Карл-Густав Юнг



АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

ТАВИСТОКСКИЕ ЛЕКЦИИ



Лондон

30 сентября - 4 октября 1935 г.




ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ

Дамы и господа!

Позвольте прежде всего заметить, что мой родной язык не английский, и поскольку мой ан­глийский не слишком хорош, я прошу прощения за возможные ошибки.

Итак, моя цель - наметить в общих чертах некоторые фундаментальные понятия психологии. То, что мои лекции главным образом связаны с мо­ими собственными принципами и взглядами, не оз­начает, что я не учитываю значимость вклада дру­гих исследователей в этой области. Не переоцени­вая себя, надеюсь, что мои слушатели в той же мере осознают заслуги Фрейда и Адлера, что и я.

Позвольте прежде кратко изложить смысл программы моих лекций. Две главные темы состав­ляют ее содержание. Первая касается понятий, затрагивающих структуру бессознательного и его содержание; вторая содержит методы в исследова­нии содержания бессознательного. Вторая тема состоит из трех частей: метода словесных ассоци­аций, толкования сновидений и метода активного воображения.

Я, конечно, не смогу раскрыть перед вами полностью такие серьезные темы, как, например, философские, религиозные, этические и социальные проблемы, свойственные коллективному сознанию нашего времени, или же процессы коллективного бессознательного и сравнительные мифологические и исторические исследования, необходимые для их разъяснения. Эти темы, казалось бы не связанные с нашими интересами, тем не менее являются наи­более мощным фактором в создании и регуляции личностных ментальных условий. Они служат также источником разногласий в психологических теори­ях. Хотя я медик и связан главным образом с пси­хопатологией, я, тем не менее, убежден, что этой частной области психологии может помочь только глубокое, обширное знание о психике в целом. Врач никогда не должен забывать, что болезни -это нарушенные нормальные процессы. „Подобное лечится подобным"—замечательная истина древней медицины, но, как всякая великая истина, она мо­жет стать и великой чушью. Однобокость и узость горизонта - известные невротические свойства.

Что бы я ни сказал вам, все несомненно бу­дет лишь очертанием темы. Я не стану анализиро­вать новые теории, поскольку мой эмпирический темперамент больше стремится к новым фактам, не­жели к тому, что могут говорить о них. Хотя, я должен согласиться, - это приятное интеллекту­альное развлечение. Каждый новый случай для меня -почти новая теория. Я не думаю, что эта точка зрения лишена смысла, особенно если учитывать крайнюю молодость современной психологии, кото­рая, на мой взгляд, еще не покинула своей колы­бели. Поэтому время для гениальных теорий еще не наступило. Порой мне даже кажется, что психоло­гия еще не осознала объемности своих задач, а также сложной, запутанной природы своего предме­та: собственно „души", психического, psyche. Мы еще только начинаем более или менее ясно осозна­вать тот факт, что нечто, понимаемое нами как психическое, является объектом научного исследо­вания. Из этого следует, что наблюдения и сужде­ния одновременно выступают в качестве субъекта, инструмента (средства), при помощи которого мы подобные исследования осуществляем. Угроза возникновения такого мощного порочного круга заставляет быть в этих вопросах крайне осторож­ным и релятивным, что само по себе часто воспри­нимается неверно.

Прошу вас принять во внимание, что ограни­ченное время не позволяет мне представить допол­нительные доказательства для подтверждения моих выводов. Итак, я надеюсь на ваше доброе располо­жение и в свою очередь прекрасно понимаю, что моя первейшая задача - излагать материал как можно яснее.

Психология - в первую очередь и по преиму­ществу - наука о сознании. Она же и наука о про­дуктах того, что мы называем бессознательным психическим. Мы не можем непосредственно, „в лоб", изучать бессознательное психическое - у нас с ним нет никакой связи. Мы можем иметь дело только с продуктами сознания, которые, как можно полагать, имеют свое происхождение в области, называемой бессознательным, области „туманных представлений", которые философ Кант в своей „Антропологии" называл как наполовину бытующие в мире. Все, что по совести можно сказать о бес­сознательном, так это лишь то, что сознающему разуму позволительно о нем говорить. Бессозна­тельное психическое, целиком заключающее в себе неизвестную природу, всегда выражалось сознанием и в терминах сознания, но это единственное, что можно делать. Пойти дальше мы не можем, и данное обстоятельство всегда необходимо иметь в виду, как крайнюю меру в критике нашего суждения.

Сознание - предмет чрезвычайно своеобраз­ный. Это явление дискретно по своей природе. Од­на пятая или одна третья, возможно даже одна вторая, часть нашей жизни протекает в бессозна­тельном состоянии. Целиком бессознательно раннее детство человека. Каждую ночь мы погружаемся в бессознательное, и только в периоды между просы­панием и сном более или менее ощущаем себя в сознательном состоянии. До некоторой степени яв­ляется проблематичным и сам факт ясности или, иначе, степени сознания. Предполагается, к при­меру, что десятилетний мальчик или девочка обла­дают сознанием, но легко можно доказать, что здесь налицо специфический вид сознания, созна­ния, в котором рефлексия своего „Я" может не участвовать; сознание ЭГО отсутствует. Мне извес­тен ряд случаев у детей от одиннадцати до четыр­надцати лет и старше, внезапно осознавших, что „Я есть". Впервые в жизни они стали сознавать, что переживают нечто и именно как ОНИ; оглядыва­ясь при этом назад, в свое прошлое, наполненное столькими событиями и вещами, они тем не менее себя в этом прошлом вспомнить не могут.

Необходимо допустить, что когда мы говорим „Я", то при этом не имеем абсолютного критерия для оценки полноты переживания этого „Я". Посему так и случается, что наше представление (реали­зация) ЭГО весьма фрагментарно, и лишь постепен­но, во времени люди узнают все больше и больше о том, что же ЭГО означает для человека. Фактичес­ки процесс узнавания не имеет конца, длится всю жизнь, во всяком случае мы сами момент конца не фиксируем.

Сознание похоже на поверхность или оболочку в обширнейшем бессознательном пространстве неиз­вестной степени мерности. Мы не знаем, как дале­ко простирается власть бессознательного, потому что просто ничего о нем не знаем. Что можно ска­зать о вещи, о которой не знаешь ничего? Сказать нечего. Когда мы говорим „бессознательное", то часто имеем в виду передать нечто этим термином, но фактически, передаем то, что ничего об этом не знаем. У нас есть только непрямые доказатель­ства, что существует ментальная сфера, пребываю­щая по ту сторону сознания. Есть некоторые науч­ные суждения, приводящие к заключению, что нечто подобное существует. Из продуктов или результа­тов, которые бессознательный психический мир продуцирует, можно прийти к определенным заклю­чениям относительно его возможной природы. Но необходимо быть крайне осторожным, чтобы не впасть в излишний антропоморфизм в своих заклю­чениях, ибо в действительности вещи могут весьма отличаться от их представлений в нашем сознании.

Если, к примеру, мы видим цвета и слышим звуки, то в действительности это - осцилляции, колебания. Фактически нам необходимо иметь лабо­раторию со сложными устройствами для того, чтобы выстроить картину мира, не зависимую от наших ощущений и от нашей психики. И я полагаю, что весьма сходным образом обстоит дело и с нашим бессознательным - необходима лаборатория, в ко­торой должно обосновывать объективные методы по оценке действительного положения вещей, состав­ляющих контекст бессознательного.

Помимо всего прочего сознание характеризу­ется известной узостью. Оно способно нести в се­бе весьма малое информационное содержание одно­моментно. Все прочее в данный миг осознается, и мы получаем ощущение непрерывности или общего понимания, или осведомленности об осознаваемом мире только через последовательность сознатель­ных моментов. Мы не способны удержать целостный образ, потому что сознание слишком узко, и видим только вспышки существования. Словно наблюдаем мир через узкую щель и видим отдельные моменты, все остальное пребывает в темноте и неизвестнос­ти. Пространство всегда громадно и непрерывно, в то время как пространство сознания - ограничен­ное поле моментального видения.

Сознание в значительной степени - продукт восприятия и ориентации во внешнем мире. Возмож­но, что оно локализуется в церебруме, имеющим по своей природе эктодермическое происхождение и, вероятно, бывшим органом чувств кожи во времена наших далеких предшественников. Сознание прои­зошло от этой локализации в мозгу, в силу чего сохранило качество ощущения и ориентации. Знаме­нателен тот факт, что французские и английские психологи XVII и XVIII столетий пытались вывести сознание из ощущений, т. е. представить себе его целиком состоящим из чувственных данных. Это вы­разилось в известной формуле: „Нет ничего в ра­зуме, что до того не присутствовало бы в чув­стве". Сходное можно обнаружить и в современных теориях. Фрейд, к примеру, не выводит сознание из чувственных данных, но выводит бессознатель­ное из сознания, оставаясь на той же самой пози­ции рационализма.

Я ставлю вопрос обратным образом и говорю, что возникающая в сознании вещь вначале с оче­видностью не осознается и осознание ее вытекает из неосознанного состояния. В раннем детстве мы все бессознательны; большинство главных функций инстинктивной природы протекает бессознательно, и сознание, скорей всего, продукт бессознатель­ного. Сознание требует для своего поддержания значительного усилия. Человек устает от пребыва­ния в сознательном состоянии. Он истощается соз­нанием. Когда наблюдаешь представителей перво­бытных племен, то можно заметить, что на малейшее раздражение, выводящее их из дремоты, они стараются исчезнуть. Могут сидеть часами не­подвижно, когда же их спрашиваешь: „А что вы де­лаете? О чем думаете?" - они обижаются и гово­рят: „Только сумасшедшие думают - они держат мысли в своей голове. Мы не думаем". Если же они вообще думают, то, скорее, животом или сердцем. Некоторые негритянские племена уверяют, что мыс­ли находятся в желудке, потому что они осознают только те мысли, которые действительно беспоко­ят: печень, почки, кишки или желудок. Другими словами, они осознают только эмоциональные мыс­ли. Эмоции и аффекты всегда сопровождаются явны­ми физиологическими иннервациями.

Индейцы пуэбло рассказали мне, что все аме­риканцы сумасшедшие; и, разумеется, я, несколько удивившись, спросил, почему? „Потому что они го­ворят, будто думают головой. Нормальный здоровый человек не думает головой. Мы думаем сердцем". Они пребывали в гомеровскую эпоху, когда диаф­рагма (френ - разум, душа) считалась местом (центром) психической активности. Это означает психическую локализацию иной природы. Наше поня­тие о сознании предполагает, что мысль концент­рируется в достопочтенной голове. Но индейцы пу­эбло определяют сознание на основе чувственной интенсивности. Абстрактная мысль для них не су­ществует. Они поклоняются солнцу, и я немного поспорил с ними, высказав слова св. Августина о том, что Бог не есть солнце, но тот, кто сделал солнце. Они не могли принять подобной мысли, так как дальше своих ощущений и чувств пойти не мог­ли. Вот почему их сознание и мысли концентриру­ются в сердце. Мы в свою очередь психическую ак­тивность никак к источнику не адресуем и стоим на том, что сны и фантазии локализуются непо­средственно „там внизу", что дает возможность говорить о ПОД-сознании, ПОД-сознательном разу­ме, о вещах, располагающихся ниже сознания.

Эти своеобразные локализации играют большую роль в так называемых первобытных психологиях, которые ни в коей мере не следует считать перво­бытными. К примеру, изучая тантрическую йогу или индусскую психологию, вы найдете наиболее сложно разработанные системы психических пластов, лока­лизаций сознания вверх от области промежности до вершины головы. Эти центры, так называемые чакры, можно найти не только в предписаниях и текс­тах йоги, - весьма сходные идеи обнаруживаются в древних немецких алхимических книгах, явно не имеющих ничего общего с йогой.

Важным фактом в области изучения сознания является то обстоятельство, что ничто не может быть осознано без ЭГО, к которому стекается весь информационный поток. Если „нечто" не связано с ЭГО, то это „нечто" и не осознается. Поэтому сознание можно определить как связь психических факторов с ЭГО. Что же такое ЭГО? Это комплекс данных, конструированный прежде всего общей ос­ведомленностью относительно своего тела, своего существования и затем данными памяти; у человека есть определенная идея о его прошлом бытии, оп­ределенные наборы (серии) памяти. Эти две сос­тавляющие и есть главные конституэнты ЭГО. Поэ­тому можно назвать ЭГО комплексом психических факторов. Этот комплекс обладает огромной энер­гией притяжения, как магнит; он притягивает со­держания из бессознательного, из этой темной неведомой области; он также притягивает впечат­ления извне, и когда они входят в связь с ЭГО, то осознаются. Если же не входят, то осознания не происходит.

Моя идея заключается в том, что ЭГО-это своего рода комплекс, который мы в себе заботли­во взращиваем. Он всегда в центре нашего внима­ния и наших желаний, он - центр нашего сознания. Если ЭГО раскалывается, как это случается при шизофрении, то рушатся все моральные критерии, теряется возможность сознательно воспроизводить действия, так как центр расколот и определенные части психики обращаются к одному фрагменту ЭГО, а остальные – к другому. Именно поэтому при ши­зофрении вы часто можете наблюдать быструю трансформацию из одной личности в другую.

В сознании можно различить ряд функций. Функции обеспечивают сознание возможностью полу­чать ориентиры из области эктопсихических и эндопсихических факторов. То, что я понимаю под эктопсихикой, есть система связей между содержа­нием сознания и фактами (данными), идущими из внешней среды. Это система ориентации, которая имеет дело с внешними фактами, получаемыми мною посредством органов чувств. Эндопсихика - это система связей между содержаниями сознания и постулируемыми процессами в бессознательном.

Прежде всего мы коснемся эктопсихических функций.

А. Ощущения. Под ощущением я понимаю то, что французские психологи называют „la fonction dureel", что составляет результат моей осве­домленности о внешних фактах, получаемых через функции моего сознания. Я думаю, что французский термин наиболее исчерпывающий. Ощущения говорят мне, что нечто есть, они не говорят, что это, но свидетельствуют, что это нечто присутствует.

Б. Мышление. Мышление, если спросить фило­софа, представляет собой что-то очень сложное, поэтому лучше его об этом никогда не спрашивать. Философ – единственный человек, который не зна­ет, что такое мышление. Все прочие знают. Когда вы говорите человеку: „А теперь давай подума­ем," - он точно знает, что имеется в виду. Фило­соф же никогда не знает. Мышление в своей прос­тейшей форме говорит, что есть присутствующая вещь. Оно дает имя вещи и вводит понятие, ибо мышление есть восприятие и суждение. (Германская психология называет это апперцепцией).

В. Чувство. Здесь многие мыслящие люди смущаются, а иногда и сердятся, когда я начи­наю размышлять о чувстве, вероятно потому, что, по их мнению, я говорю при этом ужасные вещи. Чувство с помощью определенных чувственных тонов информирует нас о ценности вещей. Оно говорит субъекту, что тот или иной предмет стоит для не­го, какую ценность он представляет. В согласии с этим феноменом невозможно воспринять или по­мыслить о чем-либо без определенной чувственной реакции. Субъект всегда находится в состоянии определенного чувственного тона настроения, которые можно легко продемонстрировать в экспери­менте. Что касается „ужасной вещи" относительно чувства, так это то, что оно, как и мышление, функция рациональная. По этому поводу все мыс­лящие люди убеждены абсолютно, что, напротив, чувство в высшей степени иррационально. Здесь мне остается сказать: потерпите немного и уста­новите для себя ясным тот факт, что человек не может быть совершенен во всех психических про­явлениях. И если человек более совершенен в мышлении, то ему явно недостает чувственности; эти два свойства (функции) маскируют друг друга и тормозят. Поэтому, скажем, если вы желаете размышлять бесстрастным образом - научно или философски, то должны избавиться от каких-либо чувственных оценок. Очевидно, что пара объек­тов, рассмотренных с чувственной точки зрения, будет различаться не только фактически, но и в ценностном отношении. Оценки не являются якоря­ми для интеллекта, но они существуют, реализу­ясь как важная психологическая функция. И если вы хотите иметь полную картину мира, то необхо­димо принять во внимание и оценки. Если этого не сделать, то есть риск попасть в беду. Многие люди рассматривают чувство как наиболее ирраци­ональное психическое явление. Поэтому каждый убежден, особенно в Англии, что следует контро­лировать свои чувства. Я вполне согласен с тем, что это хорошая привычка, и восхищаюсь англича­нами за эту их способность. Но чувства все же существуют: я видел людей, которые великолепно управляются со своими чувствами, и тем не менее последние их ужасно беспокоят.

Г. Интуиция. Ощущения говорят нам, что НЕЧТО существует. Мышление определяет это НЕЧТО. Чувство информирует нас о его ценности. Предположим, имеется полная картина мира, когда человек знает: вещь существует, что это за вещь, насколько она ценна. Но есть еще другая категория-время. Вещи имеют свое прошлое и будущее. Они откуда-то появляются, куда-то те­кут, и трудно уверенно сказать, откуда они воз­никли и куда скроются: и все же при этом у че­ловека есть некое чувство, которое американцы называют (hunch) предчувствием. Допустим, вы связаны с продажей антиквариата, и у вас появ­ляется предчувствие, что некий предмет изготов­лен прекрасным мастером в 1720 году, у вас предчувствие, что это хорошая работа. Или, по­ложим, вы не предполагаете, что будет с вашими акциями, но у вас есть предчувствие, что они поднимутся. Это интуиция, мистическое свойство, некий чудный дар. Например, вы знаете, что у вашего пациента есть какое-то болезненное вос­поминание, но вот вам „приходит в голову", у вас „возникает определенное чувство". Мы гово­рим так, потому что обычный язык не имеет под­ходящих определений. Слово интуиция становится все более употребимым в английском. Немцы же не могут „ощутить" лингвистической разницы между „ощущением" и „чувством". Иначе во французском: вы можете сказать, что у вас некоторые „sentiment dans l'estomac", или вы скажете „sensation". У англичан существует различие, но они с легкостью могут спутать feeling and intuition. Поэтому я предпринял здесь такое, почти искусственное разграничение, хотя исходя из практических целей, очень важно сделать та­кое разделение в научном языке. Употребляя тер­мин, мы должны определить его значение, в про­тивном случае мы будем говорить на невразуми­тельном языке, а для психологии это просто нес­частье. В повседневной речи, когда один человек говорит „чувство", он может подразумевать нечто полностью противоположное, нежели другой, гово­рящий о том же. Некоторые психологи используют понятие „чувство", определяя его как „ущерб­ную", „хромую" мысль. Определение „чувство - не что иное, как незаконченная мысль", принадлежит известному ученому. Но чувство - это нечто под­линное, реальное, это функция, и поэтому у нас есть слово для его обозначения. Инстинктивный природный разум всегда находит слова для обоз­начения реально существующих вещей. Только пси­хологи изобретают слова для несуществующих предметов. Многим интуиция покажется чем-то весьма колдовским; кстати, в отношении меня не­которые говорят, что я очень мистичен. В этом смысле интуиция одна из составляющих моего мис­тицизма. Данная функция позволяет видеть круг­лые углы, воспроизвести которые обычному чело­веку невозможно, однако есть специалисты по этой части. Живя в четырех стенах и выполняя рутинную работу, к интуиции не прибегают, но она очень нужна, скажем, при охоте на носорогов или тигров в Африке. Предчувствие в таком деле часто стоит жизни. Интуицией пользуются изобре­татели и судьи. Там, где бессильны понятия и оценки, мы целиком зависим от дара интуиции.

Добавлю еще, что интуиция есть особый вид восприятия, которое не ограничивается органами чувств, а проходит через сферу бессознательного. Но здесь я вынужден остановиться и сказать: „Как действует эта функция, я не знаю". Я не знаю, что происходит, когда человек знает то, что он определенно знать не может. Я не знаю, как это у него получается, но получается неплохо, и он в состоянии действовать. Так, „вещие" сны, феномен телепатии и прочие подобные вещи - это интуиция. Я наблюдал их и убежден - они существуют. Вы мо­жете видеть их также у первобытных племен. Вы можете видеть их, если внимательны к этим про­цессам, которые как-то работают через подсозна­ние, поскольку чувственное восприятие настолько слабо, что наше сознание не может получить их. Иногда, например в случае cryptomnesia (Дословно - потаенная память, т. е. память, скрытая от самого ее носителя. (Прим. перев.).), что-то подкрадывается к вашему сознанию, вы улавливаете намек, но до того, как вы его получите, это всегда что-то бессознательное, будто „свалившее­ся с небес". Немцы называют это Einfall, что оз­начает вещь, пришедшую вам в голову из „ниотку­да". Это похоже на откровение. Действительно, интуиция - природная, естественная функция, со­вершенно нормальная и необходимая вещь, которая компенсирует то, что вы не можете ощутить, по­чувствовать или осмыслить из-за недостатка ре­альности. Видите ли, прошлое уже не реально, а будущее не так реально, как мы думаем. Поэтому мы должны благодарить небеса за такую функцию, которая проливает некоторый свет на окружающие нас вещи. Врачи, часто сталкиваясь с незнакомыми ситуациями, серьезно нуждаются в интуиции. Мно­жество верных диагнозов приходят благодаря этой таинственной функции.

Рис. 1. Функции.

Психологические функции обычно контролиру­ются волей, во всяком случае мы надеемся, что это так, потому что боимся всего, что „само по себе . Когда же функции контролируются, их можно подавлять, отбирать, усиливать, они могут на­правляться волей, умыслом. Однако функции могут действовать и непроизвольно - думать, чувство­вать за вас, так что вы даже не сможете остано­вить их. Или же они функционируют бессознатель­но, вы не догадываетесь об этом, хотя перед вами может предстать результат чувственного процесса, шедшего в подсознании. Возможно, кто-то скажет:

„Просто вы были раздражены, и поэтому отреагиро­вали именно так". Положим, вы настолько бессоз­нательны, что чувствовали именно так; тем не ме­нее это наиболее вероятная реакция. Психологи­ческие функции, как и чувственные, обладают спе­цифической энергией. Вы не можете избавиться от чувств, мыслей. Никто не может сказать: „Я не буду думать", - несомненно, он думать будет. Нельзя сказать: „Я не буду чувствовать", - люди чувствуют благодаря выражению специфической энергии, заключенной в каждой функции, энергии, которая не может видоизмениться.

