http://echo.msk.ru/blog/parseev/1130536-echo/
Так разрушение РАН и ее перестройка по "грызловски" как-то связаны с тем, что академики РАН смогли отстоять науку в России от авантюриста Петрика?
Будущие Нобелевские лауреаты А.Гейм и К.Новоселов приобрели опыт и умение работать в ИФТТ и ИПТМ — в институтах РАН и первые образцы графена (за который Нобелевская премия и была присуждена) были получены именно в Черноголовке, а вовсе не на Западе, как, видимо, многие считают.
И академики — не все поголовно чиновники-администраторы, как принято повторять. Есть настоящие ученые, которые, однако, совершенно не интересны ни публике, ни журналистам: ведут себя тихо, чем занимаются — поди пойми. Есть много людей, искренне болеющих за науку и науку защищающих. Именно академики Эдуард Кругляков, Евгений Александров, Владимир Захаров в результате многолетней борьбы остановили такого деятеля, как Петрик.
РАН представляла собой вполне жизнеспособную систему для занятия наукой, в которой обучались и работали профессиональные сильные ученые. Хотя бы часть членов Академии (скажем, половина) выбирались не за административные посты, а за их достижения и научный уровень. И среди директоров институтов было много людей дельных, грамотных, хоть и не имеющих собственных научных достижений, но способных делать самолеты, ракеты, реакторы и многое другое.
Неэффективные бездельники?
Та современная западная наука, которой любят восхищаться наши чиновники — это давно уже не наука, а бизнес на слове «наука», занимаются там только тем, что модно. Российские чиновники любят попрекать отечественных ученых-«бездельников» тем, что «надо активно работать, как на Западе, чтобы...». Что же это за активность такая — посмотрим, что у них? Вот открывают высокотемпературные сверхпроводники (ВТСП). Сотни, тысячи научных групп, даже те, кто никогда не занимался сверхпроводимостью, бросаются наперегонки что-то в них мерить. Ах, как замечательно, какая активная работа! Появляется графен — опять все бегут им заниматься, как ненормальные. Борьба за показатели — очки, голы, секунды! Быстрей, быстрей, опоздаешь — денег не дадут!
Посчитаем. РАН получила в 2012 году около 60 миллиардов рублей. Научных сотрудников — примерно 50 тысяч человек. По 1 миллиону 200 тысяч на научного сотрудника в год. На все. Коммунальные платежи, ремонт и содержание зданий, оборудования и пр. — как минимум половина. Остается 600 тысяч на человека в год «грязными». Если даже все их пустить на зарплату — за вычетом налогов получится около 34 тысяч в месяц «чистыми». И это, если платить только научным сотрудникам! А ведь всего в Академии, вместе с «ненаучными сотрудниками» около 100 тыс. человек. И зарплату должны получать все. То есть — по 17 тыс. на человека. Как на эти деньги еще покупать оборудование, дорогие реактивы? Уже давным-давно денег еле хватает на небогатые зарплаты научных сотрудников.
Значит, речь идет о неэффективном распоряжении копейками в масштабе общих денег «на науку». Копейками, потому что всего «на науку» было выделено больше 600 миллиардов рублей, как сообщил Владимир Путин на собрании РАН в прошлом году. На науку «гражданского назначения» — около 300 миллиардов. Но эти деньги потрачены Министерством науки и образования на работы, символом которых стал лот 2012 года на 90 миллионов рублей (!) по теме «Разработка технологии глубокой переработки тыквы для получения продуктов пищевого назначения», который выиграло нужное ЗАО. Все могут найти в сети, если только захотят, как проходят столь «эффективные» конкурсы Минобрнауки, какие дикие появляются лоты, увидят все эти непонятные ООО, ОАО и ЗАО, в которые, в основном, уходят деньги, выделенные «на науку».
Но даже при нищем финансировании новые современные установки в РАН покупались и используются для работы. А если бы те же деньги и льготы, которыми пользовалось «Сколково» (где не сделано практически ничего своего), шли в академические институты — вот тогда, в честной борьбе, мы бы и посмотрели, кто «эффективней».
Существует экспериментальный факт: там, где Михаилом Ковальчуком (директором Курчатовского центра, братом Юрия Ковальчука, товарища Владимира Путина по Санкт-Петербургу) было внедрено «новое» управление — в Курчатовском институте, Санкт-Петербургском институте ядерной физики, Институте теоретической и экспериментальной физики, — везде научная работа была остановлена, сотрудники бегут, количество состоятельных научных публикаций резко сократилось. Отказ Отделения физических наук РАН избрать Михаила Ковальчука директором Института кристаллографии РАН стал протестом против дальнейшего внедрения этих методов «эффективного управления». Ковальчук, очевидно, обиделся, и теперь эта модель насильно распространяется на всех.
«Освобождение ученых от забот о ЖКХ» — еще более смехотворная идея: какие проблемы с ЖКХ, если есть деньги на оплату коммунальных платежей?! Что этот пункт означает: согласитесь на реформу — будут деньги на ремонт канализации, будете упрямиться — денег не дадим?
Еще одна абстрактная идея, возникшая в умах начальства, состоит в том, что наука должна делаться в университетах. Почему надо обезьянничать с не самой лучшей американской системы — никто объяснить не удосужился (Да и в Америке дело обстоит не так просто, где, что и как делает. Но это длинный разговор). В последние годы вливались колоссальные (по академическим меркам) деньги в программы типа «Наука в образовательных учреждениях». В результате многомиллионное оборудование стоит во многих местах нераспакованным или неотлаженным, а там, где оно условно работает, посадили на него студентов-аспирантов, которые зачастую не могут ничего толкового на нем сделать, в лучшем случае проводят рядовые неинтересные измерения. Тем, кто мог действительно по делу использовать современные установки, — не дали. Потому что они по большей части из РАН, а это противоречит руководящей идее. Самое поразительное — после всех громогласных лозунгов о науке в ВУЗах сейчас в МГУ объявили о 30-процентном сокращении научных сотрудников. Видимо, это для того, чтобы они не мешали развивать там науку?!
То, что буквально одним-двумя-тремя людьми в 140-миллионной стране практически тайно принимается решение о ликвидации Академии наук с трехсотлетней историей, — символ уничтожения всяких остатков здравого смысла в России. Фактически уничтожение науки и образования — это выбор пути: принято решение о том, что страна надолго остается сырьевой колонией, страной второстепенного, а то и третьестепенного значения.
Это национальная катастрофа, которая для журналистов и населения становится всего лишь новостью на час.
