Фёдор Васильев



Фёдор Aлександрович Васильев
(1850-1873)


Фёдор Aлександрович Васильев — талантливый русский художник- пейзажист. CoздaтeлЬ более сотни живописных работ и множества рисунков.
Участник выставок в Петербурге (1867,1868, 1871-1873 гг.) и Москве (1872 г.), всемирных выставок в Лондоне (1872 г.) и Вене (1873 г.).



"У кладбища. Валаам" 1867

«Нет у нас пейзажиста-поэта в настоящем смысле этого слова, и если кто может и должен им быть, то это только Васильев», — говорил о художнике его современник И. Крамской.



"Перед грозой"

«Гениальный мальчик» — такое определение чаще других встречается в оценке творчества Федора Васильева. Подвижный, остроумный, необычайно обаятельный, он казался всем, кто видел его впервые, родившимся в сорочке.
Что-то напоминающее Моцарта или молодого Пушкина было в натуре Васильева, солнечной и артистичной.



"Деревья. Этюд" 1869-1870

Творческая жизнь Федора Васильева была очень короткой, он умер совсем молодым – в 23 года, так и не осуществив многих творческих замыслов. Но созданные им картины свидетельствуют о рано наступившей зрелости и позволяют считать его выдающимся художником.



"В крымских горах" 1873

И. Крамской постоянно восхищался необыкновенной талантливостью юноши, сравнивая его с «баснословным богачом, который при этом щедр сказочно и бросает свои сокровища пoлнoй горстью направо, налево, не считая и даже не ценя их».

Одаренность Федора Васильева, его увлечение музыкой, интеллектуальные способности, яркость и живость характера, умение cocтрадaть перешли к нему от отца -по-своему талантливого человека, которому волею судеб не суждено было раскрыться.

Чиновник департамента сельского хозяйства Александр Васильевич Васильев, живший вне церковного брака с Ольгой Емельяновной Полынцевой, считался poдcтвeнниками «человеком несостоятельным». Думается, это было не так. Проступало в этом «маленьком человеке» что-то «человечески ценное, но погубленное жизнью».

Федор родился в Гатчине. На первом году жизни он переехал с родителями в Петербург. Детство его прошло на 17-й линии Васильевского острова, в одноэтажном низеньком домике, где царила беспросветная нужда. В ноябре 1852 г. отец был определен на службу в почтамт, где и прослужил 12 лет. К этому времени в семье было уже четверо детей: помимо старшей сестры Евгении (1847) и самого Федора — два младших братишки, Александр (1854) и Роман (1862), родившиеся после венчания родителей.

C десяти лет Федор, чуть не с пеленок полюбивший срисовывать картинки из журналов, начал писать маслом. Бесплатно учился в гимназии - за удивительно звонкий и чистый детский голос, выделявшийся в местном церковном хоре.
Так как жалованья отца едва хватало для такой семьи, в каникулы подрабатывал - носил почтальонскую сумку за рубль в месяц. С тринадцати лет нанялся помощником писца в Адмиралтействе за три рубля.

В 1865 г. в Обуховской больнице скончался отец, оставив семье безденежье. И пятнадцатилетний мальчик фактически стал главой семьи. На его отроческие плечи легла забота об овдовевшей матери, сестре-невесте и двух младших братишках. Подросток определяется в ученики к реставратору Академии художеств Петру Соколову. Это давало и хлеб, и серьезное приобщение к самой "кухне" художнического ремесла. Вечерами неутомимый Федор посещает Рисовальную школу при Обществе поощрения художников,позволявшую совмещать занятия с заработком.



"Берег. Облачный день" 1867-69

Ему пришлось проявить настоящую самоотверженность, чтобы в таких условиях продолжать занятия искуеством. Но призвание было слишком сильным, и юный художник идет по единственно возможному для него пути.
Первые рисунки, исполненные в школе, были перерисовками с так называемых «оригиналов». Они были выполнены тщательно, но поверхностно. Петербург в его первых картинах предстает не официальной столицей, а романтически призрачным городом. Но стремительно растущему художнику уже тесно в каменной клетке столицы.



"Березовая роща к вечеру" 1867-1869

В 1866 г. судьба свела Федора Васильева с И.И. Шишкиным, тогда уже признанным мастером живописи. Шишкин влюбился в сестру Федора, красавицу Евгению, а заодно проникся симпатией к обаянию и таланту брата.
Иван Иванович привел юношу в Артель художников, где тот поразил, (и неприятно!) И.Н. Крамского. «Его манеры были самоуверенны, бесцеремонны и почти нахальны...» —так вспоминал о Васильеве человек, с которым в дальнейшем его свяжет крепкая дружба.