Конечно, можно иметь предпочтения. Люди мыслящие предпочитают думать и адаптируются та­ким путем. Другие, у которых развита чувственная функция, - общительны, для них важны моральные критерии, они великолепно режиссируют чувствен­ные ситуации и живут ими. Человек с развитой наблюдательностью будет пользоваться главным об­разом своими ощущениями и т.д. Доминирующая фун­кция определяет в индивиде его собственный пси­хологический тип. Например, если человек пользу­ется в основном своим интеллектом, его можно от­нести к так называемому „безошибочному" типу. Отсюда мы можем проследить местоположение чув­ства в структуре психики: когда мышление - доми­нантная функция, чувство неизменно занимает под­чиненное положение. То же правило применимо к трем другим функциям. Я объясню это с помощью диаграммы.

Расположим функции крестообразно (рис. 1) В центре поместим ЭГО (Е), которое обладает опре­деленной энергией. Эта энергия и есть сила во­ли. В случае мыслительного типа эта сила может быть направлена к мышлению (Т). Тогда мы должны расположить чувства (F) внизу, под Т, поскольку в этом случае F подчиненная функция. Это сле­дует из того, что когда вы думаете, то должны исключить чувства, и наоборот. Когда вы думае­те, оставьте ваши чувства и чувственные оценки. Чувства наиболее разрушительны для ваших мыс­лей. Эти две функции отрицают друг друга. То же происходит с ощущением (S) и интуицией (I). Наблюдая за человеком в режиме ощущения, вы за­метите, что его особенностью является концент­рация взгляда на каком-нибудь предмете, точке. Если же вы проследите за выражением глаз чело­века интуитивного типа, то поймете - он не смотрит, он окидывает взглядом предметы в поле своего зрения, выбирая один. Это и есть пред­чувствие. Обладая интуицией, вы обычно не вдае­тесь в детали, стараясь воспринять ситуацию в целом, и тогда, внезапно, нечто вырисовывается из этого целого. Если же ваша основная функция -ощущения, вы будете лишены интуиции, только потому, что нельзя делать „два дела сразу". Это достаточно сложно, поскольку принцип одной функции исключает действие другой. Именно поэ­тому я и поместил их противоположно друг другу.

Итак, с помощью этой простой диаграммы вы можете прийти к важным выводам, касающимся соз­нания. Например, если вы находите, что мышление сильно дифференцированно, то оказывается, что чувства недифференцированны. Что это значит? Оз­начает ли это, что у таких людей нет чувств? Напротив. Они говорят: „У меня сильные чувства. Я переполнен эмоциями. Я темпераментен". Эти лю­ди во власти своих эмоций, они пойманы эмоциями. Если вы, к примеру, изучаете частную жизнь ин­теллектуала и хотите знать о его поведении дома, спросите об этом его жену - она сможет расска­зать вам презабавные истории!

Чувствующий тип в естественном состоянии никогда не будет утруждать себя мыслью. Мышление возникает как следствие невротизирующего воз­действия; в этом случае оно носит навязчивый ха­рактер. Наш герой остается в норме, но он полон необычайными идеями и убеждениями. Мышление захватило его и подчинило себе, и он не может выпутаться из этого, поскольку его мысли непод­вижны. С другой стороны, интеллектуал, захва­ченный своими чувствами, говорит: „Я просто это чувствую", — чему трудно возразить. Но когда он полностью погружен в свои эмоции, возникает вопрос: „Сможет ли он оттуда выбраться?" Он не сможет до конца оправдать свои чувства, если же это ему удается, он ощутит собственную неполно­ценность.

Подобное происходит с людьми, относящимися к интуитивному типу и типу сенситивному. Интуитив всегда озабочен сущностью вещей; он об­манывается в своих представлениях о реальности; не использует предоставляемых ему возможностей. Это человек, который возделывает поле и, не дождавшись созревшего урожая, переходит на дру­гое. За ним остается возделанное поле, впере­ди - новые надежды, но из всего этого ничего не выходит. Сенситивный человек всегда остается в данной реальности. Для него истинно то, что ре­ально. Вспомните, что означает реальное для интуитива: это неправда, этого не будет, будет что-то другое. Когда же сенситивный человек не имеет своей реальности - четырех стен, в кото­рых он может жить, он болен. Дайте четыре стены интуитиву, и единственное, что будет за­нимать его, как оттуда выбраться. Для него лю­бая обусловленная ситуация - это тюрьма, из ко­торой необходимо в кратчайший срок выйти навс­тречу новым возможностям.

Эти различия играют неоценимую роль в прак­тической психологии. Не думайте, что я расклады­ваю людей по полочкам, определяя: „Это интуитив, а это мыслительный тип". Меня часто спрашивают:

Не относится ли такой-то к мыслительному ти­пу?" И я отвечаю, что никогда об этом не думал, и на самом деле это так. Не имеет смысла навеши­вать ярлыки, однако когда у вас есть большой эм­пирический материал, необходимы упорядоченные принципы для его классификации. Без преувеличе­ния скажу, что для меня крайне важно привести материал в порядок. Это особенно может приго­диться, когда вы представляете кому-либо смущен­ных, обеспокоенных пациентов, или представляете мужа жене, и наоборот. Всегда полезно иметь та­кие объективные критерии, в противном случае все остается на уровне „он сказал - она сказала".

Как правило, подчиненная функция не обла­дает свойствами сознательной дифференцированной функции. Последняя, как правило, регулируется намерением и волей. Если вы настоящий мысли­тель, вы в состоянии направлять ваше мышление волей, вы можете контролировать ваши мысли, го­воря себе: „Я могу думать иначе, думать обрат­ное". Чувствующий тип никогда не сделает так, поскольку не может отделаться от своих мыслей. Мысли владеют им, прельщают его, и - он боится их. Его чувства архаичны, и он сам, как древний человек, - беспомощная жертва своих эмоций. Именно по этой причине первобытный человек ста­рался не тревожить чувств своих соплеменников -это было опасно. Многие наши обычаи объясняются такой „архаичной учтивостью": не принято, обме­ниваясь рукопожатием, держать другую руку в кармане или за спиной. Вы должны показать, что в ваших руках нет оружия. Восточное приветс­твие, поклон с воздетыми кверху руками, означа­ет то же. Преклоняясь к ногам другого, вы пока­зываете свою полную беззащитность и полную в него веру. Изучая поведенческие символы перво­бытных народов, вы поймете их страх перед соп­леменниками. Также мы боимся своих подчиненных функций. Представьте типичного интеллектуала, который боится влюбиться. Вам его страх покажется глупым, но, скорее всего, он прав.

Рис. 2. Эго.

Где гаран­тия того, что, влюбившись, он не наделает глупостей. И он наверняка окажется в ловушке, его чувства среагируют именно на архаичный или опасный тип женщин. Именно поэтому интеллектуалы склонны вступать в неравный брак. Они не подозревают о своих архаических чувствах, и их часто ловят квартирные хозяйки или кухарки. Драма скрыта в их чувствах. Они не боятся сражаться интеллек­том, но что касается чувств, их легко победить, обвести вокруг, пальца, и они знают это. Поэтому никогда не „давите" на чувства человека, если он интеллектуал. Он готов к опасности и контролиру­ет ситуацию.

Этот закон применим ко всем другим случа­ям. Подчиненная функция всегда ассоциируется в нас с архаической личностью. В этой функции мы всегда - первобытные люди. В дифференцированных функциях мы цивилизованны, предположительно об­ладаем свободой выбора. Ничего подобного нет в функциях подчиненных. Здесь у нас есть лишь от­крытая рана, или по крайней мере открытая дверь, сквозь которую может проникнуть все. что угодно.

Теперь рассмотрим эндопсихические функции сознания. Функции, о которых я сказал выше, уп­равляют или помогают нашей сознательной ориента­ции во взаимоотношениях с внешней средой; но они не неприменимы в отношении вещей, составляющих нижнюю область ЭГО. ЭГО-это всего лишь кусочек сознания, плавающий по океану темных вещей. Эти темные вещи-суть внутренние вещи. На внутрен­ней стороне находится пласт психических событий, формирующих нечто вроде края, каймы сознания во­круг ЭГО. Проиллюстрируем это на диаграмме. По­ложим АА' порогом сознания, тогда D будет обла­стью сознания, относимой к эндопсихическому миру, а В - миру, управляемому функциями, о которых мы толь­ко что говорили. С другой стороны С находится мир теней. Там ЭГО отчасти темное, мы не можем заглянуть в него, мы загадка самим себе. Мы знаем ЭГО толь­ко в D, но не в С. Поэтому всегда обнаруживаем в себе что-то новое. Мы часто думаем, что открывать дальше уже нечего, но это глубоко не так. Обна­руживая себя в одном, другом, десятом и т. д., мы приобретаем удивительный опыт. Он показывает, что часть нашей личности (неосознанной) находится в стадии становления; мы не закончены, следова­тельно растем и изменяемся. При этом, однако, та, будущая личность, которая возникнет, положим, че­рез год, уже здесь, только пока еще она в тени. ЭГО, таким образом, напоминает движущийся кадр фильма. Будущая личность еще не видна, но движение про­исходит, и в настоящем мы строим будущее бытие. Потенциалии, заложенные в личности, принадлежат темной стороне ЭГО.

Поэтому первая функция эндопсихической сто­роны-память. Функция памяти, или воспроизведе­ния, связывает нас с вещами, ставшими подсозна­тельными - подавленными или отброшенными. То, что мы называем памятью, - это дар репродуциро­вать бессознательные содержания, и это - главная функция; ясно различимая во взаимосвязи между нашим сознанием и содержаниями, которые в дей­ствительности не существуют перед нашим взором.

Следующая эндопсихическая функция несколько сложней для понимания. Здесь нам приходится ны­рять в глубину, так как мы подходим к темной об­ласти. Сначала сформулируем само понятие: субъ­ективные компоненты сознательных функций. Пояс­ню. Когда вы встречаете какого-либо человека, которого до того не встречали, то, естественно, что-то о нем думаете. И не всегда думаете то, что можно было бы сказать ему тотчас же; возмож­но и так, что то, что вы думаете, неправдиво и в действительности не имеет места. Ясно, что нали­цо субъективная реакция. Подобное может происхо­дить с любыми объектами и ситуациями. Любое действие сознательной функции, каков бы объект ни был, всегда сопровождается субъективными ре­акциями, в той или иной степени непозволительны­ми, несправедливыми и неточными. Нечто подобное каждый отмечал в самом себе, и, вероятно, каждый предпочел бы не оказаться субъектом такого пере­живания. Посему человек предпочитает оставлять такие размышления в тени, - это помогает утверж­дать собственную невинность, честность и прямо­ту.

Реакции такого рода я называю субъективны­ми компонентами. Последние являются важной сос­тавляющей во взаимоотношении с внутренней сто­роной ЭГО. И весьма болезненны. Поэтому мы не любим вторгаться в мир Тени. Человек не любит созерцать тень самого себя, поэтому многие люди нашего цивилизованного общества стремятся изба­виться от нее, потерять ее полностью. С потерей тени, как правило, утрачивается тело. Тело -друг сомнительный, так как производит вещи, ко­торые нам не всегда нравятся; существует также ряд вещей, связанных с телом, о которых стре­мятся не упоминать. Само тело является персони­фикацией тени ЭГО. Иногда оно просто сущий ске­лет в шкафу, от которого каждый, естественно, хочет избавиться. Сказанного, вероятно, доста­точно для пояснения понятия субъективных компо­нентов. Как правило, это некоторая предрасполо­женность действовать определенным образом, и часто такая предопределенность носит недоброже­лательный характер. Из этого определения есть только одно исключение: люди, которые вечно по­падают впросак, постоянно оказываются причиной беспокойства для других, поскольку они живут своей собственной тенью, своей собственной про­тивоположностью. Это те самые люди, которые вечно опаздывают на концерт или на лекцию и, являясь ко всему прочему весьма скромными, не желая тревожить других, прокрадываются в самый конец зала, по дороге роняя стул, и,— о, ужас! – нелепица шума и вынужденного общего внимания.

Теперь мы подходим к третьему эндопсихическому компоненту - в этом случае уже трудно говорить о функции. О последней еще можно гово­рить в случае памяти, но даже и память лишь до определенной степени послушна воле и контроли­руема. Очень часто она крайне самоуправна и на­поминает капризную лошадь. Бывает, что она просто отказывается работать. В этом смысле субъективные компоненты и реакции еще более не­управляемы.

Но дело обстоит совсем плохо, когда мы имеем дело с эмоциями и аффектами. Тут стано­вится ясно, что они никакие не функции, а прос­то события, потому что в эмоции, как обозначает само слово (emotion - англ. сдвигаться), вы сдвигаетесь прочь, вы выбрасываетесь, — благопристой­ное эго регрессирует, отходит в сторону и его место зани­мает нечто другое. Мы говорим: „В него вселился бес" или „Он вышел из себя", или „Что им се­годня владеет", так как этим он напоминает че­ловека, который одержим. Первобытный человек не скажет, что он сердит без меры; он говорит, что дух вошел в него и полностью изменил. Нечто по­добное случается с эмоциями. Вас что-то держит, вы больше не вы, и ваш самоконтроль сведен практически к нулю. Это и есть то состояние, когда внутренняя сторона психики человека зав­ладевает им, чему он не в силах помешать. Ко­нечно, он может сжать кулаки и сохранить спо­койствие, но тем не менее в данный момент им владеет тень.

Четвертый, важный эндопсихический фактор я называю инвазией, или вторжением. Здесь теневая сторона, сфера бессознательного имеет полный кон­троль и может даже нарушить условия существования сознания. Сознательный контроль в подобных случа­ях - наименьший. Сюда относятся и те состояния че­ловеческой жизни, которые необязательно называть патологическими, они патологичны лишь в старом смысле этого слова, когда патология означала науку страстей. Любой может лишиться сознания более или менее „нормальным" образом. Подобные вещи считаются совершенно естественными среди первобытных народов. Они, к примеру, говорят о дьяволе или духе, вошедшем в человека, или о его душе, покинувшей тело - одной из его разных душ -часто насчитывающихся до шести. Когда душа по­кидает человека, он оказывается в неустойчивом состоянии, поскольку лишается себя и вынужден страдать от утраты. Подобное можно часто наблю­дать и у пациентов-невротиков. Время от вре­мени они вдруг теряют энергию, теряют себя. Этот феномен сам по себе не патологичен, но если та­кие явления становятся привычными, мы вправе го­ворить о неврозе. Подобные вещи ведут к невро­зам, однако у нормальных людей также бывают такие исключительные состояния. Иметь непреодолимые эмоции само по себе не патология, просто это нежелательно. Пограничные явления не пато­логичны, но могут привести к неврозу.

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ

Вчера мы рассмотрели функции сознания. Се­годня я хочу закончить с проблемой структуры психики. Обсуждение человеческого разума, це­лостной психической сферы будет неполным, если мы не включим сюда существование бессознательным процессов. Вчера я уже говорил о том, что мы не можем иметь непосредственный контакт с бессознательными процессами, так как они для нас непос­тижимы. Бессознательное дает о себе знать только в своих продуктах, и нам остается только посту­лировать его как таковое на основании специфич­ности этих продуктов; утверждать, что существует нечто, состоящее у истоков их возникновения. Мы называем эту темную сферу бессознательным психи­ческим.

Эктопсихические содержания сознания вытека­ют прежде всего из окружающей среды посредством чувственных данных. Существуют и другие источ­ники, такие как память и процессы суждения, иначе-субъективные компоненты. Последние от­носятся к эндопсихической сфере. Третьим источ­ником осознанных содержаний является темная сфера разума - бессознательное. Мы приближаемся к ней благодаря свойствам эндопсихических функ­ций, которые не контролируются волей. Эти функ­ции - как раз то самое средство, благодаря ко­торому бессознательное содержание достигает по­верхности сознания.

Бессознательные процессы не фиксируются прямым наблюдением, но их продукты, переходящие через порог сознания, могут быть разделены на два класса. Первый содержит познаваемый материал сугубо личностного происхождения; эти программы являются индивидуальными приобретениями или ре­зультатами инстинктивных процессов, формирующих личность как целое. Далее следуют забытые или подавленные содержания и творческие процессы. Относительно их ничего особенного сказать нель­зя. У некоторых людей подобные процессы могут протекать осознанно. Есть люди, сознающие нечто, не осознаваемое другими. Этот класс содержаний я называю подсознательным разумом или личностным бессознательным, потому что, насколько можно су­дить оно всецело состоит из личностных элемен­тов – элементов, составляющих человеческую лич­ность как целое.

Есть и другой класс содержаний психики с очевидностью неизвестного происхождения; все со­бытия из этого класса не имеют своего источника в отдельном индувидууме. Данные содержания имеют характерную особенность - они мифологичны по су­ти. Специфика здесь выражается в том, что содер­жания эти принадлежат как бы типу. не воплощаю­щему свойства отдельного разума или психического бытия человека, но, скорее, типу, несущему в се­бе свойства всего человечества, как некоего об­щего целого. Когда я впервые столкнулся с подоб­ными явлениями, то был несколько удивлен и, убедившись, что наследственными факторами их не объяснишь, решил, что разгадка кроется в расовых признаках. Чтобы решить вопрос, я отправился в Соединенные Штаты и исследовал сны чистокровных негров, после чего, к великой радости, убедился, что искомые признаки ничего общего с так назы­ваемым кровным или расовым наследованием не име­ют, как не имеют и личностного индивидуального происхождения. Они принадлежат человечеству в целом и, таким образом, являются коллективными по природе.

Эти коллективные паттерны, или типы, или образцы, я назвал архетипами, используя выраже­ние Бл. Августина. Архетип означает типос (пе­чать-imprint-отпечаток), определенное образо­вание архаического характера, включающее равно как по форме, так и по содержанию мифологические моти­вы. В чистом виде мифологические мотивы появля­ются в сказках, мифах, легендах и фольклоре. Не­которые из них хорошо известны: фигура Героя, Освободителя, Дракона (всегда связанного с Геро­ем, который должен победить его). Китом или Чу­довищем, которые проглатывают героя. Мифологи­ческие мотивы выражают психологический механизм интроверсии сознательного разума в глубинные пласты бессознательной психики. Из этих пластов актуализируется содержание безличностного, мифологического характера, другими словами, архетипы, и поэтому я называю их безличностными или коллективным бессознательным.

Рис. 3. Диск солнца.

Я глубоко понимаю, что даю здесь лишь сла­бый эскиз понятия о коллективном бессознательном, требующим отдельного рассмотрения, но хочу привести пример, иллюстрирующий символическую основу явления и технику вычленения специфики коллективного бессознательного от личностного. Когда я поехал в Америку исследовать бессозна­тельные явления у негров, я считал, что все кол­лективные паттерны наследуются расовыми признака­ми либо являются „априорными категориями вообра­жения", как их совершенно независимо от меня назвали французы Губерт и Маусс. Один негр рас­сказал мне сон, в котором появилась фигура чело­века, распятого на колесе. Нет смысла описывать весь сон, так как он не имеет отношения к разби­раемой проблеме. Разумеется, он содержал лич­ностный смысл, равно как и намеки на безличност­ные идеи, но нас здесь интересует только мотив. Негр был с юга, необразованный, с низким интел­лектом. Наиболее вероятным было предположить, что исходя из христианской основы, привитой нег­рам, он должен был увидеть человека, распятого на кресте. Крест - символ личностного постиже­ния. Но маловероятно предположить, что во сне он мог увидеть человека, распятого на колесе. По­добный образ весьма необычен. Конечно, я не могу доказать, что по „счастливой" случайности, он не увидел нечто подобное на картине или не услышал от кого-либо, но если ничего такого у него не было, то мы имеем дело с архетипическим образом, потому что распятие на колесе - мифологический мотив. Это древнее солнечное колесо, и распятие означает жертву богу-солнцу, чтобы умилостивить его, так как и человеческие жертвы и жертвы жи­вотных издавна приносились в целях повышения плодородия земли, т. е. солнце-колесо – очень архаичная идея, древнейшая из существовавших когда-либо у религиозных людей. Ее следы можно обнаружить в мезолите и палеолите, в чем убеж­дают родезийские скульптуры. Как показывает современная наука, изобретение колеса относится к бронзовому веку; в палеолите колеса как тако­вого еще не существовало (оно не было изобрете­но). Родезийское колесо-солнце по возрасту сродни самым ранним наскальным изображениям жи­вотных, и поэтому является первым изображением, вероятно, архетипического образа-солнца. Но этот образ не является натуралистическим изоб­ражением, так как он всегда разделен на четыре или восемь частей (рис. 3). Этот образ, разде­ленный круг, является символом, который можно обнаружить на протяжении всей истории челове­чества, а также и в снах наших современников. Можно предположить, что изобретение колеса на­чалось с этого образа. Многие изобретения воз­никли из мифологических предчувствий и перво­бытных образов. К примеру, искусство алхимии -мать современной химии. Наш сознательный науч­ный разум начался в колыбели бессознательного ума. Человек на колесе в сновидении негра явля­ется повторением греческого мифологического мо­тива Иксиона, который за свою обиду на людей и богов был привязан Зевсом к бесконечно вращаю­щемуся колесу. Я привожу этот пример мифологи­ческого мотива во сне лишь для того, чтобы про­иллюстрировать идею коллективного бессознатель­ного. Один пример, разумеется, еще не доказа­тельство. Но в данном случае нельзя предпола­гать, что негр изучал греческую мифологию, и исключается возможность того, что он мог видеть какие-либо изображения греческих мифологических фигур. Тем более, что изображения Иксиона край­не редки. Я мог бы предоставить вам убедитель­ные и подробные доказательства существования этих мифологических структур в бессознательном разуме. Но за недостатком времени я сначала раскрою вам значение сновидений и снов-сериа­лов, а затем предоставлю все исторические па­раллели, символизм идей и образов которых редко знаком даже специалистам. Мне пришлось работать годы, собирая материал. Когда мы займемся тех­никой анализа сновидений, я более подробно ос­тановлюсь на разборе мифологического материала, а сейчас лишь хочу предварительно заметить, что в слое бессознательного содержатся мифологичес­кие паттерны и что бессознательное формирует содержания, которые невозможно предписать инди­виду и которые, более того, могут оказаться в крайнем противоречии с личностной психологией сновидца. Поразительными порой оказываются и детские сновидения, символика которых подчас поражает глубиной мысли, настолько, что неволь­но воскликнешь сам себе: „Да как это возможно, чтобы ребенок мог такое увидеть во сне?".

