавными. ПДД – совершенно густой и непонятный лес. Господи на фига? На фига люди идут учиться в 26 лет, вождение должно стать факультативным предметом в школе, когда мозг способен воспринимать и запоминать информацию, более того способен переводить полученное в рефлекс, а в 26 это ужасно сложно. ПДД просто зазубривала. Про «понять» речи не шло. Я надеялась, что я пройду миссию раньше, чем сяду за баранку этого пылесоса. Зато бассейн благоприятно сказался на мышцах, логике и теле. Во-первых, пока плывешь вовсе не обязательно думать о том, как ты это делаешь и я блаженно пуская бульбы продолжала ковырять мозг на предмет связи с родственниками. И усилия не были напрасными. Наконец-то замаячила девчоночья фигурка с двумя тонкими косичками. Девчонке около 12 лет. Это наша младшая сестренка ее зовут Алина. Кстати, мое тело звали Сергей… «он отличный парень, не смотря на то, что гей..» хы, да-да я слушаю много музыки и поэтому цитаты вполне быстро приходят на ум. Так вот раскопки мобильника показали, что с Линой я все-таки хоть как-то общаюсь. И она это мой большущий шанс на успех. Мобильный сестры отключен. А может безвозвратно утерян. И я иду в школу конного спорта. После запланирован испанский, а потом я заеду за гитарой. Уставшая, как после неслабого рабочего дня я еще раз пытаюсь дозвониться до сестры, телефон также вне зоны. Обидно. Я еще раз заезжаю в бассейн. Вода способствует размышлениям. Значит что-то случилось лет этак 10 назад. Ну, может 8. Это что-то перечеркнуло отношения и с отцом и с матерью. Но почему-то не убило чьих-то отношений ко мне. Потому что я живу буквально по принципу «все включено». И вряд ли платит за все младшая сестра скорее это один из родителей. А может и оба. Я перекапываю файлы мне необходимо узнать хотя бы местность. Работа курьером освоенная лично мной после школы позволяет по фотографиям сориентироваться в местонахождении объекта. И поэтому я листаю файлы я дошла до детских воспоминаний. В детстве все было отлично. Наконец я увидела тех двоих что произвели на свет этого разгильдяя, чье «я» я безуспешно пытаюсь найти. Обыкновенные любящие родители, свой бизнес. Компьютеры. Денег хватает на все. И свыше чем на все. Собирался мальчик Сережа поступать на айтишника в престижный ВУЗ в ВолГУ. Все бы пошло как по маслу прошел бы практику в папиной фирме, поработал бы там всем чем мог и потом занял бы папино место если бы. Если бы в один из летних дней он бы не подслушал ссору родителей. Он не стал ночевать в своей комнате, а остался на балконе, слушал себе сверчков, лягушек наблюдал за мерцанием звезд, плач соседского проснувшегося ребенка, требующего свою долю грудного молока, когда услышал мамин голос:
- мне надоело быть домашней курицей. Я уже год встречаюсь с другим мужчиной. Ты помешан на своей работе, тебе на все наплевать кроме нее, я ухожу. Мне ничего от тебя не надо. Я просто хочу сказать, что я ухожу. Потом хлопнула дверь. Больше она не пришла. Она не звонила, не писала, не отвечала. В тот день он понял все женщины – бездушны и ни одна из них не стоит мужчины. Для себя он решил, что единственной женщиной в его жизни останется Линка, потому что мать предала и ее. А потом отец привел домой женщину. И Сергей решил, что его предали все, и вместо айтишника на зло всем и вся он пошел на геолога, оттрубил 5 лет два из которых провел в Сибири. Отец пытался найти с сыном общий язык, но все чего они достигли это бесконечный кредит и оплата всех прихотей обманутого сынули. Он просил Линку переехать к нему, но она сказала брату, что он идиот и ни о ком кроме себя не думает, так в конце концов и сестрой они стали общаться только в праздничных смсках. Фуфф, прекрасно по крайней мере есть цель. Надо помирить этого идиота с родственниками. И показать, что он глубоко ошибается в определении предательства и никому не доверяет, бездумно прожигая жизнь. Ходить на такой высоте мне все еще не привычно, но я борюсь с желанием согнуться буквой «зю», а то спишут с меня еще за сколеоз. Нет. На это я пойтить не могу. По фотографиям и номеру школы выходило, что жили мы где-то в советском районе. По паспорту было ясно только одно - регистрировали меня по месту прописки уже в этой квартире а вот данных о старой почему-то нет. Очень обидно. Соседи третьи сутки хотели меня убить за ликбез в области отечественного и зарубежного хард-рока и хэви-металла. Я искала местонахождение дома и оставляла голосовые сообщения на телефоне Лины. Вымерли они там что ли??? Так стоп, а если все уже насквозь поздно? Прочь пораженческие мысли – если бы все умерли никто б даже пальцем не дернул ради поисков эго этого кретиноида. Значит не паникуем. Мы