"Валаам. Камни" 1867

Одетый со щегольской элегантностью, в лимонных перчатках, с блестящим цилиндром на коротко подстриженных волосах, сыплющий остротами, умеющий, как вспоминал И. Е. Репин, «кстати вклеить французское, латинское или смешное немецкoe cловечко и, даже к случаю, сыграть на рояле какую-нибудь вещицу, появлялся этот крепыш-весельчак на артельных четвергах и поражал всех своей щедро брызжущей талантливостью.

Такую же характеристику давал молодому художнику и Крамской: «Он не принадлежал к числу тех спoкoйных натур, которые покорнo переносят свое неважное положение; ему нужны были средства принца, чтобы он не жаловался на жизнь, но страсти его имели характер мало материальный. Это были страсти дyxa».

Васильев, мальчик по годам, оказался человеком сoвершенно сложившимся, с твердыми воззрениями на жизнь и искусство. А то, что некоторые принимали за легкомыслие — любовь к oбществу, нарядам, успеху, — было порождением все того же бурлящего жизнелюбия. Оказалось, что он — человек гораздо более сложный, чем представлялось на первый взгляд. Были в нем и болезненное самолюбие, и желание скрыть свою бедность, а более всего — трепетная любовь к искусству.

Простота, прямота И.И. Шишкина, его работы, близкие по настроению, притягивали Федора. Иван Иванович, оценив способности живой, кипучей натуры гениальнoгo юнoши, которому явно мнoгого не хватало в худoжественнoм развитии, вызвался быть его наставникoм, и, в начале июня 1867 г., взял с собой на Валаам, на этюды.



"На реке. Штиль" 1867

Могучая красота дикой, первозданной природы захватила молодого живописца, да и работа на природе не шла ни в какое сравнение с копированием «opигиналов» в рисовальной школе. Именно здесь, на Валааме, рядом с Шишкиным нарождался тот художник, тот гениальный Васильев, в котором, по мнению И.Н. Крамскoго, «русская пейзажная живопись едва не получив осуществления всех своих стремлений». Здесь происходило становление его художественной зрелости, yкрепление веры в свои силы и возможности.



В Петербург он вернулся глубокой осенью , а зимой 1867 г. вместе с работами И.И. Шишкина на выставке Общества поощрения художников был показан и этюд Васильева «Валаам. Kамни». Однако, самой поразительной работой этого года стал этюд «После дождя», изображающий петербургскую улицу, омытую летним дождём.



"После дождя" 1867

Молодой пейзажист не заботился о «пpaвильном» архитектурнoм рисунке, зато сумел передать и характер петербургских домов, и простор улиц, и влажность воздуха над невидимой, явно близкой Невой, и будничную жизнь города.



"Заря в Петербурге" 1869

В 1867 г. Васильев окончил рисовальную школу, и с этого времени вся его биография была почти исключительно биoграфией художника. Творчество становилось не только главной, но, можно сказать, единственной целью и содержанием жизни. Как неожиданно, почти внезапно вошел он на равных в число ведуцих художников того времени и за два-три года достиг таких успеxoв, на завоевание кoторых у других уходила иногда вся жизнь.



"Освещение в Санкт-Петербурге" 1869

Лето 1868 г. Васильев провел вместе с Шишкиным в Константиновке под Петербургом. Они занимались изучением в этюдах различных по фopме облаков. И.Е. Репин, навестив однажды дом Васильевых, был ошеломлен, увидев на рисунке дивно вылепленные облака и то, как они освещены.
В том же 1868 г. старшая сестра Федора Евгения Александровна становится женой Ивана Ивановича Шишкина. Отныне художники связаны не только духовными, но и родственными узами.




"Близ Красного Села" 1868


Федор работал с какой-то ненасытной жадностью. Картины появлялись одна за другой. За картину«Близ Красного села» он получил первую премию на конкурсе Общества поощрения художников.



"Крестьянский двор" 1867-69

В начале июня следующего года известный покровитель искусств граф Павел Сергеевич Строганов пригласил молодого художника на лето в Тамбовскую губернию, в свое степное имение Знаменскoe.
Известный меценат, купив картину семнадцатилетнего Федора на конкурсной выставке Общества поощрения художников, с тех пор покровительствал начинающему, но многообещающему дарованию. И, что важнее всего для пейзажиста, приглашал погостить в своих обширных имениях.
В документах отца двое старших детей (Евгения и Федор) - вообще не были означены, т.к отец обзавелся ими еще невенчанным. Федор переживал свое «странное» положение, но (мещанин по происхождению) держал себя и всюду так, что не знающие его полагали, что он по крайней мере граф по крови", - свидетельствует художник Иван Крамской. Возможно, в семье у графа Строганова исключительно восприимчивый Федор приобрел подлинный светский лоск и казавшуюся врожденной горделивую осанку, так удивлявшие в нем Крамского.