В действительности все достаточно просто. Наш разум имеет свою историю, подобно тому, как ее имеет наше тело. Возможно, кому-то и покажет­ся удивительным, что человек имеет аппендикс. А знает ли он, что должен его иметь? Он просто рождается с ним, и все. Миллионы людей не знают, что имеют зобную железу, однако они ее имеют. Так и наш бессознательный разум, подобно телу, является хранилищем реликтов и воспоминаний о прошлом. Исследование структуры коллективного бессознательного может привести к таким открыти­ям, какие делаются и в сравнительной астрономии. Не следует думать, что здесь прячется что-то мистическое. Хотя стоит мне заговорить о коллек­тивном бессознательном, как меня сразу же стара­ются обвинить в обскурантизме. А речь идет всего лишь о новой области науки, и допущение сущест­вования коллективных бессознательных процессов граничит с тривиальным здравым смыслом. Возьмем ребенка: он не рождается с готовым сознанием, но его разум не есть табула раса (tabula rasa) (чистая доска - лат.). У младенца наличествует определенный мозг, и мозг английского ребенка будет действовать не так, как у австралийца, но в контексте жизненных пу­тей современного гражданина Англии. Сам мозг рождается с определенной структурой, работает современным образом, но этот же самый мозг име­ет и свою историю. Он складывается в течение миллионов лет и содержит в себе историю, ре­зультатом которой является. Естественно, что он функционирует со следами этой истории, в точ­ности подобным телу, и если поискать в основах мозговой структуры, то можно обнаружить там следы архаического разума.

Идея коллективного бессознательного дейст­вительно очень проста. Если бы это было не так, можно было бы говорить о чуде. Но я вовсе не торгую чудесами, а исхожу из опыта. С моим опы­том вы бы пришли к таким же выводам по поводу этих архаических мотивов. Случайно „вступив" в мифологию, я всего-навсего прочел больше книг, нежели, возможно, вы.

Так вот, однажды, когда я работал в клини­ке, случился пациент с диагнозом шизофрении и весьма своеобразными видениями. Он рассказал мне об этих видениях и предлагал при этом „взглянуть тоже". Чуть позже я натолкнулся на книгу одного исследователя из Германии (Albrecht Dieterich, „Eine Mithras-liturgie"), опубликовавшего главу о магическом папирусе. Я прочел ее с большим ин­тересом и на седьмой странице обнаружил видение моего лунатика „слово в слово". Это меня потряс­ло. Как могло оказаться, чтобы мой клиент мог увидеть подобное? И это был не просто один об­раз, но серия, и в книге буквально все повторя­лось. Данный случай я опубликовал в „Символах трансформации".

Наиболее глубоко лежащий слой, в который мы можем проникнуть в исследовании бессознательного, - это то место, где человек уже не является отчетливо выраженной индивидуальностью, но где его разум смешивается и расширяется до сферы об­щечеловеческого разума, не сознательного, а бессознательного, в котором мы все одни и те же. Подобно анатомической схожести тел, имеющих два глаза, два уха, одно сердце и т. д., с несущест­венными индивидуальными различиями, разумы также схожи в своей основе. Это легко понять, изучая психологию первобытных людей. Наиболее ярким фактом в мышлении первобытных является отсутствие различия между индивидуумами, совпа­дение субъекта с объектом, как определил Леви-Брюль, мистическое участие (participation mystique). Первобытное мышление выражает ос­новную структуру нашего разума, тот психологи­ческий пласт, который в нас составляет коллек­тивное бессознательное, тот низлежащий уровень, который одинаков у всех. Поскольку базовая структура мозга и разума одна и та же у всех, то функционирование на этом уровне не несет в себе каких-либо различий. И здесь мы не осозна­ем происходящее с вами или со мной. На низлежащем коллективном уровне царит целостность, и никакой анализ здесь невозможен.

Рис. 4. Структура психического бытия человека

Если же вы на­чинаете думать о сопричастности, как о факте означающем, что в своей основе мы идентичны Друг другу во всех своих проявлениях, то неиз­бежно приходите к весьма специфическим теорети­ческим выводам. Дальнейшие рассуждения на этот счет нежелательны и даже таят в себе опасность. Но некоторые из этих выводов вы должны исполь­зовать на практике, поскольку они помогают в объяснении множества вещей, составляющих жизнь человека.

Я хочу подытожить сказанное, используя ди­аграмму (рис. 4).

На первый взгляд изображенное здесь может показаться сложным, но, в сущности, все выгля­дит достаточно просто. Представьте, что наша ментальная сфера выглядит наподобие светящегося глобуса. Поверхность, из которой выходит свет является доминирующей функцией личности. Если вы человек, адаптирующийся в окружающем мире, главным образом, с помощью мышления, то ваша поверхность и будет поверхностью мыслящего че­ловека. Ведь вы осваиваете мир вещей и событий путем мышления, и, следовательно, то, что вы пои этом демонстрируете, и есть ваше мышление. Если же вы принадлежите к другому типу, то на­лицо будет проявление другой функции.

На диаграмме в качестве периферической функ­ции выступает ощущение. С его помощью человек получает информацию о внешнем мире. Второй круг -мышление: на основании информации, полученной от органов чувств, человек дает предмету имя. Затем идет чувство, которое будет сопутствовать его наблюдениям. И, в конце концов, человек осо­знает, откуда берутся те или иные явления и что может произойти с ними в дальнейшем. Это интуи­ция, с помощью которой мы „видим в темной комна­те". Эти четыре функции формируют эктопсихическую систему.

Следующая сфера в диаграмме представляет сознательный ЭГО-комплекс, к которому обращены функции. Начнем по порядку: память, функция, контролируемая волей и находящаяся под контролем ЭГО-комплекса. Субъективные компоненты функций могут быть подавлены или усилены силой воли. Эти компоненты не так контролируемы, как память, хо­тя и она, как вы знаете, несколько ненадежна. Теперь мы переходим к аффектам и инвазиям, кото­рые контролируются одной только силой. Единст­венно, что вы можете сделать, это пресечь их. Сожмите кулаки, чтобы не взорваться, ведь они могут оказаться сильнее вашего ЭГО-комплекса.

Разумеется, никакая психическая система не может быть отражена в такой грубой диаграмме. Это, скорее, шкала оценок, показывающая, как энергия или интенсивность ЭГО-комплекса, манифес­тирующая себя в волевом усилии, уменьшается по мере приближения к темной сфере — бессознатель­ному. Прежде всего мы вступаем в личностное под­сознание, некий порог в сфере бессознательного. Это часть психики, содержащая те элементы, кото­рые могут быть осознанными. Многие вещи именуются бессознательными, но это относительно. Есть лю­ди, для которых осознанно практически все, что может осознать человек. Конечно, в нашем цивили­зованном мире есть много неосознанных вещей, хо­тя индусы, китайцы, к примеру, осознают то, к чему наши психоаналитики идут долгим, сложным путем. Более того, живущий в естественных, при­родных условиях человек удивительным образом осознает то, о чем городской житель просто не догадывается, а если и вспоминает, то лишь под влиянием психоанализа. Я обнаружил это еще в школе. Я жил в деревне, среди крестьян, и знал то, чего не знали другие мальчишки в городе. Просто мне представился случай и это во многом помогло мне. Анализируя сны или симптомы фанта­зии невротиков или обычных людей, вы проникаете в сферу бессознательного, вы переступаете этот искусственный порог.

Весьма примечательно то, что человек может развить свое сознание до такой степени, что мо­жет сказать: Ничто человеческое мне не чуждо. (Nihil humanum a me alienum puto).

В конце концов мы подходим к ядру, которое вообще не может быть осознано - сфере архетипического разума. Его возможные содержания появля­ются в форме образов, которые могут быть понятны только в сравнении с их историческими параллеля­ми. Если вы не распознаете определенный матери­ал как исторический и не проведете параллели, то не сможете собрать все содержания в сознании, и последние останутся проецированными (о проецировании см. Лекцию пятую.- Прим. перев.). Со­держания коллективного бессознательного не конт­ролируются волей и ведут себя так, словно никог­да в нас и не существовали - их можно обнаружить у окружающих, но только не в самом себе. К при­меру, плохие абиссинцы нападают на итальянцев; или, как в известном рассказе Анатоля Франса: два крестьянина живут в постоянной вражде. И когда у одного из них спрашивают, почему он так ненави­дит своего соседа, он отвечает: „Но ведь он на другом берегу реки!"

Как правило, когда коллективное бессозна­тельное констеллируется в больших социальных группах, то результатом становится публичное по­мешательство, ментальная эпидемия, которая может привести к революции или войне и т. п. Подобные движения очень заразительны - заражение происхо­дит потому, что во время активизации коллектив­ного бессознательного человек перестает быть са­мим собой. Он не просто участвует в движении, он и есть само движение.

Вы человек, и где бы вы ни жили, вы можете защитить себя реально только путем ограничения сознания, опустошая себя, насколько это возмож­но. Вы всего лишь пылинка, крупица сознания, брошенная в океан жизни, существующий сам по себе. Но если вы не растворитесь и останетесь сами собой, то тут же заметите, что окружающая атмосфера поглощается вами. И вам не удастся избежать этого, потому что кем бы вы ни были -негром, китайцем, - все едино, ибо прежде всего вы - человек. В коллективном бессознательном все люди имеют похожие архетипы, независимо от цвета кожи. Различные уровни мышления отличают лишь истории рас.

Изучая северных американцев, я сделал ин­тересные открытия: американец по причине того, что живет на земле аборигенов, несет в себе краснокожего индейца. Краснокожий, которого американец, возможно, никогда не видел, или негр, несмотря на всевозможные „только для бе­лых", прочно вошли в американца и сделали его принадлежащим отчасти к нации „разноцветных". Эти вещи всецело бессознательны, и говорить о них следует лишь с просвещенными людьми. Нелег­ко, скажем, обсуждать с французом или немцем причины их взаимного недопонимания.

Не так давно я провел приятный вечер в об­ществе весьма образованных людей. Мы говорили о национальных различиях. „Вы цените ясность ро­манского сознания, - сказал я, - поскольку про­игрываете ему. Романское мышление в свою очередь уступает в сравнении с немецким". Все насторожи­лись. Я продолжил: „Зато ваши чувства непревзой­денны, вдобавок абсолютно дифференцированны. Ва­ше искусство может быть гротескным, циничным и тут же сентиментальным: мать теряет свое дитя, последняя любовь или что-то патриотическое - и тут же слезы на ваших глазах. Вы едите сладкое и соленое одновременно. Немец же целый вечер пред­почитает сладкое. Француз при встрече обязатель­но скажет, что ему приятно познакомиться, даже если он готов послать вас к черту. Немец же этим, ничего не значащим приветствиям поверит. Прислав вам из магазина пару подтяжек, помимо обычной платы он будет ждать вашей любви".

Для немцев вообще характерна подчиненность и недифференцированность чувственной функции. Если вы скажете об этом немцу, он оскорбится. Я бы тоже обиделся. Немец очень привязан к тому, что называется Gemutlichkeit, в переводе „уют". Комната, полная табачного дыма, где царит любовь и взаимопонимание,-это уютно и никто не вправе этот уют нарушить. Все было бы понятно, но необ­ходимо сделать одно замечание: это и есть та са­мая „ясность" подчиненного немецкого чувства. С другой стороны - француз, для которого всякое парадоксальное высказывание обидно, поскольку неясно, и англичанин, который считает, что луч­шие мысли всегда не совсем понятны. Я согласен с этим, то же самое происходит и с чувствами, мыс­лями. Правдивые чувства, в которых вы слегка сомневаетесь, принесут вам только наслаждение. Мысль, в которой нет мягких противоречий, не убедительна.

Теперь займемся вопросом: как достичь тем­ной сферы человека? Я уже говорил вам, что это можно сделать с помощью трех методов анализа-текста словесных ассоциаций, анализом сновиде­нии и методом активного воображения. Начнем с теста словесных ассоциаций. Многим он может по­казаться старомодным, но я часто им пользуюсь, даже в криминальных случаях.

Эксперимент прост: я читаю перечень из ста хорошо знакомых слов, а тестируемый человек должен как можно быстрее отреагировать на каж­дое произнесенное мной слово другим словом, своим. Объясните пациенту, что от него требует­ся произнести первое, пришедшее ему в голову слово. Фиксируйте время каждой реакции с по­мощью секундомера. Эксперимент после первого чтения повторяется снова. Вы повторяете сло­ва-стимулы и испытуемый должен воспроизвести свои предыдущие ответы. В некоторых случаях его память дает „осечку" и воспроизведение оказыва­ется с другим значением, либо вовсе затруднен­ным. Подобные сбои очень важны для исследовате­ля.

Исходная идея теста была утопична - мен­тальные ассоциации. Тест оказался слишком при­митивен для этого. Но именно ошибки, допущенные тестируемым, помогут вам кое-что узнать. Вы произносите элементарное слово, знакомое даже ребенку, а высокообразованный человек не может вам ответить.

Рис. 5. Ассоциативный тест. Высота столбиков показывает среднее время реакции.

Слова-стимулы: 7 - нож, 13 - копье, 1б-бить, 18 - остроконечный, 19 - бутылка.

Почему? Просто это слово натолк­нулось на то, что я называю комплексом. Комп­лекс-скопление психических характеристик, от­меченных специфическим, возможно болезненным, чувством. Комплекс - это то, что обычно тща­тельно скрывают. И тут словно острая молния пронзает толстый слой персоны и попадает в тем­ный пласт сознания. Человек с комплексом денег, например, запнется на словах покупать", „день­ги", „платить".

Мы столкнулись более чем с двенадцатью различными типами нарушений реакции. Продление времени реакции наиболее важно. Чтобы выяснить это, необходимо рассчитать среднее время реак­ции тестируемого. Нарушения могут быть иного характера: реакция более чем одним словом; ре­акция не словесная, а выраженная мимикой, это может быть смех, движения тела, покашливание, заикание и т. д.; ассоциация может не соответс­твовать реальному значению стимулирующего сло­ва; использование одних и тех же слов; исполь­зование иностранного языка; неправильное восп­роизведение, когда память не срабатывает в пов­торном эксперименте, а также полное отсутствие реакции.

Эти реакции не контролируются волей, и по­этому всегда истинны. Результаты теста можно четко проиллюстрировать диаграммой (рис. 5). Высота колонок отражает время реакции на каждое слово. Штриховая горизонтальная линия показыва­ет среднее время реакции. Белые колонки обозна­чают реакции без нарушений, а заштрихованные - нарушенные реакции, время которых превышает среднее. В реакциях 7-10 мы наблюдаем целую се­рию нарушений. Реакция 13 изолирована, но вслед за ней идет еще одна серия нарушений (16-20).

Необходимо отметить, что сам пациент не замечает в своих реакциях отклонений. Наиболее сильное нарушение мы наблюдаем в реакциях 18 и 19. В этом частном случае мы имеем дело с так называемой интенсификацией чувствительности че­рез бессознательные эмоции: когда критическое слово вызвало стойкую реакцию, а следующее ока­залось созвучно первому, можно ожидать большего эффекта, чем от серии обычных ассоциаций. Это называется эффектом усиления чувствительности.

Его применение в криминальных случаях может оказаться полезным. Для усиления эффекта крити­ческих слов-стимулов необходимо расположить их в определенной последовательности, чтобы они могли вызвать стойкую реакцию. Если тестируемый подо­зревается в совершении преступления, для него критическими будут слова-стимулы, имеющие пря­мой намек на преступление.

Тест, изображенный на рис. 5, был проведен со здоровым мужчиной тридцати пяти лет. Замечу, что я провел немало экспериментов с обычными людьми до того, как научился делать выводы из патологического материала. Если вы хотите знать, что беспокоило этого человека, взгляните на сло­ва, вызывавшие нарушения. Свяжите их, и у вас получится неплохая история.

Итак, это был „нож", который вызвал четыре нарушенные реакции. Следующими словами-раздражителями были „копье", „ударить", „острый". „бутылка". Мне было вполне достаточно небольшой серии из пятидесяти слов, чтобы сказать: „Я не думал, что с вами могла случиться такая бела. Помните, вы были пьяны и ножом убили челове­ка...". Потрясенный, он во всем мне признался. Этот человек был из респектабельной семьи. Бу­дучи заграницей, он попал в пьяную ссору, в ко­торой ножом убил человека. Он просидел год в тюрьме, но скрывал это, ибо не хотел осложнять себе жизнь.

Рис. 6. Ассоциативный тест.

Я приведу другой пример. Много лет назад, когда я был еще молодым доктором, пожилой про­фессор криминологии спросил меня об эксперимен­те, выразив свое недоверие. Я предложил ему по­пробовать тест на себе. Он согласился, однако после десяти слов устал, и мне пришлось доволь­ствоваться ими. Я сказал ему, что совсем недавно его беспокоили денежные дела, что он боится уме­реть от сердечного приступа. Возможно, он учился во Франции, там у него было любовное приключение. И, как это часто бывает, когда человеку приходят в голову мысли о смерти, память прино­сит светлые воспоминания из далекого прошлого. Как я мог это знать? Это мог понять даже ребе­нок!

У человека семидесяти двух лет слово ..сердце" ассоциировалось с „болью", „смерть" с „умирать"; естественная реакция, вызванная бо­язнью смерти. На слово „деньги" он отреагировал обычно - слишком мало". Следующие ассоциации поразили меня: на „плата" он, после некоторого раздумья, ответил „La Semeuse". Это известное. изображение на французской монете. Мы говорили по-немецки, почему же он употребил французское „La Semeuse"? Пришла очередь слову „поцелуй", была долгая реакция и ответ - "красивый". Те­перь я мог представить события связно. Он ни за что бы не использовал французский, если бы это не было связано с определенными ощущениями. Ка­кими? Неприятности с французским франком? Нет, в те дни о девальвации франка не было и речи. Я сомневался-любовь или деньги,-что послужит ключом к разгадке, но реакция „поцелуй" - "кра­сивый" убедила меня в том, что причина - лю­бовь. Он был не из тех, кто ездит во Францию в зрелые годы. Он был в Париже студентом-юристом, учился, возможно в Сорбонне. Теперь я мог с легкостью „соорудить" историю.

Бывают случаи, когда вы сталкиваетесь с настоящей трагедией. На рис. 6 представлен тест, проведенный с женщиной тридцати пяти лет. Она лежала в клинике с диагнозом „шизофрения депрессивного характера". Прогноз был удручающ. Она была моей подопечной, но я был не совсем согласен с таким диагнозом. Уже тогда у меня была своя точка зрения по поводу шизофрении: я думал, что все мы в какой-то мере сумасшедшие. Я сделал анамнез, но не обнаружил ничего, что могло бы пролить свет на ее болезнь. Тогда я применил тест на ассоциации и сделал с его по­мощью немаловажные открытия. Первое нарушение было вызвано словом „ангел", а полное отсутс­твие реакции повлекло за собой слово „упорный". У пациентки наблюдалось нарушение реакции на слова „зло", „богатый", „деньги", „глупый", „дорогой" и „женитьба". Эта женщина была заму­жем за преуспевающим и, по-видимому, довольным жизнью человеком. Я бесе

Вложение: 3777606_Analogii_s_zhiznyu.doc

Вложение: 3777597_Psihologiya_kak_professiya_psy.rar

Ма́ндала (санскр. मण्डल, «круг», «диск») — сакральный символ, используемый при медитациях в буддизме, ритуальный предмет.

Мандала символизирует сферу обитания божеств, чистые земли будд. В принципе, мандала — это геометрический символ сложной структуры, который интерпретируется как модель вселенной, «карта космоса». Типичная форма — внешний круг, вписанный в него квадрат, в который вписан внутренний круг, который часто сегментирован или имеет форму лотоса. Внешний круг — Вселенная, внутренний круг — измерение божеств, бодхисаттв, будд. Квадрат между ними ориентирован по сторонам света.

Мандалы могут быть как двумерными, изображенными на плоскости, так и объёмными, рельефными. Их вышивают на ткани, рисуют на песке, выполняют цветными порошками и делают из металла, камня, дерева. Даже её могут вырезать из масла, которое окрашивают в соответствующие ритуальные цвета. Мандалы часто изображают на полах, стенах и потолках храмов. Мандала является настолько священной на Востоке, что рисуется под аккомпанемент особых ритуалов и сама может считаться объектом поклонения.

Некоторые из мандал выполняют из цветных порошков для проведения определённой ритуальной практики (например, в посвящении Калачакры). К концу ритуала сделанную мандалу разрушают.

Карл Густав Юнг идентифицировал мандалу как архетипический символ человеческого совершенства — ныне она используется в психотерапии в качестве средства достижения полноты понимания собственного «я» В Индии сохраняется сходное искусство - ранголи или альпона.

Мандала-терапия - это эффективный инструмент решения глубинных психологических проблем.

В некотором смысле принцип ее действия можно сравнить с действием гомеопатических средств – медленно и верно. Работая с Мандалой Вы запускаете в действие свои дремлющие внутренние ресурсы, в результате чего происходит интенсивная интеграция личности (в вялотекущем режиме мы все идем по пути эволюции). Причем это будет происходить как будто бы само собой, без Ваших специальных усилий. Хотя, ваше «невмешательство», это конечно иллюзия. Все дело в характере работы с Мандалой. Здесь не нужно годами ходить к психоаналитику с тем, чтобы докопаться до какой-то древней (но мешающей жить сейчас!) проблемы, поскольку после Вашего взаимодействия со своей глубинной сущностью через Мандалу, Ваша проблема сама всплывет в сознание!

