Я стою на этом поле столько, сколько себя помню, и да, мой кафтан потрепан, поля шляпы склевали вороны, а солома, которая там, где должно быть сердце, высохла и скоро искрошится в пыль, но это ничего, это не страшно, я стою на своем поле и мир стоит на своем месте.
Впрочем, я не думаю о мире, и о соломе тоже, я даже о воронах не особенно задумываюсь. Это - я, а это - мое поле, что еще нужно для счастья?
Девочка с золотистыми косами приходит с севера по дороге, вымощенной желтым кирпичом. Она очень красивая - ее косы цвета солнца, цвета пшеницы, которая растет на моем поле. Она зовет меня с собой и я соглашаюсь, как не согласиться, когда солнечный свет слепит глаза?
Мы с солнечной девочкой и ее смешным зверьком идем по дороге желтого кирпича, но я не думаю о кирпиче, и о девочке, в общем, тоже не очень думаю. «Мы идем в Изумрудный город», - говорит она. Город так город, изумрудный так изумрудный. «Волшебник Гудвин поможет тебе», говорит она. А чего мне помогать? У меня есть все, что мне надо, и я счастлив.
Но я не думаю над ее словами.
Нас уже не двое - с нами железный человек и большой кот почти такого же золотого цвета, как косы девочки, и мы вчетвером идем я уже и забыл, куда, но я не думаю ни о человеке, ни о коте. Зачем?..
Иногда с нами происходят странные вещи, они называют это «при-клю-че-ни-я». Приключения - это весело и здорово, я так думаю.
Мы приходим в Изумрудный Город, и все вокруг зеленое, как трава возле моего поля, красивый цвет, не хуже золотого, мне нравится.
А потом толстый человек в смешном костюме что-то делает со мной. И все меняется, словно сумасшедший физик переключил невидимый тумблер.
В моей голове - сотни ассоциаций, метафор, аллюзий и реминисценций, я вижу изумруды, но не думаю о восхитительной красоте зеленого цвета, я мгновенно высчитываю в уме плотность каждого камня, его чистоту и массу, подмечаю огранку и прикидываю цену; впрочем, я отлично вижу, что три четверти пресловутых волшебных изумрудов - крашеные стекляшки, не более.
Это не вызывает у меня никаких эмоций.
Я думаю о связи концепции Изумрудного города с «Изумрудом раджи» Агаты Кристи, «Изумрудом» Куприна, «Проклятым изумрудом» Уэстлейка и «Изумрудными хитами» группы «Чайф».
Я помню все живые и мертвые языки мира. Я способен продифференцировать любую функцию и вычислить любой логарифм - в уме.
У меня есть пара мыслей по поводу теоремы Ферма и мне не терпится найти где-нибудь лист бумаги и карандаш, чтобы подумать над этим основательнее.
…Мне кажется, я потерял что-то очень важное.