"Лето. Речка в Красном Селе" 1870

Ранее оторванный от природы, не всегда понимающий ее, Васильев теперь словно прозревал.
«Ecли бы ты видела, Женя, степь, — писал Федор сестре. — я до того полюбил ее, что не могу надуматься о ней».



"Деревенская улица" 1868



"Облака" Этюд 1868



"Облако"

В сентябре Васильев вместе с семьей Строганова переехал на Украину, в графское имение Хотень под Сумами. Там он увидел и могучие дубравы, и романтические уголки со старыми водяными мельницами у зарастающих прудов, и пирамидальные тополя. Ярких же красок, света, солнца здесь было еще больше, чем в тамбовских степях, и именно хотеньские впечатления легли в основу его будущих изображений русской природы «пo памяти».





"У водопоя" 1868

"В то время, недавний ученик Крамского, но уже выходивший в мэтры 26-летний Илья Репин, общительный, экспансивный, эмоциональный, сказал о 19-летнем Васильеве:
"Такую живую поэтическую натуру при прекрасном сложении имел разве что Пушкин!" Когда в 1870 г. И.Е. Репин начинал работать над картиной о бурлаках, они отправились летом на Волгу, где тогда часто можно было встретить бурлацкие ватаги. С ними поехали художник Е.К. Макаров и младший брат Репина музыкант В.Е. Репин.



"Деревня" 1869

На Волге компания провела все лето, с жаром работая над зарисовками и этюдами. В те дни "гениальный мальчик" (так называли юного Васильева все известные в то время художники), казалось, вовсе не ведал ни равнодушия, ни усталости. Репин рассказывал, как после очередного утомительного похода, когда предельно усталый он валился в свинцовый сон, Федор целую ночь «с неуменьшающейся страстью скрипел карандашиком».
«Oн поражал нас на каждой мало-мальски интересной остановке, — вспоминает Репин о Васильеве, —.. его тонко заостренный карандаш с быстротой машинной швейной иглы черкал по маленькому листку его карманного альбомчика и обрисовывал верно и впечатлительно цельную картину крутого берега... Пароход трогался, маг захлопывал альбомчик, который привычно нырял в его боковой карман...».



"Вид на Волге. Барки" 1870



"Лодки"



"Лодка" 1870





"Волжские лагуны" 1870

С этого времени в работах Васильева неоднократно появляется тема Волги, а в пейзаж все ощутимее входит человек, не столько как действующее лицо, сколько как «лирический герой», определяющий настооение картины.
Интересно, что в Русском музее на одном из листов, принадлежащих художнику, есть набросок, очень близкий к композиции первоначального эскиза «Бурлаков» Репина. Так что можно сказать, что к созданию этой картины был немного причастен и фёдор Александрович.

В начале I871 г. в течение одного месяца Васильев пишет «Оттепель», по-настоящему «взрослую» картину, где светлая юношеская любовь к жизни впервые соединилась с глубоким и грустным раздумьем.



"Оттепель" 1871

Заснеженные просторы России без конца и края под хмурым облачным небом. Разъезженная дорога, сырые проталины, ржаво-коричневые пятна кустов. Две одинокие фигурки усталых путников еще больше усиливают тревожное, тягостное настроение. Все написано с дивнои простотой: сырой воздух, размокший снег, убогая изба, дорога, уводящая в бесконечную даль, и просится сравнение с протяжной и горестной русской песней.

Увидев «Oттепель», Шишкин сказал: «О! Он скоро превзошел меня, своего учителя».
На конкурсе устроенном Обществом поощрения художников, картина получила первую премию. А Крамской сказал: «...ваша теперешняя картина меня раздавила окончательно. я увидел, как надо писать».



"Зима в Крыму" 1871-1873

Только серьезно заболев, Федор утрачивает свое чарующее легкомыслие. Зато еще ярче вспыхивает его художническое ясновидение. В Ялте он не однажды испытывает по ночам творческие "галлюцинации": например, увидел наяву картину "Христос в пустыне", которую Крамской в эти дни только начинал писать.



Крамской "Христос в пустыне"

Лишь весенние месяцы 1871 г. довелось Васильеву провести в Петербурге, среди друзей-художников. В числе 23 будущих передвижников он участвует в составлении Устава первого свободного творческого объединения, выросшего из Артели Крамского, готовится к первой выставке Товарищества передвижников, что, впрочем, ничуть не мешает неисправимому озорнику в письмах острить и по этому поводу, именуя себя "Отставным чтецом Общества Вольных шалопаев".