опаздываем на испанский. Так что Ола, амигос. Пока я бездельничала и таскалась по бассейнам моя сетренка вернулась в себя и вдруг объявилась. Сереж ну чего ты названиваешь то? Я же говорила что улечу на Бали на месяц, ну неужели трудно записать было??? (голос полон негодования, она думала, что меня переехал трактор и я попал под каток - какая добряшка…хы прям как я. Ну что случилось то, неужели твою карточку заблокировали?! Я спутано объясняю что я просто соскучился и хотел бы исправить свою ошибку. Хотел бы поговорить с отцом. И с мамой. Но я напрочь не помню адрес. В трубке вселенская пауза. Ты??? Ты хочешь поговорить с отцом. Она в шоке. Конечно, я ведь отмазывался от этого почти 12 лет а тут сам изъявил желание. Она сказала чтобы я приезжал нам надо поговорить. Кое-что случилось. Кое-что…Может они помирились с матерью? Я не стал думать. Я купил коньяк, цветы, плюшевого медведя для сестры. И поехал. Даже полетел. (кажется оно нашлось, не могла же я просто так на мужской род перейти, давай сволочь, проявляй человеколюбие, я тоже домой хочу, у меня есть свои родителе между прочим) Я тихо радовалась сидя в уголке подсознания, потому что за рулем сейчас был мужчина 26 лет, а не бедная истеричная я, иначе хаммеру точно пришла бы хана и симпотишное тельце владельца мчсники вырезали бы ножницами по металлу. Какая-то все-таки я кровожадная. Я так думаю, что я почти завершила свою миссию, раз меня забил голос не моего разума. Я чувствую себя, как школьник перед ЕГЭ вытаптывая асфальт перед калиткой особняка. Я вспоминаю как было здесь хорошо. Я соскучился по вечерним посиделкам с гитарой, отец пел цыганские романсы у него густой низкий голос, он всегда завораживал, мама говорила у меня такой же, не знаю не помню, гитару я забросил тогда же, когда вместо айти поступил на геолога. Линка слишком бледная для отдыха на Бали, впрочем она никогда толком не загорала, вся семья подшучивала над ее аристократической бледностью, но зато синие глаза и каштановые волосы прекрасно сочетались с этой почти отливающей синевой фарфоровой белизной. Она ужасно повзрослела и посерьезнела. Вместо 13 летней разбойницы сейчас на меня устало смотрела женщина, я знал, что ей 18, но не мог отделаться от ощущения, что она сейчас намного старше меня. Мы не стали проходить в дом, сели в беседке в саду.
Моя рука нащупала надпись Линка-дура, я вырезал ее, когда мне было 13. Мы поссорились из-за подаренного на новый год конструктора. Мне казалось, что у Линки деталек больше и они почему-то ярче, чем у меня. Хотя они были абсолютно одинаковыми. И я ей это сказал она улыбнулась и сказала, что я совершенный раздолбай и мальчишка. И тогда я спросил, а где папа. Папа…Она замолчала, нахмурилась, потом подняла на меня глаза. Папа в больнице. Давно. 10 лет. Он в коме. С ним Марина. Тут до меня дошло отец слег после последней нашей встречи. И они мне ничего не сказали. Просто решили оплатить мне все мои прихоти и все. Я как бы стал дополнительной статьей расхода. Черт я опять не о том. Мой отец как растение уже 10 лет, а я о том, что меня обидели. На этом я закончил себя жалеть и, посмотрев в глаза сестры, попросил ее отвезти меня туда, в больницу к отцу. Пока мы ехали, она рассказала про Марину. И я понял, что эта женщина с отцом не из-за денег. Она практически жила в больнице. 10 лет. Она иногда приезжала к Лине, сменить одежду, взять книги, вязание, вышивку спросить не объявлялся ли я и все ли у меня в порядке и опять мчалась к отцу. Какой я идиот. Это не они меня предали. Это я их предал. Предал единственное, что обязан был хранить. Я не замечал слез, которые катились по щекам. В палате было тихо. Тихо жужжал аппарат ИВЛ, мониторы, трубки. Марина спала, прислонившись к стене. Я взял за руку отца. Он стал худой, сквозь кожу просвечивали вены, я не помню, что точно я говорил и говорил ли вообще, мне казалось что время умерло, казалось что и сам я умер, когда вдруг я почувствовал как его худые слабые пальцы сжимают мою руку, я поднял глаза он смотрел на меня, по вискам стекали слезы, он был жив, он простил своего блудного сына.
…Будильник орал как потерпевшая пенсионерка, у которой сперли всю пенсию. Подъем тряпка, харош уже дрыхнуть, труба зовет! Да и кофе в постель не будет. Чеши включай чайник. Да я с закрытыми глазами плетусь на кухню. Я надеюсь, что в чайнике достаточно воды, потому что щелкаю не глядя на уровень, ибо если я сейчас не волью в себя кружку кофе, то точно вернусь обратно вырублю будильник и буду спать. Пока закипает чайник, я умываюсь, подхожу к зеркалу, да ну и рожа у тебя шарапов. (хорошо еще что не как во сне, небритая и волосатая, а своя наглая и рыжая)))))