Кроме того,  через Мандалу гораздо эффективнее протекает процесс осознавания. И осознав свою проблему, Вы, все так же, продолжая работать с Мандалой, можете интегрировать ту часть себя, которая была по какой-то причине (чаще всего эта причина носит ту или иную травматическую окраску: болезненные переживания детства, юности, рабочие ситуации, семейные,…) выключена.

Рекомендуется для тех, кто хочет сохранить и приумножить своё состояние!!!

Вложение: 3775147_Samuyy_bogatuyy_chelovek_v_Vavilone.rar

Л.С. Выготский - Мышление и речь

Вложение: 3775136_Vuygotskiy__MUYSHLENIE_i_RECH.doc

Эрих Фромм - Иметь или быть

Вложение: 3775134_Fromm__Imet_ili_Buyt.doc

Эрих Фромм - Искусство любить

Вложение: 3775133_Fromm__Iskusstvo_lyubit.doc

Теория и терапия неврозов

Вложение: 3775130_Frankl__Teoriya_i_Terapiya_nevrozov.doc

Психотерапия на практике

Вложение: 3775129_FRANKL__PSIHOTERAPIYA_NA_PRAKTIKE.doc

Книга

Вложение: 3775125_Frankl__V_borbe_za_smuysl.doc

Книга

Вложение: 3775122_Maslou__Motivaciya_i_LICHNOST.doc

Абрахам Маслоу
ПИКОВЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ
Маслоу А. Психология бытия.
Пер. с англ. О.О. Чистякова. Рефл-бук, Ваклер, 1997.
С.102—138 (с сокращ.)


Выводы, представленные в этой и в следующей главе, изложены в первом приближении, как своего рода импрессионистская, идеальная «композитная фотография» или компиляция моих личных бесед с примерно 80 респондентами и письменных ответов 190 студентов колледжа на следующим образом заданную тему:


«Я бы хотел, чтобы вы подумали о самом чудесном переживании или переживаниях в вашей жизни; самые счастливые моменты, моменты экстаза, восторга, причиной которых послужили, скажем, влюбленность, услышанная музыка, неожиданно «потрясшая» вас книга или картина, великие мгновения творчества. Прежде всего, перечислите их. А затем попытайтесь рассказать мне, что вы чувствуете в эти «пиковые» моменты, чем ваши чувства отличаются от всего, что вы испытываете в другие моменты, в какой мере вы становитесь другим человеком». (Некоторым респондентам я задавал вопрос, в какой мере другим представляется им окружающий мир.)


Ни один из опрашиваемых не описал полного синдрома. Я соединил все неполные ответы, чтобы получить «идеальный» композитный синдром. Кроме того, примерно пятьдесят человек, прочитав мои предыдущие публикации, по собственной инициативе написали мне письма, в которых рассказывали о своем опыте пиковых переживаний. И, наконец, я использовал огромное количество литературы, посвященной мистицизму, религии, искусству, творчеству, любви и т. д.


Одна из первых проблем, с которыми я столкнулся в ходе изучения самореализации людей, заключалась в смутном понимании того, что их мотивация в определенной и значительной степени отличается от всего, что мне было известно. Поначалу я определил их жизнь как экспрессивную, а не приспособленческую, но такое определение было далеко не полным. Тогда я указал, что их жизнь была, скорее, немотивированной или метамотивированной (выходящей за пределы простых желаний), чем мотивированной, но эта формулировка настолько зависит от того, какой именно теории мотивации вы придерживаетесь, что от нее больше вреда, чем пользы. Я противопоставил мотивацию развития мотивации ликвидации дефицита, что вносит определенную ясность, но не является окончательным определением.


В данной главе я предложу новый путь (к психологии Бытия), который будет включать в себя обобщение уже сделанных трех попыток каким-то образом выразить словами отмеченные различия в мотивации и познавательной активности между полноценно развитым человеком и подавляющим большинством остальных людей.


Этот анализ состояний Бытия (метамотивированных, лишенных примитивных желаний, неэгоцентричных, нецеленаправленных, не предполагающих ни одобрения, ни конечного состояния, ни достижения совершенства или цели) сначала основывался на результатах изучения любовных отношений самореализующего человека в сопоставлении с остальными людьми, а потом на результатах глубокого изучения теологической, эстетической и философской литературы. Прежде всего, было необходимо разграничить два типа любви: обусловленную дефицитом (Д-любовь) и бытийно обусловленную (Б-любовь).


В состоянии Б-любви (обращенной к Бытию другого индивида или объекта) я обнаружил особый вид познания, к которому мои познания в психологии меня не подготовили, но подробные описания которого я нашел у авторов, пишущих на эстетические, религиозные и философские темы. Этот тип познания я назову Познанием Бытия, или, для краткости, Б-познанием. Оно противоположно познанию, обусловленному потребностью в ликвидации дефицита, которое я назову Д-познанием. Индивид, пребывающий в состоянии Б-любви, способен видеть в объекте своей любви такую реальность, какую другие люди не замечают, то есть его восприятие может быть более острым и глубоким.


Эта глава является попыткой обобщить некоторые из основных познавательных моментов в переживании Б-любви, в родительском чувстве, в мистическом переживании, в восприятии природы и в эстетическом восприятии, в состоянии творчества, в терапевтическом или интеллектуальном инсайте, в ощущении оргазма, в определенных формах спортивных достижений и т. д. Эти и другие моменты высшего счастья и свершения я назову пиковыми переживаниями.


ПОЗНАНИЕ БЫТИЯ В ОПЫТЕ ПИКОВЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ

Сейчас я в сжатой форме перечислю характерные черты познания, имеющего место во время обобщенного пикового переживания, используя термин «познание» в предельно широком смысле.


1. При Б-познании индивид имеет тенденцию воспринимать ощущение или объект как целое, как завершенную вещь, в отрыве от ее связей, возможной ее полезности, целесообразности и назначения. Ощущение (объект) воспринимается так, словно оно одно во вселенной, словно из него одного всецело состоит Бытие, оно воспринимается как синоним Вселенной.


Это противоположно Д-познанию, которое охватывает большую часть познавательного опыта человека. Эти ощущения частичны и неполны в том смысле, о каком речь пойдет ниже.


2. Там, где имеет место Б-познание, все внимание познающего сосредоточено исключительно на воспринимаемом объекте. Это может быть названо «абсолютным вниманием». (См. также [4].) То, о чем я пытаюсь рассказать здесь, очень напоминает завороженность или полную поглощенность. Объект при этом становится всем, и его основания в результате исчезают или, по крайней мере, не воспринимаются как нечто важное. Объект словно изолируется от всего остального, воспринимающий его индивид забывает о существовании окружающего мира, и объект, на какое-то мгновение, становится равнозначен всему Бытию.


Кроме того, конкретное и целостное восприятие объекта подразумевает, что он воспринимается с любовью. С другой стороны, любовь к объекту подразумевает сосредоточенность внимания, постоянное изучение, которое так необходимо для восприятия всех аспектов объекта.


Внимание к мельчайшим деталям, с каким мать вновь и вновь смотрит на своего младенца, с каким смотрят друг на друга влюбленные или же знаток живописи рассматривает приобретенную им картину, обязательно приведет к более полному восприятию, чем обычная поверхностная систематизация, которую неправомерно назвали восприятием. От такого поглощенного, завороженного, всецело задействующего наше внимание познания мы вправе ожидать богатства деталей и всестороннего понимания объекта. Противоположностью этому является продукт поверхностного наблюдения, который составляет только «скелет» ощущения, когда избирательно воспринимаются только отдельные аспекты объекта по принципу их «значимости» и «незначимости». (Разве у картины, у ребенка или у возлюбленного может быть что-то «незначимое»?)


3. Хотя всякое человеческое восприятие является, отчасти, продуктом человеческого бытия и, в определенной мере, творением человека, мы, тем не менее, можем провести определенную черту между восприятием внешних объектов как значимых для человека и восприятием их как незначимых. Самореализующийся человек больше другого способен воспринимать мир безотносительно к себе и ко всем человеческим существам вообще. То же можно сказать и о среднем человеке в моменты его высочайшего взлета, то есть во время его пиковых переживаний. Тогда он более склонен смотреть на природу так, будто она существует сама по себе и ради себя самой, а не воспринимать ее как игровую площадку, построенную исключительно для человека. Ему легче удержаться от проецирования на нее человеческих интересов. Короче говоря, он может увидеть ее в ее собственном Бытии («безграничности»), а не как нечто, подлежащее использованию, чего следует бояться или реагировать каким-нибудь человеческим способом. (…)


6. Пиковое переживание есть нечто, само по себе оправдывающее свое существование, нечто самоценное. То есть оно является целью, тем, что мы можем назвать переживанием-целью, а не переживанием-средством. Оно представляется настолько ценным откровением, что даже сама попытка как-то обосновать его посягает на его смысл. Мои респонденты все как один утверждали это, описывая свои любовные, мистические, эстетические, творческие переживания и вспышки озарения. Это становится особенно ясно в момент просветления в терапевтической ситуации. В силу того, что индивид защищается от озарения, оно, по определению, является болезненным ощущением. Его прорыв в сознание иной раз может быть разрушительным для личности. И все же, несмотря на это, все говорят, что оно стоит того, что в конечном итоге оно становится желанным. Быть зрячим лучше, чем быть слепым [5], даже если приходится видеть неприятные вещи. Это тот случай, когда безусловная ценность переживания нивелирует причиняемую им боль. Многочисленные авторы, пишущие на темы эстетики, религии, творчества и любви, единодушно определяют эти переживания не только как изначально ценные, но и как ценные настолько, что ради этих мимолетных моментов стоит прожить всю жизнь. Мистики всегда говорили об этой великой ценности мистического переживания, которое посещает человека в считанные мгновения его жизни.


Для моих респондентов пиковое переживание чистой радости было одной из главных целей в жизни и одной из тех вещей, ради которых стоит жить. Совершенно непостижимо, почему психологи не обращают внимания на пиковые переживания, официально не признают свидетельства о них или, что еще хуже, априорно отрицают (в объективистской психологии) саму возможность их существования, как объектов научного исследования.


7. Отличительной чертой всех изученных мною случаев характерного пикового переживания была дезориентация во времени и пространстве. Если точнее, то в эти моменты человек субъективно находится вне времени и пространства. Поэт или художник в порыве творчества забывает об окружающем его мире, и время для него останавливается. Когда он выходит из этого состояния, он не может понять, сколько прошло времени. Зачастую он, словно выходя из полуобморочного состояния, вынужден приложить усилия, чтобы понять, где он находится.


Многие люди, особенно влюбленные, рассказывали — что еще более важно — о полной утрате ощущения протяженности времени. В этом экстатическом состоянии не только день может пролететь с такой невероятной скоростью, что покажется минутой, но и минута может быть прожита настолько интенсивно, что может показаться днем или годом. Складывается такое впечатление, что люди в этом состоянии каким-то образом оказываются где-то в другом мире, в котором время одновременно и останавливается, и движется с огромной скоростью. Если пользоваться нашими обычными категориями, то мы имеем дело с парадоксом и противоречием. И все же об этом говорят, стало быть, это есть факт, который необходимо принимать в расчет. Я не вижу причины, чтобы такое ощущение времени не могло стать объектом экспериментального исследования. Во время пиковых переживаний невозможно точно определить, сколько прошло времени. Значит и восприятие окружающего мира тоже должно быть менее точным, чем в нормальном состоянии.


8. Результаты моих исследований внесли немалое смятение в психологию, однако, при этом они являются настолько однозначными, что необходимо не только рассказать о них, но и попытаться каким-то образом их понять. Если «начать с конца», то пиковое переживание может быть только положительным и желательным и никак не может быть отрицательным и нежелательным. Существование такого переживания изначально оправдано им самим. Это совершенный, полный опыт переживания, которому больше ничего не нужно. Это самодостаточный опыт. Он воспринимается как изначально необходимый и неизбежный. Это переживание настолько хорошо, насколько должно быть. Его принимают с благоговением, удивлением, восхищением, смирением и даже с экзальтированным, едва ли не религиозным преклонением. Иногда в описаниях реакции индивида на опыт такого рода используются определения святости. Оно восхитительно и радостно в бытийном смысле. (…)


10. Как правило, познание является активным процессом. Для него характерны формообразование и отбор со стороны субъекта познания. Он решает, что ему воспринимать, а что — нет, он соотносит познание со своими потребностями, страхами и интересами, он его организует, выстраивает и перестраивает. Короче говоря, он над ним работает. Познание является энергоемким процессом. Оно предполагает бдительность, настороженность и напряжение, стало быть, приводит к усталости.


Бытийное познание скорее пассивно и рецептивно, хотя, конечно же, оно никогда не будет полностью пассивным. Лучшие описания «пассивного» познания я нашел у восточных филосо-фов, особенно у Лао-Цзы и философов даосизма. Кришнамурти [2] придумал великолепное название бытийному познанию. Он назвал его «безальтернативным осознанием». Мы можем также назвать его «невольным осознанием». В даосской концепции невмешательства говорится о том же самом, о чем пытаюсь сказать и я, а именно о том, что восприятие может быть ни на что не претендующим, — скорее созерцание, чем вмешательство. Индивид может смиренно принимать ощущения, ни во что не вмешиваться, получать, а не брать, может дать восприятию идти своим ходом. Здесь мне также вспоминается описанное Фрейдом «свободно дрейфующее внимание». Оно также скорее пассивно, чем активно, бескорыстно, а не эгоцентрично, мечта-тельно, а не бдительно, терпеливо, а не беспокойно. Это пристальный, а не мимолетный взгляд, это подчинение ощущению.


Кстати, мы можем сказать, что умение пассивно воспринимать — это критерий, по которому хорошего психолога отличают от плохого, к какой бы школе он ни принадлежал. Хороший терапевт способен воспринимать любого индивида самого по себе, не стремясь причислить его к опреде-ленной группе и занести в определенную графу. Плохой терапевт, проработай он хоть сто лет, всегда будет находить только подтверждение теорий, которые он узнал в начале своей карьеры. Именно это имел в виду некто, сказавший, что терапевт может повторять одни и те же ошибки в течение сорока лет, а потом назвать их «богатым клиническим опытом».


Вслед за Лоуренсом и другими романтиками можно выразить это свойство бытийного познания, прибегнув к другому, хотя и немодному нынче названию — «непроизвольное» (в отличие от волевого). Обычное познание является волевым актом, стало быть, предполагает претензии, предубеждения, преднамеренность. В познание, которое происходит во время пикового переживания, воля не вмешивается. Она находится в подчиненном состоянии. Она получает, но не требует. Мы не можем повелевать пиковым переживанием. Это просто «случается».


11. Эмоциональная реакция на пиковое переживание имеет особый привкус удивления, благоговения, почтения, смирения и подчинения величию переживания. Иногда к ней примешивается испуг (хотя и приятный) от невыносимой интенсивности ощущений. Мои «подопытные» говорили об этом так: «это слишком для меня»; «это больше, чем я могу вынести»; «это слишком прекрасно». Ощущение может обладать такой остротой, что может вызвать слезы, смех, или то и другое и, как это ни парадоксально, может иметь что-то общее с болью. Впрочем, это желанная боль, которую зачастую называют «сладостной». Это может зайти настолько далеко, что возникает мысль о своего рода смерти. Не только мои «подопытные», но и многие авторы, писавшее о пиковых переживаниях, сравнивали их с переживанием умирания, то есть желанием умереть. Типично такое описание: «Это слишком прекрасно. Я не знаю, как я смогу это выдержать. Я могу сейчас умереть, и это будет прекрасно». Вероятно, что отчасти это означает отчаянное нежелание спуститься с этой вершины в долину обычных переживаний. Вероятно также, что здесь имеется аспект глубокого пережива-ния своей ничтожности по сравнению с величием переживания.


12. Еще один парадокс, с которым нам придется разобраться, каким бы трудным он ни был, заключается в противоречивых сообщениях о восприятии мира. В некоторых описаниях, особенно мистических, религиозных или философских, весь мир предстает как абсолютно единое, живущее полноценной жизнью, существо. В других рассказах о пиковых переживаниях, особенно любовных и эстетических, одна частичка мира воспринимается так, будто на какое-то мгновение она и составляет весь мир. В обоих случаях речь идет о восприятии единства. Вероятно, тот факт, что в бытийном познании — будь то картины, индивида или теории — сохраняются все атрибуты Бытия в его целостности, то есть все бытийные ценности, проистекает из мимолетного восприятия данного конкретного объекта как единственного во всей Вселенной. (…)


15. В моменты пиковых переживаний индивид уподобляется Богу не только в том смысле, о котором я уже говорил, но также и в некоторых других отношениях, особенно в своем любящем, неосуждающем, сострадательном и, можно сказать, веселом восприятии мира и человеческого существа, в их полноте и целостности, сколь бы ужасными они ни представлялись ему в его нормальном состоянии. (…)


17. Одним из аспектов пикового переживания является полная, хотя и длящаяся какое-то мгновение, утрата контроля и оборонительной позиции и освобождение от страхов, тревоги, скованности, нерешительности и сдерживающих начал. На какое-то время исчезает или отступает страх утраты единства, страх пойти на поводу у инстинктов, страх смерти и безумия, страх предаться безудержному наслаждению. Поскольку страх искажает восприятие, то его отсутствие означает большую открытость восприятия.


Такое восприятие можно считать чистым удовлетворением, чистым самовыражением, чистым восторгом или наслаждением. Но поскольку мы пребываем «в мире», то речь идет о своеобразном слиянии Фрейдова «принципа удовольствия» и «принципа реальности». Стало быть, это еще один пример разрешения обычной дихотомии концептов на высших уровнях психологического функционирования.


Поэтому мы можем рассчитывать на то, что обнаружим определенную «проницаемость» в людях, которых часто посещают такие переживания, близость к бессознательному, открытость ему и относительное отсутствие страха перед ним.


18. Мы увидели, что во время различных пиковых переживаний человек обретает единство, индивидуальность спонтанность, экспрессивность, непринужденность, отвагу, силу и т.д.


По мере того, как человек обретает единство, он обретает способность видеть единство этого мира. Становясь Б-радостным, человек развивает способность замечать Б-радость в этом мире. Становясь более сильным, он имеет больше возможностей видеть силу и мощь в этом мире. Одно делает более возможным другое, точно так же, как во время депрессии мир кажется человеку менее радостным, и наоборот. Человек и мир становятся все больше похожи друг на друга, по мере того, как они оба движутся к совершенству (или по мере того, как они оба движутся к утрате совершенства).


19. Некоторым читателям будет легче понять, что к чему, если я сейчас попытаюсь поместить все это в другую систему координат, более знакомую многим, а именно в психоаналитическую. Вторичные процессы имеют дело с реальным миром, находящимся за пределами бессознательного и предсознания [3]. Логика, наука, здравый смысл, хорошая приспособляемость, принадлежность к определенной культуре, ответственность, планирование, рационализм — все это относится ко вторичным процессам. Первичные процессы были поначалу открыты у невротиков и психотиков, потом у детей, и только недавно у здоровых людей. Правила, по которым действует бессознательное, лучше всего можно узнать из сновидений. Желания и страхи — вот основные движущие силы механизмов Фрейда. Умеющий приспосабливаться, ответственный, обладающий здравым смыслом человек, который хорошо устроился в этом мире, как правило, обязан этим, отчасти, тому, что повернулся спиной к бессознательному и предсознанию, подавляя их или отрицая их существование.


Лично я понял это особенно четко, когда много лет назад столкнулся с фактом, что изучаемые мною самореализующиеся люди, отобранные на основании их личностной зрелости, в то же время оставались, до некоторой степени, «детьми». Я назвал это явление «здоровой детскостью», «второй наивностью». Крис [1] и эго-психологи также признали это как «регресс в функционировании эго», причем не только признали его как свойство здоровых людей, но и, в конце концов, согласились с тем, что оно является обязательным условием психологического здоровья. Любовь также признали как некий регресс (то есть человек, который не может регрессировать, не может и любить). И, наконец, аналитики пришли к согласию, что вдохновение или великое (первичное) творчество отчасти приходит из бессознательного, то есть является здоровым регрессом временным уходом от реального мира.


То, что я описываю здесь, можно представить как слияние эго, подсознания, супер-эго и эго-идеала, сознания, предсознания и бессознательного, первичных и вторичных процессов, синтез принципа удовольствия с принципом реальности, бесстрашный здоровый регресс во имя большей зрелости, истинной интеграции личности на всех уровнях.


НОВОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ САМОАКТУАЛИЗАЦИИ

Иными словами, любой человек во время любого пикового переживания временно обретает качества, которые я находил у самореализующихся людей. То есть на время любой человек становится самореализующимся. Мы можем думать об этом как о мимолетном характерологическом изменении, если нам так нравится, а не просто как об эмоционально-когнитивно-экспрессивном состоянии. Это не только самые счастливые и волнующие моменты в жизни человека, но также и моменты величайшей зрелости, индивидуации, реализации — короче говоря, самые здоровые моменты.


Это позволяет нам дать новое определение самоактуализации, свободное от статических и типологических недостатков, чтобы самоактуализация не казалась пантеоном типа «все или ничего», в который могут попасть только очень немногие люди, не ранее шестидесятилетнего возраста. Мы можем определить ее как эпизод, или «прорыв», в котором все силы личности чрезвычайно эффективно сливаются воедино, доставляя интенсивное удовольствие, когда человек обретает единство, преодолевая разорванность, больше открыт непосредственным впечатлениям, отличается неповторимостью, экспрессией и спонтанностью, более полно функционирует, обладает большими творческими способностями и большим чувством юмора, способен подняться над эго, более независим от своих низших потребностей, и т.д. Во время этих «прорывов» он становится в большей мере самим собой, лучше реализует свои потенциальные возможности и приближается к самому сердцу своего Бытия, становится более полноценным человеком.