И вправду, своим шалопайством Васильев немало тревожит своих многочисленных доброжелателей. Деньги за картины, и подчас немалые, вылетают у него сразу при получении: на дорогие игрушки и лакомства для братишек и матери, моднейшие костюмы, шикарные шляпы, перчатки и галстуки.
В это же время Великий князь Александр Александрович, будущий император Александр III, заказал для себя повтор прогремевшей на всю страну картины "Оттепель" и тут же определил ее в Аничков дворец. Но это была не просто копия собственной картины, а возможность творческой доработки темы. Повторение картины было отправлено через год на Всемирную выставку в Лондон и получило высокую оценку английских критиков.
Ободренный успехами, Федор, словно играючи, обретает весьма широкие знакомства. Появляется в высшем свете и одновременно ныряет с головой в разгул столичной богемы.



"В Крыму. После дождя" 1871-73

С огромным трудом Васильев пишет «Вид из Эриклика», но пейзажи осенних крымских гор, туманные леса, все: то, что близко его душе северянина, увлекает его, и величие видов Крыма мало-помалу овладевает воображением. Им создаётся ряд небольших работ с изображением гор, то скрытых плотной завесой дождевых туч, то занесенных по склонам снегом.



"Вид из Эриклика" (Этюд) 1872



"Ериклик. Фонтан" 1872



"Мокрый луг" 1872 ГТГ

Картина «Мокрый луг», представленная на конкурс Общества поощрения художников в 1872 г. была написанной не с натуры, а сочиненной художником на основе зарисовок, сделанных в разных местах и в разное время. Она поразила современников свежестью живописи, точностью воссоздания атмосферы и исходящим от нее ощущением неясной томительности. Посылая в столицу картину-воспоминание «Мокрый луг», в котором одних зеленых тонов чуть не дюжина, Васильев пламенно заверяет Крамского: "Не думайте, что это настоящее, - нет, настоящее-то впереди, а это только приготовления.»



"Болото в лесу" 1872



"Крымские горы зимой" 1873



"После грозы" 1868



"После дождя. Проселок" 1867-1869

В мае 1871 г Васильев едет в давно полюбившееся имение Строганова Хотень. Условился в этих благодатных местах до лета подождать Крамского, чтобы вместе походить на этюды. Но и климат Харьковщины не излечил прогрессирующего недуга. А доктора в то время верили в одно лишь лекарство – Крым. Пришлось в июле ехать дальше на юг, в Ялту, не дождавшись друга, в надежде на благотворное влияние климата.

Общество поощрения художников дало ему средства на эту поездку. Но еще до отъезда Федор Александрович был зачислен вольноопределяющимся учеником Академии художеств и получил звание художника I степени.

Жизнь в Ялте была трудной. Безуспешные хлопоты о документах, которые определили бы его общественное положение (как незаконнорожденного). Денег в обрез, потому что вскоре при художнике поселились мать и любимый братишка Роман, которого Федор, сам, почти самоучка во всем, мечтает сделать серьезно образованным человеком. Сторублевой ссуды, переводившейся ежемесячно Обществом поощpeния художников под обеспечение картинами, не хватало, и Васильев вынужден был непрерывно работать ради хлеба.

"Тоскую по России и не верю Крыму", - пишет он Крамскому в Питер.



"Заброшенная мельница" 1871-73



"Деревня" 1870-71



"Болото"



"Водоём на закате" 1871



"После дождя" 1869



"Раннее утро" 1870



"Дорога в лесу" 1867-1869



"Перед грозой" 1868



"Перед грозой"



"Перед грозой" 1871-1872



"Летний жаркий день"

В начале октября 1873 г. заведующий художественным отделом Петербургской публичной библиотеки В.В. Стасов получил письмо от Крамского. В нем писалось:
«Многоуважаемый Владимир Васильевич, быть может, вы найдете уместным сообщить публике... об одном печальном обстоятельстве... 24 сентября, утром, умер от чахотки в Ялте 23 лет от роду пейзажист Федор Александрович Васильев... Не знаю, много ли будет у меня единомышленников, но я полагаю, что русская школа потеряла в нем гениального художника...»

Прав оказался художник Николай Ге, сказавший о Васильеве: "Он открыл нам небо". Свет васильевских небес был дружно подхвачен, и лучи его озарили творчество самых разных собратьев.

Таинственная, "Заброшенная мельница" пробудила особую любовь к заросшим прудам и задумчивым водоемам у Левитана и Серова, а позднее - у Борисова-Мусатова.



"Утро" 1872-1873



"Прибой у крымского берега" 1872