Ну что почти месяц без интернета совсем не убили мозг. Больше всего страданий от того что черта с два нормально посмотришь погоду. Остальное переживаемо. Занимаюсь прочтением ваших постов. Собираю мысли в кучу. Очень давнее, я врядли прокомментирую, ибо вам не очень наверное захочется читать ответы. Вот выкладываю вам осколки моего перегретого мозга.

Да, мне не везет. я не оплатила интернет. у меня нет денег и меня нет в нэте. ну чтож делать то) До августа наверное)))

Этюд на заданную тему
Я бьюсь над ним который час
Холодное ноябрьское небо
Очаг и женщина. Который раз

Я прорисовываю светлый луч
Но туча, ухмыляясь, гасит свет
Я вновь теряю выданный мне ключ
И в линиях немых ищу ответ

Пытаюсь кистью выразить улыбку
На милом, но безжизненном лице
Она устало смотрит. Тенью зыбкой
Уныние сквозит. В ее кольце

Рубином ярко-красным стынет пламя
Хотя, я помню - рисовал опал
И на стене уже трепещет знамя
И скалит острия клинков металл

Я знаю, что должно быть синим небо
И женщина должна качать дитя
Но кисть упорно молний белых стрелы
Рисует на холсте, как бы шутя

И вот уже не платье, а доспех
Стан девушки украсил позолотой
Укрыл ей плечи белый волчий мех
Сдавило горло будто бы горротой

Ее лицо я видел много раз
Мой давний враг, кошмар моих ночей
Я умирал от рук ее не раз
До тла сгорая в пламени очей…