Такие состояния или ситуации могут, в теории, произойти в любое время в жизни любого человека. Индивиды, которых я называю самореализующимися людьми, отличаются тем, что у них это случается гораздо чаще, с большей интенсивностью и совершенством, чем у среднего человека. Стало быть, самоактуализация — это вопрос уровня и частоты, а не установка «все или ничего», и потому она вполне доступна исследованию. Нам не нужно ограничивать свои исследования теми редкими индивидами, о которых можно сказать, что они реализуют себя большую часть своего времени. Мы также можем (по крайней мере, в теории) искать ситуации самоактуализации в жизни любого человека, особенно художника, глубоко религиозного индивида, а также людей, совершивших открытия в психотерапии или в других имеющих большее значение для развития человека, науках.


ПОСЛЕДЕЙСТВИЕ ПИКОВЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ

Помимо проблемы внешнего описания познания, имеющего место во время пиковых переживаний, существует и другая, совершенно особая проблема — последствий этого опыта, его влияний на личность. В настоящее время я не располагаю данными, полученными в результате контрольного исследования. Я могу только сказать, что мои респонденты пришли к общему согласию, что такие последствия действительно имеют место, могу также выразить свою убежденность в этом и указать на полное единодушие в этом вопросе всех авторов, пишущих на темы творчества, любви, озарения, мистического и эстетического переживания. Поэтому я считаю, что у меня есть основания высказать, по крайней мере, следующие предположения, любое из которых вполне поддается проверке.


1. Пиковые переживания могут оказывать и действительно оказывают терапевтическое воздействие в прямом смысле этого слова — устраняют симптомы. Во всяком случае, я располагаю двумя сообщениями (одно получено от психолога, другое — от антрополога) о мистических или вообще любых сильных переживаниях, настолько глубоких, что они навсегда устраняли некоторые невротические симптомы. История человечества, разумеется, сохранила немало сведений о таком преобразующем опыте, но, насколько мне известно, психологи и психиатры никогда не обращали на них внимания.


2. Эти переживания могут изменить к лучшему мнение человека о самом себе.


3. Они могут внести самые разные изменения в его отношение к другим людям и его общение с этими людьми.


4. Они могут внести более или менее устойчивые изменения в его мировоззрение, а также в его представление о различных аспектах или частях мира.


5. Они могут высвободить творческие способности, спонтанность, экспрессию, неповторимость индивида.


6. Человек помнит пиковое переживание как очень значительное и желанное событие и жаждет его повторения.


7. Человек больше не склонен считать, что жизнь, в принципе, не стоит того, чтобы ее прожить, даже если она, как правило, является серой, приземленной, болезненной или не приносящей удовлетворения, потому что он убедился в существовании красоты, радости, честности, доброты, истины, азарта и смысла. То есть у него есть основания жить, и самоубийство и желание умереть становятся менее вероятными.


Я мог бы привести сообщения о многих других последствиях, которые очень индивидуальны и неповторимы, поскольку зависят от качеств данной конкретной личности и от ее проблем, которые она смогла решить или увидеть в новом свете в результате пикового переживания.


Я думаю, что абсолютно все эти следствия можно обобщить, уподобив пиковое переживание посещению личного Рая, из которого индивид потом возвращается на землю. Тогда вполне вероятными представляются позитивные последствия (как универсальные, так и индивидуальные) такого переживания.


И я могу подчеркнуть, что такого рода последствия эстетического, творческого, любовного, мистического и других пиковых переживаний предсознательно принимаются как должное художниками и преподавателями искусства, теоретиками религии и философии, любящими супругами, матерями, терапевтами и многими другими. Более того, все они на это, как правило, рассчитывают.


Вообще-то, разобраться в этих последствиях не составляет особого труда. Гораздо труднее объяснить отсутствие заметных последствий у некоторых людей.


Литература


1. Kris, E. Psychoanalytic Explorations in Art. Int. Univs. Press, 1952.
2. Krishnamurti, J. The First and Last Freedom. Harper, 1954.
3. Kubie, L.S. Neurotic Distortion of the Creative Process. Univ. of Kans., 1958.
4. Schachtel, E. Metamorphosis. Basic Books, 1959.
5. Wertheimer, M. Unpublished lectures at the New School for Social Research, 1935.

Медитация

Лучше зажечь свечу, чем брести в темноте!!!

Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой!!!

В каждом человеке солнце. Только дайте ему светить!!!

Зигмунд Фрейд (1856-1939) — австрийский врач-психиатр и психолог, основатель психоанализа. С 1938 в Великобритании.

Зигмунд Фрейд развил теорию психосексуального развития индивида, в формировании характера и его патологии главную роль отводил переживаниям раннего детства. От разработанного совместно с Й. Брейером «катартического» метода (отреагирование с помощью гипноза забытых психических травм) перешел к методу свободных ассоциаций как основе психоаналитической терапии. Принципы психоанализа распространил на различные области человеческой культуры — мифологию, фольклор, художественное творчество, религию и т. д.

Основные труды Зигмунда Фрейда: «Толкование сновидений» (1900), «Психопатология обыденной жизни» (1904), «Лекции по введению в психоанализ» (1910), «Тотем и табу» (1913), «Я и Оно» (1923). Знак зодиака - Телец.

Еще в начале своей карьеры Зигмунд Фрейд сделал вывод, что для лечения психического заболевания необходимо понять его природу, а для того, чтобы разобраться в отдельном феномене, необходимо наблюдать и исследовать его систематически. Это привело к открытию жизненно важного принципа психоанализа как действенного метода исследования. В результате Фрейду удалось впервые объяснить человеческое поведение в психологических понятиях и категориях и продемонстрировать, что поведение это при определенных обстоятельствах можно изменить. Он как бы сблизил понятия лечения и исследования. Выводы Фрейда и принципы вызвали к жизни первую всеобъемлющую теорию личности, основанную на наблюдении, а не на умозрительных предположениях.

6 мая 1856 года во Фрайбургской синагоге молились мужчины. У торговца тканями Якоба Фрейда родился мальчик, нареченный в честь деда Зигмундом. Семья Амалии и Якоба Фрейд на первенца возлагала особые надежды: во время беременности фрау Фрейд предсказали, что ее сыну суждено стать великим человеком. Поскольку текстильная промышленность, основа благополучия города, пребывала в упадке, Фрейды жили в стесненных обстоятельствах. Когда Зигмунду исполнилось три года, семья перебралась в Вену.

У матери Зигмунд был первенцем, ее «золотым Сигги», и, признавая его исключительные способности, родители ему одному из многочисленных детей выделили отдельную комнату, чтобы Сигги мог спокойно работать. И он не обманул надежд родителей -  блеском окончил школу.

Вскоре мальчик убедился, что и в семье роль главы принадлежит Амалии. Формально признавая первенство мужа, она сама принимала все важные решения. Сильная привязанность сына к матери могла бы многое объяснить проницательному уму. Но в то время такого рода проницательностью не обладал никто. Позже Зигмунд Фрейд теоретически выразил влияние материнских амбиций на его эмоциональное развитие: «Человек, в детстве безгранично любимый матерью, на всю жизнь сохраняет в себе чувство победителя, ту веру в успех, которую зачастую действительно стимулирует успех».

Честолюбивые мечты о почестях и славе стали побудительной силой для Фрейда и во взрослой жизни. Чрезмерная жажда славы была для Фрейда в какой-то мере компенсацией за тот удар, который он получил в возрасте двенадцати лет, когда пошатнулась его вера в силу и авторитет отца. Незнакомец на улице смахнул с головы отца в грязь его новую меховую шапку и крикнул в лицо: «Еврей, убирайся с тротуара!» На возмущенный возглас сына: «И что же ты сделал?» - отец спокойно ответил: «Я сошел с тротуара и поднял шапку».

Эта робкая покорность и смирение глубоко задели Зигмунда Фрейда и ему предстояло добиться того, чего ждала от него семья, не имея за спиной сильной отцовской фигуры, и понадобилось четыре десятилетия, прежде чем Фрейд сумел преодолеть в себе возникшую еще в детстве потребность заменить ее каким-то другим идеалом. Окончательно избавиться от этой пассивной тяги к сильной отеческой руке ему удалось лишь тогда, когда он полностью уверовал в свое собственное интеллектуальное совершенство.

После окончания школы, Зигмунд Фрейд поступил в Венский университет». Причины, побудившие Фрейда выбрать медицинскую карьеру, не совсем ясны. Эта профессия никогда его особенно не привлекала, да он так и не стал традиционным врачом. Как считает Эрнст Джонс, Фрейд выбрал медицину методом исключения. «Для венского еврея выбор лежал между промышленностью и бизнесом, юриспруденцией и медициной. Первые были отброшены сразу, учитывая интеллектуальный склад Фрейда...»

Пытливость в познании природы человека всегда была основным его качеством, и он считал «триумфом своей жизни» то, что в конечном итоге ему удалось найти именно тот путь, к которому он инстинктивно стремился. Фрейд считал, что на его интеллектуальное развитие больше всего повлиял Эрнст Брюкке, один из ведущих физиологов второй половины XIX века. Он предполагал, что к изучению живых организмов применимы принципы физики и химии, и отрицал воздействие в биологии других сил, таких как таинственная живая субстанция. Фрейд твердо усвоил этот строго научный подход и не отступал от него до конца жизни.

Те шесть лет, что Зигмунд Фрейд провел в лаборатории Брюкке, были годами его ученичества. Он досконально овладел методами гистологии, опубликовал несколько заметных статей о репродуктивных клетках угря и нервной системе некоторых низших животных и разработал ряд идей о нервных клетках и их взаимосвязях. Работа в лаборатории ему нравилась, но Фрейд не бросал своих философских раздумий. Он регулярно посещал лекции Франца Брентано, заведовавшего кафедрой в Венском университете, тогда же перевел книгу Джона Стюарта Милля.

В 1881 году Зигмунд Фрейд получил медицинский диплом и еще некоторое время продолжал лабораторные занятия в институте Брюкке, готовя себя к академической карьере. Однако он скоро понял, что академическая карьера плохо сочетается с необходимостью зарабатывать себе на жизнь, и по совету Брюкке, решил открыть частную практику как невропатолог, хотя и не испытывал никакого интереса к лечению больных.

Поработав некоторое время ассистентом профессора Германка Нотнагеля, известного терапевта, он получил назначение на такую же должность в психиатрическом институте Мейнерта, где приобрел свой первый опыт в области клинической психиатрии. В 1885 году Зигмунд подал заявление о приеме на должность приват-доцента по невропатологии и получил это место по рекомендации Брюкке, Мейнерта и Нотнагеля. Отныне для Фрейда была открыта дорога к успешной медицинской карьере.

До тридцати лет Фрейд оставался девственником: он боялся женщин. Это его смущало, над ним посмеивались. В двадцать два года Фрейд для солидности отпустил бороду. Его уверенность в том, что в жизни он прекрасно обойдется без женщин, была нарушена 7 мая 1883 года.

Зигмунд спешил в типографию с очередной статьей под мышкой. Его обдала грязью проезжающая коляска. Он не успел увернуться, рукопись упала в лужу. Экипаж остановился, оттуда выглянула милая женская головка. Фрейд замер на месте: на лице девушки было такое искреннее отчаяние, что он сразу позабыл о своем желании устроить скандал. Более того, он почувствовал невероятное волнение. Он не мог дать этому научного объяснения, поскольку ни с чем подобным не сталкивался. Через некоторое время он, наконец, поставил диагноз: это любовь! Но коляска уже умчалась.

Впрочем, на следующий день ему принесли письмо от незнакомки, внизу стояла подпись — Марта Бейрнайс. У доктора просили прощения и приглашали на бал, куда он и отправился не раздумывая. Там Зигмунда Фрейда поджидало еще одно потрясение: к нему подошли две совершенно одинаковые девушки, и он не мог сказать, кто из них была в той карете. А они смеялись, видя его изумление. «Мы сестры, — пояснила одна, — Я — Марта, это — Минна». В июне 1884 года в саду Теленгартен торжественно отпраздновали помолвку Фрейда и Марты Бейрнайс, однако нареченный жених отложил свадьбу до того момента, «когда он разбогатеет».

Женившись на Марте, Зигмунд Фрейд «не забывал» и о ее сестре. После одного из скандалов, вызванных приступом ревности жены, сорокалетний Фрейд клянется больше не встречаться с Минной. А в письме другу пишет, что отказывается от половой жизни вообще! К тому времени у Фрейда, правда, уже было пятеро детей. Дочь Анна пошла по стопам отца и стала известным психологом.

Работая в институте Мейнерта, Зигмунд Фрейд совершенствовался в невропатологии. Первая из публикаций Фрейда по нейроанатомии касалась корней нейронных связей слухового нерва (1885). Затем он публикует исследовательскую работу о чувствительных нервах и мозжечке (1886), далее еще статью о слуховом нерве (1886). Из его работ по клинической неврологии две были особенно значительны. Так, его книга о детском церебральном параличе и сегодня считается важным вкладом в медицинскую науку, а другая — об афазии (1891) — менее известна, но с точки зрения теории может считаться более фундаментальной

Работа Зигмунда Фрейда в области неврологии шла параллельно с его первыми опытами как психопатолога в области истерии и гипнотизма. Интерес к психологическим аспектам медицины проявился у него в 1886 году, когда он получил стипендию, позволившую ему поехать на стажировку в Париж к профессору Шарко, бывшему тогда в зените славы. К моменту возвращения в Вену Фрейд уже был ревностным сторонником взглядов Шарко на гипноз и истерию. Однако лишь Йозеф Брейер, один из старших коллег, слушал его с пониманием, на остальных же членов медицинского общества отчеты Фрейда о его парижском опыте не произвели особого впечатления. Мейнерт был вообще против гипноза, а работа Фрейда по мужской истерии не привлекла внимания медиков. На столь прохладный прием Фрейд отреагировал все большим отдалением от медицинского сообщества. Его прежде близкая и теплая, дружеская связь с Мейнертом быстро распалась, и вскоре Фрейд был исключен из лаборатории по анатомии мозга.

После недолгого периода безуспешного экспериментирования с применением различных приемов в 1895 году Зигмунд Фрейд открыл метод свободной ассоциации. Новая техника Фрейда состояла в том, что он предлагал своим пациентам отбросить сознательный контроль над своими мыслями и говорить первое, что придет в голову. Свободная ассоциация, как выяснил Фрейд, через достаточно длительное время подводила пациента к забытым событиям, которые он не только вспоминал, но и вновь проживал эмоционально.

Эмоциональное реагирование при свободной ассоциации, в сущности, подобно тому состоянию, которое пациент испытывает во время гипноза, но оно не столь внезапно и бурно выражено, и поскольку реагирование идет порциями, при полном сознании, сознательное «Я» способно справиться с эмоциями, постепенно «прорубая путь сквозь под сознательные конфликты». Именно этот процесс Зигмунд Фрейд и назвал «психоанализом», впервые употребив этот термин в 1896 году.

Фрейд научился читать между строк и постепенно понял значение символов, которыми пациенты выражали глубоко спрятанное. Он назвал перевод этого языка подсознательных процессов на язык повседневности «искусством толкования». Однако по-настоящему все это было осознано и понято лишь после того, как Фрейд раскрыл значение сновидений

Зигмунд заинтересовался сновидениями, заметив, что многие из его пациентов в процессе свободной ассоциации вдруг начинали рассказывать о своих снах. Тогда он стал задавать вопросы о том, какие мысли приходили им в связи с тем или иным элементом сновидения. И заметил, что часто эти ассоциации раскрывали тайный смысл сновидения. Затем он попытался, пользуясь внешним содержанием этих ассоциаций, реконструировать тайный смысл сновидения — его латентное содержание — и таким путем обнаружил особый язык подсознательных умственных процессов. Он опубликовал свои находки в работе «Толкование сновидений» в 1900 году. Эта книга по праву может считаться самым существенным его вкладом в науку.

После очередных наблюдений за пациентами, в 1905 году была опубликована новая работа Зигмунда Фрейда «Три очерка по теории сексуальности». Его теоретические выводы относительно сексуальной природы человека стали известны под названием «теория либидо», и эта теория вместе с открытием детской сексуальности явилась одной из главных причин того, что Фрейд был отвергнут своими собратьями по профессии и широкой публикой.

Ничего нового в этой враждебной конфронтации нет. Ученого преследовали с момента, когда он заложил и развил свою теорию и назвал ее психоанализом. Утверждение Зигмунда Фрейда - что невротические недуги, которым подвержены люди, являются следствием сексуальных сбоев, воспринималось респектабельными учеными мужами не более чем как непристойность. Его поразительный тезис об универсальности Эдипова комплекса (излагая упрощенно), когда маленький мальчик любит мать и ненавидит отца, казался скорее литературной выдумкой, нежели научной проблемой, достойной внимания ученого-психолога.

Большую роль в популяризации идей Фрейда сыграл другой великий ученый — Карл Юнг. Они шли вместе до 1912 года, когда пути ученых окончательно разошлись. Из друзей они превратились в соперников.

В 1921 году Лондонский университет объявил о начале цикла лекций о пяти великих ученых: физике Эйнштейна, каббалисте Бен-Баймониде, философе Спинозе, мистике Фило. Зигмунд Фрейд в этом списке был пятым. Его выдвинули на Нобелевскую премию за открытия в области психиатрии. Но получил премию коллега Фрейда Вагнер-Яуреггу за метод лечения паралича путем резкого повышения температуры тела. Фрейд заявил, что Лондонский университет оказал ему большую честь, поставив рядом с Эйнштейном, а сама премия его не волнует. «Причем этому парню было намного легче, — добавлял Фрейд, — за ним стоял длинный ряд предшественников, начиная с Ньютона, в то время как мне пришлось в одиночку пробираться через джунгли. Нет ничего удивительного в том, что мой путь не слишком легок и я ненамного продвинулся вперед».

Более тридцати лет воздерживался Фрейд от выработки всеобъемлющей теории личности, хотя сделал за это время много важных и подробных наблюдений в своей работе с пациентами. Наконец в 1920 году он опубликовал первую из серии систематизированных теоретических работ «По ту сторону принципа удовольствия», за которой последовала замечательная серия брошюр, изданных в 1933 году под общим названием «Продолжение лекций по введению в психоанализ».

В этой работе Зигмунд Фрейд попытался пересмотреть свой ранний взгляд на внешние проявления инстинктов — любви и ненависти, вины и раскаяния, горя и зависти. До того как он начал размышлять над глубинной природой этих базисных явлений, он определял их с позиций логики чувств. Таким образом, история психоанализа прошла тот же путь, что и теоретическая физика: природа явления была понята позже, чем установлены законы его проявления.

Идеи Зигмунда Фрейда относительно групповой психологии оказали серьезное влияние на развитие превентивной и социальной психиатрии, особенно той ее части, которая касается роли культурного фактора в образована неврозов. Его первый значительный вклад в теорию общества был сделан в работе «Тотем и табу» (1913), где он приложил выводы своих психологических теорий к обществу в целом. За этой работой последовали две другие — «Групповая психология и анализ «Я»» (1920) и «Цивилизация и ее неудовлетворенность» (1927). По иронии судьбы в этих работах Фрейда содержится большая часть основных социологических идей, которые неофрейдисты использовали в своих теориях и которые они же отрицали как классически фрейдистские.

Когда Австрию оккупировали нацисты, знаменитый ученый не покинул Вену даже после того, как ему напомнили о еврейском происхождении. Фрейду грозил Освенцим, но за него вступился буквально весь мир: особенно негодовали испанский король, которого он некогда лечил, и датская королева. Добиться депортации Фрейда из Австрии пробовал по дипломатическим каналам президент США Франклин Рузвельт. Все решил звонок Бенито Муссолини, Фрейд лечил одного из его близких друзей, в ставку фюрера. Дуче лично попросил Адольфа Гитлера позволить Фрейду уехать. Генрих Гиммлер предложил вариант выкупа. Тут же нашлись желающие. Одной из бывших пациенток Фрейда, а затем верной ученицей была внучка Наполеона Мария Бонапарт, жена греческого принца Георга. Она заявила австрийскому гауляйтеру: «Я заплачу за учителя любую сумму». Нацистский генерал назвал цену: два великолепных дворца княгини — почти все, что у нее было. «Слава Богу, фамилию деда вы у меня отнять не сможете», — с презрением сказала Мария Бонапарт, подписывая бумаги.

В Париже, куда привезли Зигмунда Фрейда, его встречали принц Георг и Мария Бонапарт. Под ноги Фрейду от ступенек вагона до «роллс-ройса» высокородной четы постелили ковровую дорожку из красного бархата, по которой некогда ступал дед Марии Наполеон, возвратившись в Париж после победы под Аустерлицем. Из глаз Фрейда потекли слезы.

Погостив у Марии Бонапарт, он отправился в Англию. Там его навестил Бернард Шоу. Проведя за беседой несколько часов, два упрямых старца расстались добрыми друзьями. А 23 сентября 1939 года Зигмунд Фрейд умер. В последний путь его провожали только сыновья: Мартин, названный в честь клинициста Шарко, Эрнст, названный в честь первого учителя Фрейда, и Освальд, названный в честь отца Марты.

После кончины Фрейда осталось 2300 семейных писем и 1500 писем, адресованных Минне. Говорят, они сенсационны, но, по завещанию Фрейда, их можно было обнародовать только после 2000 года. (Самин Д. К. 100 великих ученых. - М.: Вече, 2000)

Абрахам Маслоу

Вложение: 3775117_MASLOU__SAMOAKTUALIZACIYA.doc

 

  Абрахам Маслоу

1908-1970 1908-1970

Dr. C. George Boeree Д-р К. Джордж Boeree

---

Биография

Абрахам Харольд Маслоу родился 1 апреля 1908 в Бруклине, Нью-Йорк. Он был первым из семи детей, рожденных от родителей, которые сами были необразованными еврейских иммигрантов из России. Его родители, надеясь на лучшее для своих детей в новом мире , оттолкнул его трудно академические успехи. Неудивительно, что он очень одинок, как мальчик, и нашли свое убежище в книгах.

To satisfy his parents, he first studied law at the City College of New York (CCNY).  After three semesters, he transferred to Cornell, and then back to CCNY.  He married Bertha Goodman, his first cousin, against his parents wishes.  Abe and Bertha went on to have two daughters. Чтобы удовлетворить его родителей, он сначала изучал право в Городском колледже Нью-Йорка (CCNY). Через три семестра, он перешел в Корнелл, а затем вернуться к CCNY. Он женился на Берте Гудман, его двоюродный брат, от его пожеланий родителей. Абэ Берта и пошел на меня две дочери.

He and Bertha moved to Wisconsin so that he could attend the University of Wisconsin.  Here, he became interested in psychology, and his school work began to improve dramatically. Он и Берта переехали в Висконсин, чтобы он смог принять участие в Университете штата Висконсин. Здесь он увлекся психологией, и его школы начались работы по улучшению драматически. He spent time Он проводил время there working with Harry Harlow, who is famous for his experiments with baby rhesus monkeys and attachment behavior. там работает с Гарри Харлоу, который известен своими экспериментами с ребенком резус обезьян и привязанности поведением.

He received his BA in 1930, his MA in 1931, and his PhD in 1934, all in psychology, all from the University of Wisconsin.  A year after graduation, he returned to New York to work with EL Thorndike at Columbia, where Maslow became interested in research on human sexuality. Он получил степень бакалавра в 1930 году, его М. в 1931 г. и защитил докторскую диссертацию в 1934 году, всего в психологии, все из Университета штата Висконсин. Через год после окончания института он вернулся в Нью-Йорк, чтобы работать с Эль-Торндайка в Колумбийском университете, где стал Маслоу заинтересованы в исследованиях человеческой сексуальности.

He began teaching full time at Brooklyn College.  During this period of his life, he came into contact with the many European intellectuals that were immigrating to the US, and Brooklyn in particular, at that time -- people like Adler, Fromm, Horney, as well as several Gestalt and Freudian psychologists. Он начал преподавать на полную ставку в Бруклинский колледж. В этот период своей жизни, он вошел в контакт со многими европейскими интеллектуалами, которые были иммигрировать в США, а в Бруклине в частности, на то время - такие люди, как Адлер, Фромм, Хорни, а также несколько Гештальт и фрейдистской психологии.

Maslow served as the chair of the psychology department at Brandeis from 1951 to 1969.  While there he met Kurt Goldstein, who had originated the idea of self-actualization in his famous book, The Organism (1934). It was also here that he began his crusade for a humanistic psychology -- something ultimately much more important to him than his own theorizing. Маслов был председателем факультета психологии в университете Брандейс с 1951 по 1969 год. Там он встретил Курта Гольдштейна, которая возникла идея самореализации в своей знаменитой книге, организм (1934). Кроме того, здесь он начал свой крестовый поход за гуманистической психологии - то в конечном счете, гораздо более важным для него, чем его собственная теория.

He spend his final years in semi-retirement in California, until, on June 8 1970, he died of a heart attack after years of ill health. Он тратит свои последние годы в полу-отставку в Калифорнии, до тех пор, 8 июня 1970 года он умер от сердечного приступа, после многих лет плохого состояния здоровья.

---

Theory Теория

One of the many interesting things Maslow noticed while he worked with monkeys early in his career, was that some needs take precedence over others. For example, if you are hungry and thirsty, you will tend to try to take care of the thirst first.  After all, you can do without food for weeks, but you can only do without water for a couple of days! Thirst is a “stronger” need than hunger.  Likewise, if you are very very thirsty, but someone has put a choke hold on you and you can't breath, which is more important?  The need to breathe, of course.  On the other hand, sex is less powerful than any of these.  Let's face it, you won't die if you don't get it! Одно из многих интересных вещах Маслоу заметил, когда он работал с обезьянами в начале своей карьеры, было то, что некоторые потребности имеют приоритет над другими. Например, если вы голодны, и пить, вы, как правило, стараются заботиться о жажде первым. В конце концов, вы можете обходиться без пищи несколько недель, но вы можете делать только без воды на несколько дней! Жажда "сильнее", чем необходимо голода. Аналогичным образом, если вы очень сильную жажду, но кто-то положил дроссель удерживайте на вас и вы не можете дыхания, который является более важным? необходимо дышать, конечно. С другой стороны, секс является менее мощным, чем любой из них. Давайте посмотрим правде в глаза, ты не умрешь, если вы не Get It!

Maslow took this idea and created his now famous hierarchy of needs . Beyond the details of air, water, food, and sex, he laid out five broader layers:  the physiological needs, the needs for safety and security, the needs for love and belonging, the needs for esteem, and the need to actualize the self, in that order. Маслоу принял эту идею и создал свою знаменитую иерархию потребностей. За подробной воздуха, воды, пищи и секса, он изложил пять более широких слоев: физиологические потребности, потребности в безопасности, потребности в любви и принадлежности , потребности в уважении, и необходимость реализовать себя, в этом порядке.

1. The physiological needs .  These include the needs we have for oxygen, water, protein, salt, sugar, calcium, and other minerals and vitamins.  They also include the need to maintain a pH balance (getting too acidic or base will kill you) and temperature (98.6 or near to it).  Also, there's the needs to be active, to rest, to sleep, to get rid of wastes (CO2,  sweat, urine, and feces), to avoid pain, and to have sex.  Quite a collection! 1. Физиологических потребностей. Они включают потребности у нас есть для кислорода, воды, белков, соли, сахара, кальций и другие минералы и витамины. Они также включают в себя необходимость поддерживать баланс рН (получаю слишком кислая или базы убью тебя ) и температура (98,6 или рядом с ним). Кроме того, там должен быть активным, отдыхать, спать, чтобы избавиться от отходов (СО2, пота, мочи и кала), чтобы избежать боли, и заниматься сексом . Довольно коллекции!

Maslow believed, and research supports him, that these are in fact individual needs, and that a lack of, say, vitamin C, will lead to a very specific hunger for things which have in the past provided that vitamin C -- eg orange juice.  I guess the cravings that some pregnant women have, and the way in which babies eat the most foul tasting baby food, support the idea anecdotally. Маслоу считал, и исследования его поддерживает, что это на самом деле индивидуальные потребности, и что отсутствие, скажем, витамин С, приведет к очень конкретным голода для вещей, которые были в прошлом при условии, что витамин C - например, апельсиновый сок . Я думаю, тяги, что некоторые беременные женщины, и то, каким образом дети едят самый фол дегустации продовольственных ребенка, поддерживают идею Занимательно.

2. The safety and security needs .  When the physiological needs are largely taken care of, this second layer of needs comes into play.  You will become increasingly interested in finding safe circumstances, stability, protection.  You might develop a need for structure, for order, some limits. 2. Обеспечение защиты и безопасности. При физиологической потребности в большой степени заботятся, это второй уровень потребностей входит в игру. Вы станете более заинтересованы в поиске безопасной обстоятельств, стабильность, защита. Вы могли бы развиваться необходимо для структуры, для порядка, некоторые ограничения.

Looking at it negatively, you become concerned, not with needs like hunger and thirst, but with your fears and anxieties.  In the ordinary American adult, this set of needs manifest themselves in the form of our urges to have a home in a safe neighborhood, a little job security and a nest egg, a good retirement plan and a bit of insurance, and so on. Глядя на него отрицательно, стало беспокоить вас, а не потребности, как голод и жажду, но со своими страхами и тревогами. В обычных американских взрослых, этот набор потребности проявляются в форме нашей призывает иметь дома в безопасное соседство , мало гарантий занятости и гнезда яйцо, хороший план выхода на пенсию и немного страхования, и так далее.

3. The love and belonging needs .  When physiological needs and safety needs are, by and large, taken care of, a third layer starts to show up.  You begin to feel the need for friends, a sweetheart, children, affectionate relationships in general, even a sense of community. Looked at negatively, you become increasing susceptible to loneliness and social anxieties. 3. Любовь и принадлежащих потребности. Когда физиологические потребности и потребности в безопасности, по большому счету, заботятся, третий слой начинает появляться. Вы начинаете чувствовать необходимость для друзей, возлюбленного, детей, ласковый отношений в целом , даже чувства общности. Посмотрел на негативное, вы становитесь восприимчивым к увеличению одиночества и социальной тревоги.

In our day-to-day life, we exhibit these needs in our desires to marry, have a family, be a part of a community, a member of a church, a brother in the fraternity, a part of a gang or a bowling club.  It is also a part of what we look for in a career. В наши дни к повседневной жизни, мы демонстрации этих потребностей в своих желаниях, чтобы жениться, иметь семью, быть частью сообщества, членом церкви, брат в братстве, часть банды или боулинг Клуб. Он также является частью того, что мы ищем в карьере.

4. The esteem needs .  Next, we begin to look for a little self-esteem.  Maslow noted two versions of esteem needs, a lower one and a higher one.  The lower one is the need for the respect of others, the need for status, fame, glory, recognition, attention, reputation, appreciation, dignity, even dominance.  The higher form involves the need for self-respect, including such feelings as confidence, competence, achievement, mastery, independence, and freedom.  Note that this is the “higher” form because, unlike the respect of others, once you have self-respect, it's a lot harder to lose! 4. Уважением потребности. Далее, мы начинаем искать немного самоуважения. Маслоу отметил две версии уважении потребностей, нижнего и высшего. Нижнюю является необходимость проявлять уважение к другим, необходимость статус, слава, слава, признание, внимание, репутация, признательности, уважения достоинства, даже господство. высшая форма предполагает необходимость самоуважения, в том числе такие чувства, как доверие, компетентность, достижения, мастерство, независимость и свободу. Заметим, что это является "высшей" форме, потому что, в отличие от уважение к другим, когда у вас есть чувство собственного достоинства, это гораздо труднее потерять!

The negative version of these needs is low self-esteem and inferiority complexes.  Maslow felt that Adler was really onto something when he proposed that these were at the roots of many, if not most, of our psychological problems.  In modern countries, most of us have what we need in regard to our physiological and safety needs.  We, more often than not, have quite a bit of love and belonging, too.  It's a little respect that often seems so very hard to get! Негативный вариант этих потребностей является низкая самооценка и комплекс неполноценности. Маслоу считал, что Адлер был действительно на что-то, когда он предложил, что эти корни многих, если не в большинстве, наши психологические проблемы. В современных странах, большинство из нас есть то, что мы нуждаемся в связи с нашей физиологические потребности и безопасность. Мы, чаще всего, имеют довольно много любви и принадлежности, тоже. Это немного уважения, которое часто кажется очень трудно получить!

All of the preceding four levels he calls deficit needs , or D-needs . If you don't have enough of something -- ie you have a deficit -- you feel the need.  But if you get all you need, you feel nothing at all! In other words, they cease to be motivating.  As the old blues song goes, “you don't miss your water till your well runs dry!” Все предыдущие четыре уровня он называет дефицит потребности, или Д-потребностей. Если вам не хватает чего-то - то есть у вас дефицит - вы чувствуете такую необходимость. Но если вы получите все, что вам нужно, вы ничего не чувствовать на всех! Другими словами, они перестают быть мотивация. Как говорится в старой песне Blues поговорка: "Вы не пропустите свои воды до вашей хорошо работает сухим!"

He also talks about these levels in terms of homeostasis . Homeostasis is the principle by which your furnace thermostat operates: When it gets too cold, it switches the heat on;  When it gets too hot, it switches the heat off.  In the same way, your body, when it lacks a certain substance, develops a hunger for it;  When it gets enough of it, then the hunger stops.  Maslow simply extends the homeostatic principle to needs, such as safety, belonging, and esteem, that we don't ordinarily think of in these terms. Он также говорит об этих уровней в условиях гомеостаза. Гомеостаза является принцип, по которому ваша печь термостат работает: Когда она становится слишком холодно, он переключается на тепло, когда оно становится слишком жарко, он переключается от тепла. Точно так же , ваше тело, когда ей не хватает определенных веществ, разрабатывает для него голода, когда оно получает достаточно его, то голод останавливается. Маслоу просто расширяет принцип гомеостатического потребностей, таких, как безопасность, принадлежность, и уважение, что мы не 'T обычно думать в этих терминах.

Maslow sees all these needs as essentially survival needs. Even love and esteem are needed for the maintenance of health.  He says we all have these needs built in to us genetically, like instincts. In fact, he calls them instinctoid -- instinct-like -- needs. Маслоу видит всех этих потребностей, по существу потребностей выживания. Даже любовь и уважение, которые необходимы для поддержания здоровья. По его словам, у всех нас есть эти потребности встроенный в нас генетически, как инстинкт. На самом деле, он их называет instinctoid - инстинкт, как - потребности.

In terms of overall development, we move through these levels a bit like stages.  As newborns, our focus (if not our entire set of needs) is on the physiological.  Soon, we begin to recognize that we need to be safe.  Soon after that, we crave attention and affection. A bit later, we look for self-esteem.  Mind you, this is in the first couple of years! С точки зрения общего развития, мы движемся через эти уровни немного похож этапов. Как новорожденные, наше внимание (если не весь наш комплекс потребностей) находится на физиологическом. Вскоре, мы начинаем осознавать, что мы должны быть безопасными. Вскоре после о том, что жажда внимания и ласки. Чуть позже, мы смотрим на самооценку. Заметьте, это в первую пару лет!

Under stressful conditions, or when survival is threatened, we can “regress” to a lower need level.  When you great career falls flat, you might seek out a little attention.  When your family ups and leaves you, it seems that love is again all you ever wanted.  When you face chapter eleven after a long and happy life, you suddenly can't think of anything except money. В стрессовых условиях, или когда выживание находится под угрозой, мы можем "регресса", чтобы уменьшить потребность уровне. Когда вы большой карьеры падает квартиру, вы можете искать мало внимания. Когда ваша семья взлеты и оставляет вас, кажется, что любовь снова Все, что вы всегда хотели. Когда вы сталкиваетесь главы одиннадцати после долгой и счастливой жизни, вы вдруг не можете думать ни о чем, кроме денег.

These things can occur on a society-wide basis as well:  When society suddenly flounders, people start clamoring for a strong leader to take over and make things right.  When the bombs start falling, they look for safety.  When the food stops coming into the stores, their needs become even more basic. Эти вещи могут происходить в обществе широкую основу, а также: когда общество вдруг камбалы, люди начинают требует более сильного лидера, чтобы взять верх и сделать все правильно. Когда начнут падать бомбы, они ищут безопасности. Когда продовольствие останавливается вступления в магазины, их потребности становятся еще более Basic.

Maslow suggested that we can ask people for their “ philosophy of the future ” -- what would their ideal life or world be like -- and get significant information as to what needs they do or do not have covered. Маслоу предложил, что мы можем просить людей за их "философии будущего" - что бы их жизнь или идеальный мир, нравится - и получить важную информацию относительно того, что потребности, которые они делают или не охвачены.

If you have significant problems along your development -- a period of extreme insecurity or hunger as a child, or the loss of a family member through death or divorce, or significant neglect or abuse -- you may “fixate” on that set of needs for the rest of your life. Если у вас есть серьезные проблемы с собой свой развития - в период крайней нестабильности и голода, как ребенок, или потеря одного из членов семьи в результате смерти или развода, или значительные злоупотребления или пренебрежения - вы можете "зацикливаться" на тот или иной набор потребностей на всю оставшуюся жизнь.

This is Maslow's understanding of neurosis.  Perhaps you went through a war as a kid. Это понимание Маслоу невроза. Может быть, вы прошли через войну, как в детстве. Now you have everything your heart needs -- yet you still find yourself obsessing over having enough money and keeping the pantry well-stocked.  Or perhaps your parents divorced when you were young. Now you have a wonderful spouse -- yet you get insanely jealous or worry constantly that they are going to leave you because you are not “good enough” for them.  You get the picture. Теперь у вас есть все потребности вашего сердца - пока вы еще найдете себе эту одержимость имея достаточно денег и хранение в кладовую хорошо хранятся. Или, возможно, ваши родители развелись, когда вы были молоды. Теперь у вас есть прекрасная супруга - Но вы получите ревности Постоянно или беспокоиться, что они собираются покинуть вас, потому что ты не "достаточно хорошо" для них. Вы получите картинку.

Self-actualization Самореализация

The last level is a bit different.  Maslow has used a variety of terms to refer to this level:  He has called it growth motivation (in contrast to deficit motivation), being needs (or B-needs , in contrast to D-needs), and self-actualization . Последний уровень является несколько иной. Маслоу использовались различные термины для обозначения этого уровня: он назвал его мотивации роста (в отличие от дефицита мотивация), будучи потребности (или B-потребностей, в отличие от Д-потребностей) и самореализации.

These are needs that do not involve balance or homeostasis. Once engaged, they continue to be felt.  In fact, they are likely to become stronger as we “feed” them!  They involve the continuous desire to fulfill potentials, to “be all that you can be.”  They are a matter of becoming the most complete, the fullest, “you” -- hence the term, self-actualization. Эти потребности, которые не связаны с равновесия или гомеостаза. После заниматься, они по-прежнему ощущаться. На самом деле, они, вероятно, стал сильным, как мы "кормить" их! Они связаны непрерывным желанием выполнить потенциалы, чтобы "быть все, что вы можете быть. "Они представляют собой вопрос становится наиболее полную, максимально," Вы "- отсюда и термин, самореализация.

Now, in keeping with his theory up to this point, if you want to be truly self-actualizing, you need to have your lower needs taken care of, at least to a considerable extent.  This makes sense:  If you are hungry, you are scrambling to get food;  If you are unsafe, you have to be continuously on guard;  If you are isolated and unloved, you have to satisfy that need;  If you have a low sense of self-esteem, you have to be defensive or compensate.  When lower needs are unmet, you can't fully devote yourself to fulfilling your potentials. Теперь, в соответствии с его теорией до этого момента, если вы хотите быть действительно самоактуализации, вам необходимо иметь нижнюю потребности заботиться, по крайней мере в значительной степени. В этом есть смысл: если вы голодны, вы являются скремблирования для получения продуктов питания; Если вы небезопасно, вы должны быть постоянно начеку: если вы изолированы и нелюбимой, вы должны удовлетворить эту потребность; Если у вас низкое чувство собственного достоинства, вы должны быть оборонительным или компенсации. нижнем Когда потребности не удовлетворяются, вы не можете полностью посвятить себя выполнению ваших возможностей.

It isn't surprising, then, the world being as difficult as it is, that only a small percentage of the world's population is truly, predominantly, self-actualizing.  Maslow at one point suggested only about two percent! Это не удивительно, что земля как бы трудно это, что только небольшой процент населения мира, действительно, в основном, самоактуализации. Маслоу в одной точке предложили лишь около двух процентов!

The question becomes, of course, what exactly does Maslow mean by self-actualization. To answer that, we need to look at the kind of people he called self-actualizers. Fortunately, he did this for us, using a qualitative method called biographical analysis . Этот вопрос становится, конечно, что именно делает Маслоу значит самореализации. Чтобы ответить, что мы должны смотреть на людях он называл самоуправления actualizers. К счастью, он сделал это за нас, используя качественный метод, называемый биографический анализа.

He began by picking out a group of people, some historical figures, some people he knew, whom he felt clearly met the standard of self-actualization. Included in this august group were Abraham Lincoln, Thomas Jefferson, Albert Einstein, Eleanor Roosevelt, Jane Adams, William James, Albert Schweitzer, Benedict Spinoza, and Alduous Huxley, plus 12 unnamed people who were alive at the time Maslow did his research.  He then looked at their biographies, writings, the acts and words of those he knew personally, and so on. From these sources, he developed a list of qualities that seemed characteristic of these people, as opposed to the great mass of us. Он начал сбор какой-либо группы людей, некоторые исторические фигуры, некоторые люди, которых он знал, кого он чувствовал явно встретились уровня самореализации. Включена в эту группу августа были Авраама Линкольна, Томаса Джефферсона, Альберта Эйнштейна, Элеонор Рузвельт, Джейн Адамс, Уильям Джеймс, Альберт Швейцер, Бенедикт Спиноза, и Alduous Хаксли, плюс 12 неназванных людей, которые были живы на момент Маслоу сделал его исследования. Затем он посмотрел на их биографии, работах, действия и слова тех, кого он знал лично, и так далее. Из этих источников, он разработал список качеств, которые, казалось характерные для этих людей, в отличие от огромной массы из нас.

These people were reality-centered , which means they could differentiate what is fake and dishonest from what is real and genuine.  They were problem-centered , meaning they treated life's difficulties as problems demanding solutions, not as personal troubles to be railed at or surrendered to.  And they had a different perception of means and ends .  They felt that the ends don't necessarily justify the means, that the means could be ends themselves, and that the means -- the journey -- was often more important than the ends. Были реалити-центре этих людей, значит, они могут дифференцироваться, что поддельные и нечестные от того, что является реальным и искренним. Они были проблемы с центром, то есть они относятся к трудностям жизни в качестве проблем, требующих решения, а не как личная проблема будет ругал или сдались с. И у них различное восприятие целей и средств. Они считали, что цель не всегда оправдывает средства, что средства можно было бы концы себе, и о том, что означает - The Journey - часто более важны, чем концами.

The self-actualizers also had a different way of relating to others. First, they enjoyed solitude , and were comfortable being alone.   And they enjoyed deeper personal relations with a few close friends and family members, rather than more shallow relationships with many people. Самоуправления actualizers также различные способ отношения к другим. Во-первых, они пользовались одиночестве, и было удобно оставаться в одиночестве. И они пользуются глубокие личные отношения с несколькими близкими друзьями и членами семьи, а не более мелких отношения со многими людьми.

They enjoyed autonomy , a relative independence from physical and social needs.  And they resisted enculturation , that is, they were not susceptible to social pressure to be "well adjusted" or to "fit in" -- they were, in fact, nonconformists in the best sense. Они пользуются автономией, относительная независимость от физических и социальных потребностей. И они сопротивляются enculturation, то есть, они не восприимчивы к социальному давлению быть "хорошо отлаженную" или "соответствовать", - они были, по сути, нонконформистов в лучшем смысле.

They had an unhostile sense of humor -- preferring to joke at their own expense, or at the human condition, and never directing their humor at others.  They had a quality he called acceptance of self and others , by which he meant that these people would be more likely to take you as you are than try to change you into what they thought you should be.  This same acceptance applied to their attitudes towards themselves:  If some quality of theirs wasn't harmful, they let it be, even enjoying it as a personal quirk.  On the other hand, they were often strongly motivated to change negative qualities in themselves that could be changed.  Along with this comes spontaneity and simplicity :  They preferred being themselves rather than being pretentious or artificial.  In fact, for all their nonconformity, he found that they tended to be conventional on the surface, just where less self-actualizing nonconformists tend to be the most dramatic. Они unhostile чувством юмора - предпочитая шутку за свой счет, либо на условия жизни человека, и никогда не направляя их юмора в других. Они качеству он назвал принятие себя и других, в которых он имел в виду, что эти люди имели бы больше шансов принять вас, как вы, чем пытаться изменить вы в то, что они думали, вы должны быть. Это же признание применительно к их отношение к себе: Если какие-то качества их не вредно, они пусть, даже пользующиеся это как личная причуда. С другой стороны, они часто сильную мотивацию к изменению негативных качеств в себе, что может быть изменено. Наряду с этим идет непосредственность и простоту: Они предпочли будучи сами, а не претенциозной или искусственными. В самом деле, для Все несоответствия их, он обнаружил, что они, как правило, обычные на поверхности, там, где менее самоактуализации нонконформистов, как правило, самым драматичным.

Further, they had a sense of humility and respect towards others -- something Maslow also called democratic values -- meaning that they were open to ethnic and individual variety, even treasuring it. They had a quality Maslow called human kinship or Gemeinschaftsgefühl Кроме того, они обладали чувством смирения и уважения к другим - что-то Маслоу также призвал демократические ценности - это означает, что они были готовы к этническим и отдельные разновидности, даже дорожить ее. Они качество Маслоу называемого человеческого родства или Gemeinschaftsgefühl -- social interest, compassion, humanity.  And this was accompanied by a strong ethics , which was spiritual but seldom conventionally religious in nature. - Общественный интерес, сострадание, человечность. И это сопровождалось сильным этики, который был духовным, но редко условно религиозного характера.

And these people had a certain freshness of appreciation , an ability to see things, even ordinary things, with wonder.  Along with this comes their ability to be creative , inventive, and original. And, finally, these people tended to have more peak experiences than the average person.  A peak experience is one that takes you out of yourself, that makes you feel very tiny, or very large, to some extent one with life or nature or God.  It gives you a feeling of being a part of the infinite and the eternal.  These experiences tend to leave their mark on a person, change them for the better, and many people actively seek them out.  They are also called mystical experiences, and are an important part of many religious and philosophical traditions. И эти люди имеют определенные свежести признательность, умение видеть вещи, даже обыденные вещи, с удивлением. Наряду с этим происходит их способности быть творческие, изобретательные, и оригинально. И, наконец, эти люди, как правило, имеют больше опыта пике чем в среднем по лицу. пике опыт которая принимает вас из себя, что заставляет вас чувствовать себя очень маленькие или очень большие, до некоторой степени одну жизнь или природа или Бог. Он дает вам ощущение части бесконечное и вечное. Этот опыт, как правило, накладывают свой отпечаток на человека, изменить их к лучшему, и многие люди активно искать их. Они также призвали мистического опыта, и являются важной частью многих религиозных и философских традиций.

Maslow doesn't think that self-actualizers are perfect, of course. There were several flaws or imperfections he discovered along the way as well:  First, they often suffered considerable anxiety and guilt -- but realistic anxiety and guilt, rather than misplaced or neurotic versions. Some of them were absentminded and overly kind.  And finally, some of them had unexpected moments of ruthlessness, surgical coldness, and loss of humor. Маслоу не думаю, что самостоятельно actualizers совершенны, конечно. Существовали несколько недостатков или несовершенства он обнаружил по пути, а также: во-первых, они часто страдали значительное беспокойство и чувство вины - но реалистичную тревогу и чувство вины, а не неуместная или невротические версиях. Некоторые из них были рассеян и чрезмерно рода. И, наконец, некоторые из них были неожиданными моментами жестокости, хирургическую холодность, и потеря юмора.

Two other points he makes about these self-actualizers:  Their values were "natural" and seemed to flow effortlessly from their personalities.  And they appeared to transcend many of the dichotomies others accept as being undeniable, such as the differences between the spiritual and the physical, the selfish and the unselfish, and the masculine and the feminine. Два других пунктов, которые он делает об этих самоуправления actualizers: их значения были "естественной" и, казалось, поток усилий с их личностями. И они, как представляется, преодолеть многие из дихотомии другие принимают как неоспоримые, такие, как различие между духовным и физическое, эгоистичным и бескорыстной, а мужское и женское.

Metaneeds and metapathologies Metaneeds и metapathologies

Another way in which Maslow approach the problem of what is self-actualization is to talk about the special, driving needs (B-needs, of course) of the self-actualizers.  They need the following in their lives in order to be happy: Еще один способ, Маслоу подход к проблеме того, что самореализация это говорить об особой, вождение потребности (B-потребностей, конечно) actualizers самоуправления. Они нуждаются в следующих в своей жизни, чтобы быть счастливым:

Truth , rather than dishonesty. Истина, чем нечестность.
Goodness , rather than evil. Добра, а не зло.
Beauty , not ugliness or vulgarity. Красота, не уродство и пошлость.
Unity, wholeness, and transcendence of opposites , not arbitrariness or forced choices. Единства, целостности и преодолению противоположности, а не произвол или принудительный выбор.
Aliveness , not deadness or the mechanization of life. Жизненности, а не вялость или механизацию жизни.
Uniqueness , not bland uniformity. Уникальность, не мягкий единообразия.
Perfection and necessity , not sloppiness, inconsistency, or accident. Совершенство и необходимость, а не халатность, непоследовательности или несчастного случая.
Completion , rather than incompleteness. Завершение, нежели незавершенность.
Justice and order , not injustice and lawlessness. Справедливости и порядке, не несправедливость и беззаконие.
Simplicity , not unnecessary complexity. Простота, а не ненужные сложности.
Richness , not environmental impoverishment. Богатства, а не экологические обнищания.
Effortlessness , not strain. Легкость, без напряжения.
Playfulness , not grim, humorless, drudgery. Игривость, не мрачный, humorless, рутиной.
Self-sufficiency , not dependency. Самодостаточность, а не зависимость.
Meaningfulness , rather than senselessness. Осмысленность, а не бессмысленное.

At first glance, you might think that everyone obviously needs these. But think:  If you are living through an economic depression or a war, or are living in a ghetto or in rural poverty, do you worry about these issues, or do you worry about getting enough to eat and a roof over your head?  In fact, Maslow believes that much of the what is wrong with the world comes down to the fact that very few people really are interested in these values -- not because they are bad people, but because they haven't even had their basic needs taken care of! На первый взгляд, можно подумать, что каждый человек явно нуждается в них. Но думаю: если вы живете через экономическую депрессию или войны, или живут в гетто или в сельской бедности, не беспокойтесь эти вопросы, или вам беспокоиться О получении достаточно еды и крыши над головой? На самом деле, Маслоу считает, что многое из того, что случилось с миром сводится к тому, что очень немногие люди действительно заинтересованы в этих ценностей - не потому, что они плохие люди , но поскольку они не были даже свои основные потребности заботиться!

When a self-actualizer doesn't get these needs fulfilled, they respond with metapathologies -- a list of problems as long as the list of metaneeds!  Let me summarize it by saying that, when forced to live without these values, the self-actualizer develops depression, despair, disgust,alienation, and a degree of cynicism. При самостоятельной актуализатором не получите выполнила эти потребности, они отвечают metapathologies - перечень проблем, пока список metaneeds! Позвольте мне кратко говоря, что, когда они вынуждены жить без этих ценностей, само - актуализатором развивается депрессия, отчаяние, отвращение, отчуждение, а также степень цинизма.

Maslow hoped that his efforts at describing the self-actualizing person would eventually lead to a “periodic table” of the kinds of qualities, problems, pathologies, and even solutions characteristic of higher levels of human potential.  Over time, he devoted increasing attention, not to his own theory, but to humanistic psychology and the human potentials movement. Маслов надеется, что его усилия в описании самоактуализации человек в конечном итоге приведет к "периодической таблице" в виде качеств, проблем патологии, и даже решениями характерны более высокие уровни человеческого потенциала. Течением времени он уделял больше внимания, не к его собственной теории, но и гуманистической психологии и движения человеческого потенциалов.

Toward the end of his life, he inaugurated what he called the fourth force in psychology:  Freudian and other “depth” psychologies constituted the first force;  Behaviorism was the second force; His own humanism, including the European existentialists, were the third force.  The fourth force was the transpersonal psychologies which, taking their cue from Eastern philosophies, investigated such things as meditation, higher levels of consciousness, and even parapsychological phenomena.  Perhaps the best known transpersonalist today is Ken Wilber, author of such books as The Atman Project and The History of Everything . К концу своей жизни, он открыл, что он назвал четвертого сила в психологии: фрейдистских и другие "глубина" психологии является первой силой; Бихевиоризм была вторая сила; Его собственный гуманизм, в том числе европейских экзистенциалистов, были третьей силой. четвертая сила трансперсональной психологии который, взяв пример с восточных философий, расследование таких вещах, как медитация, высшие уровни сознания, и даже парапсихологических феноменов. Вероятно, наиболее известными transpersonalist Сегодня Кен Уилбер, автора таких книг, как проект Атман "История все.

---

Discussion Обсуждение

Maslow has been a very inspirational figure in personality theories. In the 1960's in particular, people were tired of the reductionistic, mechanistic messages of the behaviorists and physiological psychologists. They were looking for meaning and purpose in their lives, even a higher, more mystical meaning.  Maslow was one of the pioneers in that movement to bring the human being back into psychology, and the person back into personality! Маслоу была очень вдохновляющей фигурой в теории личности. В 1960-х годов, в частности, люди устали от редукционистические, механистический сообщений поведения и физиологических психологов. Они искали смысл и цель в жизни, даже более высокий, более мистическая смыслом. Маслоу был одним из пионеров этого движения довести человеческое существо обратно в психологии, и вернуть человека в личность!

At approximately the same time, another movement was getting underway, one inspired by some of the very things that turned Maslow off: computers and information processing, as well as very rationalistic theories such as Piaget's cognitive development theory and Noam Chomsky's linguistics. This, of course, became the cognitive movement in psychology.  As the heyday of humanism appeared to lead to little more than drug abuse, astrology,  and self indulgence, cognitivism provided the scientific ground students of psychology were yearning for. Примерно в то же время, другой Начало движения проводится один вдохновили некоторых из самой вещи, которые обратились Маслоу Off: компьютеры и обработки информации, а также очень рационалистических теорий, таких как когнитивного развития Пиаже теория и лингвистики Ноама Хомского. Это, Конечно, стало познавательного движения в психологии. Как расцвета гуманизма, как представляется, приведет к чуть более злоупотребления наркотиками, астрологии и себе снисходительность, когнитивизм представили научные студенческие основание психологии стремление к.

But the message should not be lost:  Psychology is, first and foremost, about people, real people in real lives, and not about computer models, statistical analyses, rat behavior, test scores, and laboratories. Однако сообщение не должно быть потеряно: Психология это, в первую очередь, о людях, реальных людей в реальной жизни, а не о компьютерных моделей, статистический анализ, крысы поведение, результаты тестов, и лаборатории.

Some criticism Некоторые критики

The “big picture” aside, there are a few criticisms we might direct at Maslow's theory itself.  The most common criticism concerns his methodology:  Picking a small number of people that he himself declared self-actualizing, then reading about them or talking with them, and coming to conclusions about what self-actualization is in the first place does not sound like good science to many people. "Большая картина" в сторону, есть несколько критику мы могли бы непосредственно на теорию Маслоу сам. Наиболее распространенными критика касается его методологии: Сбор небольшого числа людей, что он сам заявил самоактуализации, то читать о них или говорить с ними , и приход к выводам о том, что самореализация является в первую очередь не звучит как хорошая наука для многих людей.

In his defense, I should point out that he understood this, and thought of his work as simply pointing the way.  He hoped that others would take up the cause and complete what he had begun in a more rigorous fashion. It is a curiosity that Maslow, the “father” of American humanism, began his career as a behaviorist with a strong physiological bent.  He did indeed believe in science, and often grounded his ideas in biology. He only meant to broaden psychology to include the best in us, as well as the pathological! В свою защиту, то я должен отметить, что он понимает это, и думал о своей работе так же просто, указывая путь. Он надеется, что другие будут заниматься причину и завершить то, что он стал более строгим образом. Это любопытство, что Маслоу, "отцом" американской гуманизма, начал свою карьеру в качестве бихевиорист с сильным физиологическим согнуты. Он действительно верю в науку, и зачастую обоснованные свои идеи в биологии. Он лишь призван расширить психологии включает лучшие в нас, а также патологические!

Another criticism, a little harder to respond to, is that Maslow placed such constraints on self-actualization.  First, Kurt Goldstein and Carl Rogers used the phrase to refer to what every living creature does: To try to grow, to become more, to fulfill its biological destiny. Maslow limits it to something only two percent of the human species achieves. And while Rogers felt that babies were the best examples of human self-actualization, Maslow saw it as something achieved only rarely by the young. Другие критики, немного сложнее реагировать на то, что Маслоу установил такие ограничения на самореализацию. Во-первых, Курт Гольдштейн и Карл Роджерс использовали фразу для обозначения того, что каждое живое существо делает: пытаться расти, чтобы стать больше, выполнить свою биологическую судьбу. Маслоу ограничивает его к чему-то только два процента от человеческого вида достигает. И хотя Роджерс считает, что младенцы были лучшие примеры человеческого самоактуализации Маслоу увидел, как что-то достигнуто лишь в редких случаях молодым.

Another point is that he asks that we pretty much take care of our lower needs before self-actualization comes to the forefront.  And yet we can find many examples of people who exhibited at very least aspects of self-actualization who were far from having their lower needs taken care of.  Many of our best artists and authors, for example, suffered from poverty, bad upbringing, neuroses, and depression.  Some could even be called psychotic!  If you think about Galileo, who prayed for ideas that would sell, or Rembrandt, who could barely keep food on the table, or Toulouse Lautrec, whose body tormented him, or van Gogh, who, besides poor, wasn't quite right in the head, if you know what I mean... Weren't these people engaged in some form of self-actualization? The idea of artists and poets and philosophers (and psychologists!) being strange is so common because it has so much truth to it! Другим моментом является то, что он просит, чтобы мы в значительной степени заботиться о своих потребностях до нижнего самореализация выходит на первый план. И все же мы можем найти много примеров, когда люди, которые выставлены по крайней мере аспектов самореализации, которые были далеки от своей низшие потребности заботиться. Многие из наших лучших художников и авторов, например, страдают от нищеты, плохим воспитанием, неврозы и депрессии. Некоторые могут даже назвать психотических! Если вы думаете о "Галилео", который молился за идеи, которые будут продавать, или Рембрандта, который едва мог держать еду на столе, или Тулуз-Лотрека, чье тело мучил его, или Ван Гога, которые, кроме бедных, не совсем в своем уме, если вы знаете, что я имею в виду ... Weren ' T этих людей, занятых в той или иной форме самореализации? идеи художников и поэтов и философов (и психологи!), которые странно, столь часто потому, что так много правды It!

We also have the example of a number of people who were creative in some fashion even while in concentration camps.  Trachtenberg, for example, developed a new way of doing arithmetic in a camp. Viktor Frankl developed his approach to therapy while in a camp.  There are many more examples. Мы также имеем пример ряда людей, которые были творчески, в некотором роде, даже в то время как в концентрационных лагерях. Трахтенберг, например, разработала новый способ ведения арифметики в лагере. Виктор Франкл развивал свой подход к терапии в то время как в лагере. Есть много других примеров.

And there are examples of people who were creative when unknown, became successful only to stop being creative.  Ernest Hemingway, if I'm not mistaken, is an example.  Perhaps all these examples are exceptions, and the hierarchy of needs stands up well to the general trend. But the exceptions certainly do put some doubt into our minds. И есть примеры, когда люди, которые были творчески когда неизвестно, стал успешным только перестает быть творческим. Эрнест Хемингуэй, если я не ошибаюсь, является тому примером. Может быть, все эти примеры являются исключением, и иерархию потребностей встает хорошо общие тенденции. Но исключения, конечно, положить некоторые сомнения в наших умах.

I would like to suggest a variation on Maslow's theory that might help. If we take the idea of actualization as Goldstein and Rogers use it, ie as the "life force" that drives all creatures, we can also acknowledge that there are various things that interfere with the full effectiveness of that life force.  If we are deprived of our basic physical needs, if we are living under threatening circumstances, if we are isolated from others, or if we have no confidence in our abilities, we may continue to survive, but it will not be as fulfilling a live as it could be. We will not be fully actualizing our potentials!  We could even understand that there might be people that actualize despite deprivation!  If we take the deficit needs as subtracting from actualization, and if we talk about full self-actualization rather than self-actualization as a separate category of need, Maslow's theory comes into line with other theories, and the exceptional people who succeed in the face of adversity can be seen as heroic rather than freakish abberations. Я хотел бы предложить вариации на теории Маслоу, которая может помочь. Если мы возьмем идею актуализации как Гольдштейн и Роджерс его использовать, то есть как "жизненная сила", которая дисков всех существ, мы также можем признать, что существуют различные вещи, которые вмешиваться в полной эффективности этой жизненной силы. Если мы лишены наши основные физические потребности, если мы живем в условиях угрожающих обстоятельствах, если мы будем изолированы от других, или если у нас нет уверенности в собственных силах, мы можем продолжать, чтобы выжить , но она не будет выполнять как жить так, как это могло быть. Мы не будут в полной мере актуализировать свой потенциал! Мы могли бы даже понимают, что могут быть люди, которые, несмотря на лишения актуализировать! Если мы возьмем дефицита потребности, вычитая из актуализации и Если мы говорим о полной самореализации, а не самореализации в качестве отдельной категории необходимости, теория Маслоу приходит в соответствие с другими теориями, а также исключительные люди, которым удается в условиях неблагоприятной может рассматриваться как героические, а не причудливые аберраций.

---

I received the following email from Gareth Costello of Dublin, Ireland, which balances my somewhat negative review of Maslow: Я получил следующее письмо от Gareth Костелло Дублине, Ирландия, которая уравновешивает мое несколько негативный обзор Маслоу:

One mild criticism I would have is of your concluding assessment, where you appeal for a broader view of self-actualisation that could include subjects such as van Gogh and other hard-at-heel intellectual/creative giants. Один мягкой критикой я бы это вашей заключительные оценки, если вы обращаетесь к более широкой точки зрения самореализации, которая может включать такие предметы, как Ван Гог и другие жесткие высокий каблук интеллектуальную / творческую гигантов. This appears to be based on a view that people like van Gogh, etc. were, by virtue of their enormous creativity, 'at least partly' self-actualised. По-видимому, основывается на представлении, что такие люди, как Ван Гог и др., были, в силу их огромного творчества, "по крайней мере частично" актуализированного самоуправления.

I favour Maslow's more narrow definition of self-actualisation and would not agree that self-actualisation equates with supreme self-expression. I suspect that self-actualisation is, often, a demotivating factor where artistic creativity is concerned, and that artists such as van Gogh thrived (artistically, if not in other respects) specifically in the absence of circumstances conducive to self-actualisation. Я сторонник более узкое определение Маслоу самоактуализации и не согласится, что самореализации отождествляет с высшим самовыражения. Я подозреваю, что самореализации во многих случаях фактор стрессуи снижаетмотивациюперсонала когда речь идет о художественном творчестве, и что таких художников, как Ван Гога процветал (художественно, если не в других отношениях) в частности, в отсутствии обстоятельств, способствующих самореализации. Even financially successful artists (eg Stravinsky, who was famously good at looking after his financial affairs, as well as affairs of other kinds) do exhibit some of the non-self-actualised 'motivators' that you describe so well. Даже финансово успешных художников (например, Стравинский, который был хорошо известный ухода за своим финансовым вопросам, а также дела других видов) делают выставку несколько несамоходных актуализированного 'мотиваторов', что вы описываете так хорошо.

Self-actualisation implies an outwardness and openness that contrasts with the introspection that can be a pre-requisite for great artistic self-expression. Where scientists can look out at the world around them to find something of profound or universal significance, great artists usually look inside themselves to find something of personal significance - the universality of their work is important but secondary. Самореализация предполагает объективное и открытости, которая контрастирует с самоанализом, который может быть предварительным условием для большого художественного самовыражения., Где ученые смогут посмотреть на мир вокруг них, чтобы найти что-то глубокое и универсальное значение, великие художники обычно смотрят внутри себя, чтобы найти что-то личное значение - универсальность своей работе, важно, но вторично. It's interesting that Maslow seems to have concentrated on people concerned with the big-picture when defining self-actualisation. Интересно, что Маслоу, как представляется, сосредоточена на лиц, заинтересованных в общую картину при определении самореализации. In Einstein, he selected a scientist who was striving for a theory of the entire physical universe. В Эйнштейн, он выбрал ученого, который стремится к теории всей физической вселенной. The philosophers and politicians he analysed were concerned with issues of great relevance to humanity. Философов и политиков он проанализировал касались вопросов, имеющих большое значение для человечества.

This is not to belittle the value or importance of the 'small-picture' - society needs splitters as well as lumpers. Это не умаляет значение или важное значение "малой картины" - общество нуждается раскольников, а также lumpers. But while self-actualisation may be synonymous with psychological balance and health, it does not necessarily lead to professional or creative brilliance in all fields. Но в то время самоактуализации может быть синонимом психологического равновесия и здоровья, оно не обязательно приведет к профессиональным и творческим блеском во всех областях. In some instances, it may remove the driving force that leads people to excel -- art being the classic example. В некоторых случаях он может удалить движущей силой, которая ведет людей к Excel - искусство является классическим примером. So I don't agree that the scope of self-actualisation should be extended to include people who may well have been brilliant, but who were also quite possibly damaged, unrounded or unhappy human beings. Так что я не согласен, что сфера самореализации должна быть расширена и включать людей, которые, возможно, были блестящими, но которые также были вполне возможно, поврежден, суммарных или несчастный человек.

If I had the opportunity to chose between brilliance (alone) or self-actualisation (alone) for my children, I would go for the l

Биографический очерк



Альфред Адлер (Alfred Adler) родился в Вене 7 февраля 1870 года, третьим из шести детей. Как и Фрейд, он был сыном еврея-торговца, принадлежавшего к среднему классу общества. Однако в то время, как Фрейд рос в районе, напоминающем гетто, и на всю жизнь сохранил в сознании свою принадлежность к преследуемому меньшинству, Адлер принял свое этническое происхождение легко. В районе, где он рос, было мало еврейских детей, и поэтому его акцент и кругозор были скорее венскими, чем еврейскими. В отличие от Фрейда, часто возвращавшегося к этой теме, Адлер не делал никаких заявлений по поводу антисемитизма, а в зрелые годы принял протестантскую веру.



Адлер описывал свое детство, как трудное и несчастливое время. Он наслаждался материнской любовью в течение первых двух лет жизни, но пора нежности закончилась с рождением младшего брата. Потом он приобрел особое расположение отца, чьим любимцем оставался в течение всего детства. В ранние годы его постоянно окружали болезни и смерть – когда ему было три года, его младший брат умер в постели, стоявшей рядом с его постелью. Вдобавок к этому он дважды с трудом избежал перспективы быть убитым в уличных происшествиях. В пять лет он заболел тяжелой формой пневмонии и был очень близок к смерти. Позднее он приписывал свое желание стать врачом этому почти фатальному заболеванию.



В первых классах школы Адлер учился весьма посредственно. Он не успевал по математике и вынужден был остаться на второй год. Учитель посоветовал его отцу забрать сына из школы и отдать в ученики к сапожнику, так как он, видимо, не способен ни на что другое. Однако отец побудил сына продолжать учебу, и благодаря упорству и напряженной работе Адлер стал лучшим учеником по математике в классе.



В 18 лет Адлер поступил в Венский университет, бывший в то время одним из ведущих европейских медицинских центров. Вокруг бурлила жизнь театра, музыки и политической философии социалистов, в связи с чем город прославился как "красная" Вена. В студенческие годы Адлер самозабвенно окунулся в политику. Он увлекся социализмом и участвовал во многих политических собраниях. На одном из них он встретил свою будущую жену, Раису Эпштейн, студентку из России, которая тоже училась в Венском университете. В 1897 году они поженились.



Адлер получил медицинскую степень в 1895 году. Некоторое время после этого он специализировался в офтальмологии, работая в захудалой части города. Затем, после прохождения практики по общей медицине, он стал психиатром. С 1902 по 1911 годы он был активным членом кружка, образовавшегося вокруг основателя психоанализа Зигмунда Фрейда. Но Адлер скоро начал развивать идеи, отличавшиеся от идей Фрейда и сторонников его теории. Его взгляды становились все более несовместимыми с позицией Фрейда. В 1911 году Адлер сложил с себя обязанности президента Венского общества психоанализа и вышел из него. Одновременно Общество покинули 9 из 23 членов, с которыми он и основал Общество свободного психоанализа – большей частью из желания досадить Фрейду и некоторым из его преданных единомышленников. В следующем, 1912 году название адлеровского общества было изменено, и оно стало Обществом индивидуальной психологии.



С середины 20-х годов Адлер все больше времени посвящает поездкам по Европе и Соединенным Штатам. Когда с приходом к власти Гитлера по Европе прокатилась волна тоталитаризма, он предугадал катастрофу и понял, что если психология где-нибудь и выживет, то только в Америке. В 1935 году Адлер с женой обосновались в Нью-Йорке. Вскоре после этого он получил должность практикующего профессора медицинской психологии в медицинском колледже в Лонг-Айленде (теперь это Южный медицинский центр при Государственном университете штата Нью-Йорк) и продолжил свою частную психиатрическую практику. Двое из четверых детей Адлера, Александра и Курт, стали психиатрами, как и отец.



Адлер был неутомимым лектором. Он читал свои лекции непринужденно и пользовался большой популярностью. 28 мая 1937 года во время лекционного турне Адлер внезапно скончался в шотландском городе Абердине. Когда Фрейд узнал о его смерти, он написал своему другу, который был очень расстроен этим известием: "Мне непонятна Ваша симпатия к Адлеру. Для еврейского мальчика из пригорода Вены смерть в Абердине уже сама по себе – неслыханная карьера и доказательство того, как он преуспел. На самом деле мир щедро его вознаградил за старания на ниве опровержения психоанализа" (Jones, 1957, р. 208).



Адлер, как психолог и психотерапевт, был плодовитым и активным писателем. За свою жизнь он написал около 300 книг и статей по психологии, психотерапии, сущности и лечении невроза и депрессии. Возможно, лучшим введением в его теорию личности является "Практика и теория индивидуальной психологии". Среди многих других его значительных работ, ставших доступными благодаря переводу на английский язык, можно назвать такие, как "Невротическая конституция", "Исследование физической неполноценности и ее психической компенсации", "Постижение человеческой природы", "Наука жизни", "Образ жизни" , "Смысл жизни", "Социальный интерес: вызов человечеству". Последователями Адлера было основано немало профессиональных журналов с целью распространения теоретических и экспериментальных работ по индивидуальной психологии. Среди них "Журнал индивидуальной психологии" (Journal of Individual Psychology), "Американский журнал индивидуальной психологии" (American Journal of Individual Psychology) и "Международный журнал индивидуальной психологии" (International Journal of Individual Psychology).



Идеи Адлера, как психотерапевта, оказывают мощное влияние на современные исследования в клинической и индивидуальной психологии и психотерапии. Акцент, сделанный в его теории на социальном интересе как существенном критерии психического здоровья, способствовал появлению концепции ценностных ориентаций в психотерапии. Кроме того, его внимание к осознанным, рациональным процессам стимулировало появление эго-психологии (Ansbacher, 1977). Его концепция существенной роли социальных сил в развитии личности узнаваема в более поздних работах психологов Эриха Фромма, Карен Хорни и Гарри Стэка Салливена (Harry Stack Sullivan) – всех, кто отмечал в теории Фрейда отсутствие социологической ориентации. Соответственно, особое подчеркивание волевых и творческих аспектов личности оказало прямое или косвенное влияние на таких выдающихся психологов, как Гордон Олпорт, Абрахам Маслоу, Ролло Мей (Rollo May), Виктор Франкл (Viktor Frankl) и Альберт Эллис (Albert Ellis). В этой главе приведено множество примеров современного звучания очень многих концепций Адлера. Среди них такие, как потребность в адекватной теории, чувство неполноценности и компенсаторные усилия, недостаточность органа и психосоматика, "комплекс неполноценности" (так часто используемая в наше время характеристика – предвестник психологии соматических болезней), роль отвержения в развитии антисоциальной личности; компетентность как признак зрелости; самооценка и стремление к власти; концепция жизненного стиля; стресс и адаптация; порядок рождения; самопроявление и полезность для других; психическое здоровье, невроз и депрессия, творчество, а также многие другие.

Альфред Адлер австрийский психиатр - Индивидуальная психология

Фотопортрет известного швейцарского психотерапевта Карла Густава Юнга

Вложение: 3773376_YUNG__PORTRET.doc

Карл Густав Юнг – биография


Карл Густав Юнг (1875-1961) — швейцарский психолог и философ, основатель «аналитической психологии». Ввел технику «свободных ассоциаций». Развил учение о коллективном бессознательном, в образах которого (так называемых архетипах) видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений («Метаморфозы и символы либидо»). Ввел термины «интраверсия» (погруженность в самого себя) и «экстраверсия» (постоянное стремление к конфликтам с другими людьми). Центром личности Юнг считал «самость» - стремление к индивидуальности. Разработал типологию характеров в зависимости от доминирующей функции личности. Цель психотерапии, по Юнгу, — осуществление индивидуации личности. Оказал влияние на культурологию, сравнительное религиоведение и мифологию.
Карл Юнг родился 26 июля 1875 года в Кессвиле, маленькой швейцарской деревушке, в семье пастора реформистской церкви Иоганна Юнга и Эмилии Юнг, урожденной Прайсверк. Отец увлекался классическими науками и изучением Востока, а дед и прадед Юнга по отцовской линии были врачами. До девяти лет Карл Юнг был единственным ребенком, одиноким и нелюдимым. Впоследствии, уже будучи взрослым, он придавал большое значение сновидениям и событиям своего детства.
Отец с шести лет стал обучать его латыни, и к моменту поступления в Базельскую гимназию Юнг был намного впереди своих сверстников. В 1886 году Карл поступает в гимназию, где он проводил долгие часы в библиотеке, погруженный в старинные книги. В девятнадцать лет юный библиофил прочел у Эразма Роттердамского «Призываемый или нет, Бог присутствует всегда». Он включил эти слова в свой экслибрис, а позже велел высечь их на каменной арке над входной дверью своего дома
В 1895 году Карл Юнг поступил в Базельский университет, хотя первоначально его интересовала антропология и египтология, он выбрал для изучения естественные науки, а затем взгляд его обратился к медицине Во время учебы он увлекся изучением спиритизма и месмеризма, несколько раз посещал спиритические сеансы. Буквально перед самыми выпускными экзаменами ему попал в руки учебник Краффт-Эбинга по психиатрии, и он «внезапно понял связь между психологией, или философией, и медицинской наукой». Тут же он решил специализироваться в психиатрии.
В 1900 году Карл Густав Юнг начал стажировку у Блейлера в Бургельцли, университетской психиатрической клинике в Цюрихе. Он сумел собрать клинический материал, дополнивший его наблюдения, сделанные ранее во время оккультных сеансов; этот материал он включил в свою первую книгу «О психологии и патологии так называемых оккультных явлений». По словам Юнга, «расщепление личности у спиритического медиума восходит к определенным склонностям в младенчестве, а в основе галлюцинаторных систем можно проследить наличие маниакальных сексуальных влечений». Юнг неоднократно ссылается на труд врача и психиатра Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений» и «Исследования по истерии» Блейлера и Фрейда. Однако Юнг уже тогда четко определяет и направление своей будущей работы, и ее отклонение от позиции Фрейда. С одной стороны, К. Юнг рассматривал «пробуждающуюся сексуальность юной сомнамбулы как «основную причину этой весьма любопытной клинической картины». В то же время он был поражен «идеей пациентки о реинкарнации, где она представала прародительницей бесчисленных тысяч людей».
14 февраля 1903 года Юнг женился на Эмме Раушенбах из Шаффхаузена. Довольно скоро он стал главой большого семейства. В 1904 году у них родилась дочь Агата, в 1906-м — Грета, в 1908-м — сын Франц, в 1910-м — Марианна, в 1914-м — Хелена. Но это не сказалось на его работе.
После трех лет изысканий Карл Юнг опубликовал в 1906 году свои выводы в книге «Психология раннего слабоумия», которая, по выражению Джонса, «сделала переворот в психиатрии». Об этой книге другой приверженец Фрейда, А.А. Брилл, сказал, что эта книга, вместе с исследованиями Фрейда, «стала краеугольным камнем современной толковательной психиатрии». В начале книги Юнг дал один из лучших обзоров теоретической литературы того времени по раннему слабоумию. Его собственная позиция основывалась на синтезе идей многих ученых, в особенности Крэпелина, Дженета и швейцарского психиатра Эйгена Блейлера, но он заявил также, что в очень большой степени обязан «оригинальным концепциям Фрейда».
Однако К.Юнг не только интегрировал существовавшие в то время теории, но и заслужил репутацию первооткрывателя экспериментальной психосоматической модели раннего слабоумия, где мозг представляется объектом эмоциональных влияний.
Концепцию Карал Юнга можно представить следующим образом: в результате аффекта вырабатывается токсин, который поражает мозг, парализуя психические функции таким образом, что комплекс высвобождается из подсознания и вызывает характерные симптомы раннего слабоумия.
Позднее Юнг отказался от токсинной гипотезы и воспринял более современную концепцию нарушения химического обмена. Но даже много позже, в 1958 году, ученый писал: «...без психологии не обойтись при объяснении причин и природы первичных эмоций, которые вызывают изменение метаболизма. Эти эмоции, по-видимому, сопровождаются химическими процессами, вызывающими специфические кратковременные или хронические изменения или поражения органов».
В той же книге о раннем слабоумии Карл Густав Юнг, к тому времени респектабельный швейцарский психиатр, привлек широкое внимание к теориям Зигмунда Фрейда и выразил сожаление по поводу того прискорбного факта, что Фрейд «почти не признанный исследователь». Буквально перед тем, как поставить последнюю точку в своей книге, в апреле 1906 года. Юнг начал переписываться с Фрейдом. В конце февраля 1907 года он съездил в Вену вместе со своей женой и Людвигом Бинсвангером, в то время внештатным врачом в Бургельцли, специально для встречи с Фрейдом. Их первая беседа длилась без перерыва 18 часов, как позже вспоминал Юнг, «это был обзор горизонтов». Он нашел, что Фрейд «производит впечатление и в то же время он «странен» для человека его квалификации».
В свою очередь, в письме Абрахаму весной 1908 года Зигмунд Фрейд написал о Юнге: «Лишь его появление на нашей сцене спасло психоанализ от превращения в национальное еврейское предприятие. Более того, Фрейд не только считал, что Юнг придает вес психоанализу, но и самого его охарактеризовал как «поистине оригинальный ум». Он увидел в нем «Иисуса, которому суждено изучить обетованную землю психиатрии, в то время как Фрейд, подобно Моисею, смог лишь взглянуть на нее издалека».
На первом международном конгрессе по психиатрии и неврологии в Амстердаме Карл Юнг сделал доклад «Фрейдистская теория истерии», имевший целью защиту психоанализа, а по сути превратившийся в апологию идей Фрейда, во всяком случае, таких его понятий, как «младенческая сексуальность» и «либидо».
В следующие несколько лет Юнг написал серию статей, которые в точности укладываются в рамки классического фрейдовского анализа. Наиболее четкие определения можно найти в работе «Значение образа отца в судьбе индивида» (1909). В то же время проглядывают здесь и наметки позднейшей идеи Юнга о противоположных тенденциях. «...Осознанное выражение черт отцовского образа, как и любое выражение бессознательного комплекса, проявляющегося в сознании, обретает облик двуликого Януса, со всеми его негативными и позитивными компонентами».
Нет сомнения в том, что Карл Густав Юнг внес значительный вклад в нарождавшееся психоаналитическое движение. Через несколько месяцев после своего первого визита к Зигмунду Фрейду, он основал Фрейдистское общество в Цюрихе. В 1908 году Юнг организовал первый Международный конгресс по психоанализу в Зальцбурге, где родилось первое издание, целиком посвященное вопросам психоанализа, — «Ежегодник психоаналитических и патопсихологических изысканий». В нем Блейлер и Фрейд были содиректорами, а Юнг — редактором.
В 1909 году Юнг ушел с поста главного врача клиники Бургельцли, чтобы полностью посвятить себя развитию и практике психоанализа. На конгрессе в Нюрнберге в 1910 году была основана Международная психоаналитическая ассоциация, и он был избран ее президентом, несмотря на сердитый протест венской группы. Несмотря на столь высокое положение в психоаналитическом движении, Карл Юнг ощущал растущее беспокойство. Оригинальность, отмечавшая его работы, исчезает в тех статьях, что были опубликованы в годы, когда главной его заботой стала защита теорий Фрейда.
В 1911 году он предпринял попытку распространить принципы психоанализа на те области, которые многие годы занимали его, а именно применить новые подходы к изучению содержания мифов, легенд, басен, классических сюжетов и поэтических образов. После года исследований Карл Юнг опубликовал свои заключения под названием «Метаморфозы и символы либидо, часть І». В «Метаморфозах I» Юнг ссылается на множество источников с целью провести параллель между фантазиями древних, выраженными в мифах и легендах, и схожим мышлением детей. Он был намерен также продемонстрировать «связь между психологией сновидений и психологией мифов». Юнг сделал неожиданный вывод, что мышление «имеет исторические пласты», содержащие «архаический умственный продукт», который обнаруживается в психозе в случае «сильной» регрессии. Он доказывал, что если символы, используемые веками, схожи между собой, то они «типичны» и не могут принадлежать одному индивиду. В этой цепи выводов лежит зерно центральной концепции Карла Юнга о коллективном бессознательном.
В 1912 году выходят в свет «Метаморфозы II». Несмотря на то что в течение ряда лет Юнг поддерживал взгляды Фрейда на сексуальность, он так и не согласился полностью с его сексуальными теориями. Предлагая свою версию, он трактует либидо совсем не в духе Фрейда, а в «Метаморфозах II» полностью лишает его сексуальной подоплеки.
Полемика по поводу либидо оказала серьезное влияние на развитие теории психоанализа. Изменились и отношения Юнга и Фрейда. Их переписка вскоре утратила личный характер, став исключительно деловой. В сентябре 1913 года Карл Юнг и Зигмунд Фрейд встретились в последний раз на международном конфессе в Мюнхене, где Юнга вновь избрали президентом Международной психоаналитической ассоциации.
Выдвигая противоположные идеи, ученые стимулировали друг друга; однако, что касается Юнга, идеи Фрейда повлияли на него главным образом в годы, предшествовавшие их личной встрече. Несмотря на интерес к психоанализу и даже временами защиту его основных принципов, Карл Юнг так и не отступил от мистицизма, окрашивавшего все его труды, начиная с самой первой работы, где уже проглядывал зародыш идеи о коллективном бессознательном. А после 1913 года его теоретические разработки, определяющие сегодня юнговскую школу, не носят и следа влияния Фрейда.
Концепция Юнга состоит в том, что символ представляет собой неосознаваемые мысли и чувства, способные преобразовать психическую энергию — либидо — в позитивные, конструктивные ценности. Сновидения, мифы, религиозные верования — все это средства справиться с конфликтами при помощи исполнения желаний, как выявляет психоанализ; кроме того, в них содержится намек на возможное разрешение невротической дилеммы. Юнга не удовлетворяло толкование сновидений как различных вариаций эдипова комплекса — что, кстати, отнюдь не является единственным методом психоанализа, — поскольку такое толкование не признавало созидательной перспективы сновидения. Сам Юнг неоднократно под влиянием своих сновидений изменял направление своей жизни так, как если бы они были вещими предзнаменованиями.
В одной из более поздних работ Карл Юнг предложил ряд психотерапевтических приемов, которые могут быть применены в клинических условиях. В частности, его метод «активного воображения» иногда используется врачами неюнговского направления. Пациенту предлагается нарисовать или написать красками любые образы, которые спонтанно приходят ему в голову. С развитием, с изменением образа меняются и рисунки. Стремление пациента как можно точнее передать тот образ, что ему является, может помочь ему проявить свои предсознательные и сознательные представления. Юнг считал, что этот прием помогает пациенту не только тем, что дает ему возможность выразить свои фантазии, но и позволяет реально как-то использовать их.
Спустя месяц после мюнхенского конгресса Карл Юнг ушел с поста редактора «Ежегодника», а в апреле 1914 года и с поста президента ассоциации. В июле 1914 года после публикации «Истории психоаналитического движения», где Фрейд продемонстрировал полную несовместимость своих воззрений со взглядами Юнга и австрийского врача-психиатра и психолога Альфреда Адлера, вся цюрихская группа вышла из состава Международной ассоциации.
После разрыва с Фрейдом и психоаналитическим движением Юнгу пришлось определить свои собственные ценности, новую ориентацию, стать самим собой. Оставшиеся годы своей жизни ученый посвятил литературным трудам, оставив в наследие более чем сотню книг, статей и обзоров.
Карл Юнг объехал весь свет, изучая древние цивилизации — Пуэбло в Аризоне и Нью-Мексико; Элгон в Британской Восточной Африке; Судан, Египет и Индию. Он делал доклады на многих международных конгрессах, а в 1937 году прочел курс лекций в Йельском университете о взаимоотношении психологии и религии. Он вновь начал преподавать, еженедельно читая лекции в Высшей технической школе в Цюрихе. В 1944 году в Базельском университете специально для Юнга была создана кафедра медицинской психологии, с которой он, правда, спустя некоторое время ушел из-за пошатнувшегося здоровья.
Поистине королевские почести были оказаны Карлу Юнгу в день восьмидесятилетия, когда в маленьком городке Кюснахт, где он обосновался более чем на полвека, его избрали «энербюргером» (почетным гражданином), что, по собственным словам Юнга, он оценил даже выше, чем избрание членом Королевского медицинского общества Лондона. Он стал также почетным доктором наук Оксфордского университета, почетным членом Швейцарской академии наук, получил почетные степени от Гарвардского университета и университетов Калькутты, Бенареса и Аллахабада — и все это среди прочих многочисленных отличий. В 1958 году, за три года до его кончины, в Цюрихе собрался конгресс по аналитической психологии, первый конгресс международного уровня с участием ста двадцати делегатов.
В целом психология Карла Юнга нашла своих последователей больше среди философов, поэтов, религиозных деятелей, нежели в кругах медиков-психиатров. Учебные центры аналитической психологии по Юнгу, хотя учебный курс в них не хуже, чем у Фрейда, принимают и студентов-немедиков. Юнг признал, что он «никогда не систематизировал свои исследования в области психологии», потому что, по его мнению, догматическая система слишком легко соскальзывает на напыщенно-самоуверенный тон. Юнг утверждал, что причинный подход конечен, а потому фаталистичен; его же телеологический подход выражает надежду, что человек не должен быть абсолютно рабски закабален собственным прошлым.
Карл Юнг умер после непродолжительной болезни 9 июня 1961 года в Кюснахте, где и был похоронен.
(Самин Д. К. 100 великих ученых. - М.: Вече, 2000)

Психология. Персоналии.